Игра в подчинение

      Тарталья неловко мнётся у входа в клуб, прежде чем встряхнуть головой и уверенно толкнуть дверь. Он должен быть смелым, если хочет заработать хоть немного лишних денег. В конце концов, не каждый день ему предлагают выгодные сделки, и, тем более, не каждый день у него есть время на них соглашаться.       Правда, он ничерта не знает ни о месте, куда ступает, ни о человеке, с которым ему придётся сотрудничать, но это всё не стоящие внимания мелочи. Чайльд каждый день сталкивается с незнакомцами, невероятно желающими проломить ему череп или хотя бы сломать руку, так что он не видит ни единой причины переживать из-за того, кто не собирается с ним плохо обращаться.       Пожалуй, единственное, что нравится Тарталье в его работе, кроме, разумеется, получаемых денег, так это вынужденные натренированные годами выносливость и терпение. Он способен выдержать едва ли не любое насилие, разве что не захочет больше его повторять. Всё же Чайльд надеется, что в этом клубе нормальные правила и отсюда выгнали бы совсем уж сумасшедшего клиента. Всё-такие ведь хоть кто-то на Земле должен заботиться о своей репутации.       Девушка у стойки улыбается ему, но почти не скрывает своего любопытства, пока окидывает внимательным взглядом всё тело, и лишь затем кивает. — Вы можете зарегистрироваться как временный клиент или продлить карту, — предлагает она учтиво, улыбаясь чуть шире и склоняясь в сторону собеседника.       Тарталья молча хлопает глазами, обдумывая её предложение, и тяжело вздыхает. — А что мне нужно? — интересуется он, чувствуя себя всё увереннее и увереннее.       Девушка качает головой, продолжая улыбаться. — Вам следует задать этот вопрос себе, — отзывается она так, будто задавать себе такие вопросы — высшее счастье. — Зачем Вы сюда пришли?       Чайльд приподнимает брови. Как будто у него, выглядящего явно слишком безвкусно и нище для подобного местечка для богатеев, может возникнуть желание потратить здесь деньги. Да как будто они вообще у него есть! Или что, одеваться крикливо не в самую дорогую одежду — способ самовыражения постоянных клиентов этого клуба? — Мне сказали, — медленно начинает юноша, пытаясь собраться с мыслями. — Мне сказали, что если я хочу подписать контракт…       Девушка оживает, вкладывая, кажется, всю свою энергию в кивок, и сверкает зубками. — Вы хотите подписать контракт с членом нашего клуба? — интересуется она, сметая неуверенность собеседника, будто имеет ещё, по крайней мере, сотню вариантов трактовки фразы Тартальи.       Чайльд просто кивает. Он полагает, что уравнять их отношение к происходящему — лучшая идея. В конце концов, Вселенная нуждается же в балансе, как говорят изо всех утюгов. — Тогда давайте я продлю Вашу карту, — предлагает девушка, учтиво постукивая длинными ногтями по столешнице и кидая на Тарталью быстрый выжидающий взгляд.       Чайльд покорно вытаскивает из кармана пластиковую карточку, выданную им ещё вчера другой девушкой, и кладёт её перед просящей. Она зачем-то очень внимательно изучает предмет, будто царапины от ключа ей хоть что-то подскажут, и кивает. — В последнее время, к сожалению, участились случаи подделки, — словно извиняясь, объясняется она. — Не принимайте на свой счёт. — У вас и временные карты подделывают? — интересуется Тарталья, фыркая. — Не думаю, что… — К сожалению, и временные тоже, — перебивает его собеседница, театрально вздыхая и пожимая плечиками. — Мы же внимательно следим за приёмом и временных членов клуба, не только постоянных.       Юноша послушно кивает, не видя возможностей продолжить диалог, и улыбается. Для него все эти тонкости значения не имеют. Всё, что нужно Чайльду — деньги, а способ их получения уже давно зависит от его изобретательности, а не чести.       Он просто отворачивается, оглядывая освещённое всего несколькими небольшими лампами тёмное помещение. Тарталью вовсе не интересует ни девушка, ни её дурацкие бумаги, которые он подписал ещё вчера, ни даже тщательность её сверки. Он определённо не опаздывает, так что несколько лишних минут тишины лишь помогут ему собраться с мыслями перед предстоящей встречей. — Боюсь, Вам придётся подождать, — неожиданно уведомляет девушка, отрываясь от изучения своих невероятно важных бумаг. — С документами всё в порядке, но мне нужно кое-что проверить.       Чайльд тяжело вздыхает и молча кивает, отпуская тут же упорхнувшую администраторшу. Он знает, что обычно следует после таких слов, о, он прекрасно знает. Конечно, его документы в порядке. Он же не вступал в мафию и не покупал себе новую личность. Он живёт как простой человек, спокойно являя миру всю информацию.       Именно это и есть чёртова проблема. Вся информация этому миру уж точно не нужна. Ни в одном приличном месте, где он мог бы по-настоящему работать, а не считать дни между зарплатами и не голодать, особенно учитывая размеры семьи, не согласились принять его, испугавшись неправильных склонностей. Вдруг здесь его тоже отвергнут? Всё-таки это даже не спортивный клуб, а место куда более закрытое и предназначенное в основном для богатеев, пекущихся о своей безопасности.       Дадут ли ему хотя бы объясниться? Когда он пришёл в клуб прошлым вечером, девушка беседовала с ним просто очаровательно и даже почти не обратила внимания на некоторые грешки. Чёрт побери, ну не объяснять же ему, что он невиновен! Нигде, ещё ни в одном чёртовом месте на этой чёртовой планете ему не поверили, логично указав на заключение суда. Никого не волнует его правда, пусть она и совпадает с истиной, пока он не притащил веских доказательств. А их, очевидно, нет. — С кем Вы собираетесь подписывать контракт? — интересуется девушка, неожиданно возникая перед стойкой.       Тарталья морщится, тщательно припоминая всего раз виденное имя, и, спотыкаясь, отзывается: — Мо-мораксом.       Это звучит скорее как вопрос, чем ответ, но администраторша принимает его слова, полностью игнорируя неуверенность. — Что ж, тогда, полагаю, никаких… неприятностей не должно возникнуть. Добро пожаловать, господин Тарталья.       Чайльд пытается улыбнуться и не рассмеяться, наблюдая за тем, как девушка изображает нечто вроде лёгкого поклона, прежде чем предложить ему новую карту, навсегда сметя старую куда-то в стойку. — А если бы я имел дело с другим членом Вашего заведения, неприятности могли бы возникнуть? — не удерживается юноша, чувствуя себя совершенным победителем. — Боюсь, могло бы возникнуть некоторое недопонимание, — отзывается девушка, опуская глаза и улыбаясь покорной быстрой улыбкой. — Некоторые наши клиенты весьма строго относятся к… м-м-м… обстоятельствам жизни возможных партнёров. — А Моракс нет? — интересуется Чайльд с усмешкой. — О нет, — быстро, уже искренне улыбаясь, заверяет его администраторша. — Моракс — нет.       Что ж, ладно, этот Моракс интересует Тарталью теперь ещё больше. Так запросто пускать себе в постель бывшего заключённого, загремевшего ещё в раннем возрасте — идея дикая даже для самого Чайльда. Что же такое Моракс? Невероятно сильный садист? Добрый самаритянин, мечтающий помогать нуждающимся? Просто идиот? Кем бы он ни был, Тарталья обязан заключить с ним чёртов контракт, чего бы это ему ни стоило. Он просто не может упустить такого человека.

***

      Тем не менее, Моракс предпринимает все шаги, чтобы именно так и произошло. Он задерживается более, чем на час, но никто из персонала не выгоняет Чайльда из отведённого на подписание контракта кабинета, а потому юноша терпеливо ждёт.       Вернее, нет. Он не настроен ждать. Он выжидает. Тарталья готов принять Моракса во всеоружии и дать ему достойный бой. В конце концов, на ринге, даже таком грязном и нелегальном, как тот, где выступает Чайльд, бывают не только враги. Есть ещё партнёры, дающие захватывающие и почти не отличимые от настоящих бои, но не калечащие друг друга. Чайльд надеется разглядеть в этом мужчине именно такого человека.       Что ж, Моракс оказывается весьма далёк от круга общения Тартальи. Это должно было быть очевидно, но юноша даже не задумывался о подобной возможности.       Мужчина одёргивает свой идеальный плащ и оставляет его на небольшом кожаном кресле у двери, прежде чем едва заметно поклониться и проследовать к столу. В каждом его движении чувствуется воспитание и выдержка, но на дне горящих странным, неестественным золотом глаз Чайльд умудряется разглядеть и власть. Она не такая первобытная и страстная, как на ринге, скорее ближе к ледяному мерцанию Царицы, но юноша всё равно уже достаточно натренировал на подобное нюх, чтобы приличная оболочка не мешала видеть суть. — Приятно познакомиться, Тарталья, — говорит Моракс глубоким голосом, протягивая руку молодому человеку.       Чайльд поднимается с кресла, как бы сильно ему ни хотелось вжаться обратно, и покорно сжимает крепкую ладонь в своей. Ладно, такому человеку действительно может не быть дела до уголовного прошлого своего Нижнего. Даже привыкший к постоянным нападениям и дракам Тарталья не стремится открыто сопротивляться.       Мужчина поправляет закрывающую всё лицо грубую деревянную маску и осторожно присаживается. Очевидно, он находится на ужине всего королевского цветника Европы, и такой плебей, как Чайльд, вовсе не смущает его умение держать себя. — Я Моракс, — продолжает мужчина, склоняя голову набок и поправляя правую манжету. — Впрочем, полагаю, Вы об этом осведомлены. — Вполне, — отзывается Тарталья, надеясь, что не звучит слишком пафосно или саркастично.       Моракс ничего не говорит, просто едва заметно кивает и мычит. Чайльд не может прочитать в его глазах ни одобрения, ни порицания, и предпочитает покорно ожидать развязку. — Тогда позвольте задать Вам несколько вопросов, — говорит мужчина после некоторой паузы. — Вы имеете право отказаться отвечать на любой из них, и я не стану повторять его. Затем я удовлетворю Ваше любопытство, господин Тарталья, насколько это будет в моих силах. Не возражаете против такого плана?       Юноша просто жмёт плечами. Ему нет ровным счётом никакого дела до грязных секретов Моракса, а сам он всегда сможет выкрутиться, уж Чайльд уверен. — Итак, Вы занимаетесь спортом, верно? — скорее утверждает, чем спрашивает, мужчина. — В какой именно области?       Тарталья жуёт губу, благодаря нелепую анонимность клуба, подарившую ему маску. Ну и какой ответ он должен дать? Моракс может быть хоть тысячу раз терпимым к тюрьме, но так запросто раскрывать способ своего заработка, а соответственно и ключ к случайному обнаружению своей личности юноша не хочет. — Соревнования, — отвечает Чайльд, запнувшись. — Э-э… Бокс. Ну, и не только.       Мужчина фыркает, но ничего не говорит. Тарталья прекрасно понимает, что мало похож на боксёра в представлении обывателя, но всё равно не собирается отступать от своих слов. В конце концов, кроме великих чемпионов в любом виде спорта есть и простые ребята, имеющие иное телосложение. — Хорошо, — бормочет Моракс себе под нос. — Тогда могу ли я случайно увидеть Вас в новостях?       Так громко Чайльд уже давно не фыркал. — Меня? — переспрашивает он. — Ну уж нет, господин Моракс. Меня Вы там точно не увидите. — Непризнанный талант? — интересуется мужчина таким тоном, что Тарталья не понимает, издевается он или соболезнует. — О нет, я сам предпочёл свою нишу, — почти спокойно отзывается Чайльд.       Какой там талант? Конечно, Тарталье никто не дал даже маленького шанса что-то доказать миру, но он сомневается, что из подобной затеи вышло бы нечто дельное. — А Вас я могу увидеть? — интересуется юноша, просто меняя тему, и только после того, как закрывает рот, вспоминает, кто сейчас задаёт вопросы.       Однако Моракс не проявляет раздражения. Палец, мерно покоящийся на поверхности стола, лишь едва заметно сжимается, но сам мужчина остаётся статичен. — Полагаю, нет, — отзывается он после некоторой паузы. — В своём кругу я мало известен, а потому в других сферах — тем более.       Тарталья готов поспорить, что сидящий перед ним человек может оказаться мало известен среди своих, но держит язык за зубами. Он всё равно далёк от образа жизни этого господина, а потому даже случайно увидев фотографию не сможет узнать.       Чайльд поправляет норовящую поползти вниз маску и проклинает этот кусок дерева. У него есть своя маска, и она не слетает даже во время напружённых драк, чёрт возьми! Конечно, она закрывает лишь часть лица, но почему даже на ней креплений больше, чем на этой ерунде? — Вы молоды, — наконец говорит Моракс, не дождавшись никакой реакции. — Почему Вас заинтересовал этот клуб? — Прошу прощения? — бормочет юноша, неловко переставляя ноги. — А как это связано? — Уверены ли Вы, что справитесь со… сферой интересов этого заведения? — интересуется мужчина, кончиком пальца подталкивая невидимую пылинку ближе к Тарталье. —Вы можете оказаться слишком молоды, чтобы отдавать себе отчёт в том, насколько далеко сможете зайти, не причинив себе вреда.       Юноша фыркает и качает головой. — Если Вы говорите о боли, господин Моракс, то я уже давно к ней привык. Я всё-таки спортсмен, тем более в том виде спорта, где от неё не сбежать. — Я говорил скорее о психологической выносливости, — отзывается Моракс, будто полностью игнорируя слова собеседника. — Степень подчинения может оказаться слишком высокой. Лично я стараюсь не давить на партнёра, однако могу случайно навредить Вам. Вы уверены в своих границах, господин Тарталья? — Да, — скорее беспечно, чем спокойно, отзывается юноша. — Я живу не в окружении перин и вполне могу за себя постоять.       Чайльд не особенно понимает суть вопроса Моракса, но, раз тот покорно принимает его ответ, остаётся собой доволен. Тарталья трахался не раз и не два, в том числе и достаточно экстремально, так что указанный в анкете мужчины уровень жестокости вовсе его не пугает. Наоборот, почувствовав его ауру, юноша даже удивляется, почему Моракс хочет столь малого. — Имеется ли у Вас опыт тематических отношений?       Мужчина плавным движением поправляет маску и спокойно оставляет ладони на коленях. — Было несколько недолгих, — почти честно отзывается Чайльд, складывая руки на груди.       Он заставляет себя даже не думать о возможности задать такой же вопрос в ответ, поскольку понимает, что это будет уже верхом наглости. Правда, Тарталья и не особо отвлекается на свою игривую сторону, слишком остро чувствуя себя на допросе, а не нормальном собеседовании. Впрочем, вероятно, в этой области необходим именно такой подход. Юноше всё слишком ново, чтобы он брался судить. — Контракт, который я могу предложить Вам, господин Тарталья, имеет срок не менее полугода. Вы уверены, что сможете справиться?       Чайльд готов хоть расшибить себе голову об стол, чтобы доказать сидящему напротив мужчине, насколько он на самом деле сумасшедший, но лишь тихо сидит на месте. — Не вижу причин этого не сделать, — отвечает юноша, молясь не прозвучать слишком резко.       Моракс ничего не отвечает. Он откидывается на спинку стула, будто забывая обо всём вокруг, и смотрит куда-то поверх головы Тартальи в тёмный угол. — Обычно я не рассматриваю предложения столь молодых людей, — наконец говорит мужчина, неторопливо кивая самому себе. — Однако Вы меня заинтересовали, господин Тарталья. Вы знаете свой путь.       Чайльд жмёт плечами и нервно кивает, едва успевая поймать маску от неминуемого падения. Он понятия не имеет, что может означать совершенно не изменившийся за всю беседу тон, но ощущает, что не сможет принять поражения. Этот Моракс, излучающий столько власти, что в ней, наверное, можно захлебнуться, но ровно столько же сдержанный, даже без денег стал бы лакомым кусочком. Если Тарталья не справится, что ж, он просто разорвёт себе рот, лишь бы получить хоть что-то. — Если позволите, мы встретимся ещё раз в более непринуждённой обстановке, — предлагает мужчина, двигаясь в кресле. — И я открыт к Вашим вопросам, господин Тарталья.       Чайльд жуёт губу, понятия не имея, о чём следует спрашивать. О плате? Он уже знает. Об основных пунктах договора? Они ему тоже примерно известны. Так о чём ещё можно спросить настолько идеального человека? — Простите за нелепый вопрос, — начинает юноша, спотыкаясь и улыбаясь собственной глупости. — А Моракс… Ну… Это слово имеет какое-то значение? — Да, — отзывается мужчина после недолгого молчания, и Тарталья готов поклясться, что он тоже смеётся над вопросом. — Моракс — демон. — Ну… — Чайльд чешет затылок, как всегда забывая о завязке маски. — Полагаю, у меня больше нет вопросов.       Теперь мужчина уже вовсе не скрывает усмешки, но и не думает словесно насмехаться над молодым человеком. Очевидно, он принимает и его невежество, и неспособность удерживаться от нелепых комментариев. Ну или, по крайней мере, не видит смысла учить этикету такого идиота.       Моракс встаёт, каждым движением похожий на короля, и протягивает юноше руку. — Что ж, тогда я свяжусь с Вами, господин Тарталья, — обещает он, легонько кланяясь. — Я бы порекомендовал Вам придумать ещё несколько вопросов.       Чайльд клокочет нечто нечленораздельное и провожает Моракса, наверное, огромными от удивления глазами. — Вы же позволите мне взглянуть на Ваш номер в анкете? — неожиданно интересуется мужчина, уже запахивая пальто.       Тарталья заторможенно кивает. Он бы позволил этому человеку посмотреть далеко не только номер, если бы только он попросил. Никто даже не представляет, насколько далеко.