Эрозия

Холодный лунный свет струился сквозь ветви деревьев, окутывая гостиницу Ваншу серебристым сиянием. Ночной ветерок шевелил траву, а вдали мерцали огоньки Ли Юэ, словно рассыпанные по земле звезды. Близился праздник морских фонарей, столь почитаемый в этих краях. Гань Юй сидела на краю обрыва, свесив ноги в бездну, и смотрела вдаль. Её длинные лазурные волосы колыхались на ветру, а в глазах отражалось спокойствие, которое она находила только здесь — вдали от суеты министерств и бесконечных документов. От чего бы она ещё могла испытать схожее спокойствие? Пожалуй, лишь от обстановки, что царила: тишина, чириканье птиц и некая тревожность в воздухе, связанная с адептом, что жил прямо здесь. Внезапно рядом с ней раздался лёгкий шум — едва уловимый, как падение листа. Она даже не успела обернуться, как почувствовала знакомое присутствие. Такое родное, что её плечи расслабленно опустились, не успев напрячься.  — Ты всегда выбираешь предсказуемые места для встреч, — раздался низкий голос.   Сяо стоял в шаге от неё, скрестив руки на груди. Его золотистые глаза, обычно такие холодные, сейчас казались мягче в лунном свете.   Гань Юй улыбнулась. Уголки её губ приподнялись выше привычного и дозволенного в густом мегаполисе.   — А ты всегда появляешься так тихо, что можно испугаться.   Сяо фыркнул, но в его взгляде не было раздражения — скорее, лёгкая игра. Стало быть они переигрывают друг друга?   — Если бы ты боялась, то не сидела бы так близко к краю.   Гань Юй рассмеялась, и этот звук, казалось, растворился в ночном воздухе, став его частью. Проник не только в здешнюю мрачную атмосферу, но и в сердце адепта, что от резкого потрясения еле слышно выдохнул. — Может… Я просто знаю, что ты меня поймаешь? — девушка, будучи в игривом настроении, потянулась одной ногой в пропасть, но не падая. Сяо замер на мгновение, затем отвернулся, но Гань Юй успела заметить, как уголок его губ дрогнул.   — Глупости.   Но он всё же сел рядом, и в тишине этой ночи, под светом луны, они нашли своё маленькое, но такое важное уединение. Оба адепта время от времени поглядывали друг на друга, но каждый раз встречались со спинами друг друга, словно за эти моменты ни один из них не поворачивался. И каждый из них продолжал задаваться единственным вопросом. — Почему она не повернется?  Каждый из них продолжал пристально “игнорировать” присутствие друг друга, несмотря на только что состоявшийся разговор. Сяо внимательно смотрел за её ногами, чтобы те не могли соскользнуть, а она, скрестив руки в локтях, продолжала смотреть в звездный небосвод.  — Твое упрямство… Ты ломаешь меня на части… — Сяо усмехнулся, прикрыв свои глаза руками. Гань Юй склонила свою голову на левое плечо и взору адепта наконец предстала её самая искренняя улыбка и тот взор, о котором мечтал каждый смертный. Говорят, что цилинь, смотрящая на тебя благосклонно и нежно — талисман жизни, способный уберечь от любых невзгод. Со временем девушка совсем перестала улыбаться смертным, от того, что поняла их настоящее отношение к адептам и им подобным, а остальные… А нужна ли была им улыбка цилиня, “помогающая со всеми невзгодами”? Пожалуй, многие адепты были всесильны, а потому в подобный бред не верили, однако Охотник на Демонов замер, стоило ему узреть Гань Юй в таком свете. Она привыкла улыбаться только ему, но из раза в раз он чувствовал себя искупленным от всех убийств, что совершил. Она — чистый ангел в его глазах, та, что не тронула бы и жучка… Потому каждый день, проведенный в её объятиях, — некий путь к его невозможному божественному благословению. — Я бы не смогла сломать тебя. Ни один адепт не подозревал об отношениях этих двух древних адептов. Множество деталей могло бы указывать на это, но мало кто об этом заботился. Каждого волновала собственная жизнь, а особенности старость, что так бесцеремонно напоминала о себе многочисленными головными болями и ложными видениями. Для каждого адепта важна была первоначально эрозия и её последствия, а не какие-то там влюбленные… цилинь и демон. // Гань Юй сидела за своим столом, уткнувшись в документы. Организация Цисин работала в привычном ритме: где-то перешептывались клерки, где-то звякали чашки с чаем, а за окном медленно садилось солнце, окрашивая кабинет в теплые золотистые тона.   — Опять задержалась... — пробормотала она, поправляя очки и делая очередную пометку в отчете.   Рядом, у кулера с водой, собрались несколько сотрудников. Их голоса доносились приглушенно, но Гань Юй даже не поднимала головы — работа требовала концентрации.   — ...а ты слышал? Говорят, Фатуи снова что-то задумали, — шепотом начал один из мужчин, оглядываясь.   — Да, вчера в докладе мельком упоминали, — кивнула его коллега. — Новая отрава, которая ускоряет эрозию. Будто бы тестируют её где-то на окраинах.   — Опять эти безумцы... Как будто обычных монстров и разбойников мало.   — Главное, чтобы к нам не добралось. А то знаешь, как бывает: сначала слухи, а потом — бац! — и половина земли проваливается.   Гань Юй перелистнула страницу. Её перо скользило по бумаге ровными строчками, будто она и правда ничего не слышала.   — Эй, а может, стоит шефу доложить? — кто-то неуверенно предложил.   — Да кому это нужно? Всё равно скажут: «Не ваше дело, занимайтесь своими обязанностями».   — Ну, Гань Юй бы наверняка...   Один из них бросил взгляд в её сторону, но она лишь поднесла чашку к губам, не отрывая глаз от документа.   — Да ладно, она же всегда в своих бумагах. Вряд ли её это волнует.   Сотрудники разошлись, разговор стих.   А Гань Юй наконец отложила перо, сняла очки и потянулась. В её глазах мелькнула тень задумчивости, но лишь на мгновение.   — ...Нужно успеть до конца дня, — прошептала она себе под нос и снова углубилась в работу.   Гань Юй продолжала сидеть над скучными документами почти до самого вечера, совсем не жалея своих сил. Потирая сонные глаза, она продолжала яростно сжимать ручку пальцами рук, чтобы поскорее покончить со всеми отчетами, лежащими на ее столе. Данное желание имело и иное основание… Теперь она точно знала, что был тот, кто ждал окончания ее рабочего дня. Гань Юй наконец поставила последнюю печать на документы, аккуратно сложила бумаги и потушила лампу на столе. Улицы Ли Юэ уже погрузились в вечерние сумерки, а лёгкий ветерок шевелил её волосы, пока она спешила по мостовой.   — "Он наверняка уже ждёт..." Дверь её дома открылась с тихим скрипом, и тёплый свет очага тут же обнял её. В воздухе витал аромат свежеприготовленного ужина, а у камина стоял он — скрестив руки, с лёгкой ухмылкой на лице.   — Ну наконец-то, — его голос прозвучал низко и тепло. — Я уж думал,что ты предпочла бездушные бумаги мне. Гань Юй сбросила туфли, торопливо стянула накидку и бросилась к нему, забыв на мгновение о своей обычной сдержанности.   — Прости, сегодня было… много работы, — она запнулась, когда его руки обхватили её за талию.   — Как всегда, — он усмехнулся, но в глазах читалось лишь облегчение, что она наконец дома.   Она хотела что-то ответить, но в этот момент Сяо резко наклонился, одной рукой подхватил её под колени, а другой — за спину, и легко поднял на руки, как невесту.   — Э-эй! — Гань Юй вспыхнула, ухватившись за его плечи. — Что ты—   — Всё, рабочий день окончен, — твёрдо заявил он, шагая к спальне. — Теперь моя очередь решать, чем мы займёмся.   Она хотела ворчать, протестовать, но… его упрямство было заразительным. Вместо этого она лишь прижалась к его груди, позволяя унести себя прочь от бесконечных отчётов, слухов о Фатуи и всего, что могло подождать до утра. Дверь в комнату закрылась за ними с тихим щелчком. Нам стоит оставить их наедине. *** Гань Юй едва успела перевести дух после вчерашнего, как утром в её кабинет ворвались взволнованные офицеры. Не сказать, что она была этому рада, даже нахмурилась, понимая, что дело было важным. — Госпожа Гань Юй! Срочно! — один из работников и офицеров Цисин почти распахнул дверь с треском. — На окраинах Ли Юэ замечена активность Фатуи! Говорят, они уже начали испытания той самой отравы!   Она мгновенно отложила кисть, глаза сузились. Вчерашние разговоры коллег оказались не просто слухами? — Ущелье Тяньцю, ближе к каменным лесам. Местные охотники видели подозрительные фигуры в масках… и что-то странное происходило с землей в этой местности.   Гань Юй кивнула, схватила накидку и вышла, даже не поправив слегка помятый воротник рубашки.  ---   Пейзаж за городом изменился. Там, где раньше был лишь твердый камень и редкая трава, теперь зияли трещины, из которых сочился неестественный фиолетовый дым. Воздух горько пахнет адской смесью серы и… чего-то живого, будто нечто было готово вырваться прямо из-под её ног. Гань Юй осторожно шагнула вперёд, сжимая в руке свой лук. Она владела многими типами оружия, но на самые опасные миссии всё же предпочитала брать родные стрелы и тетиву, потому что доверяла им ещё с самого раннего возраста.  — Кто здесь?   Она резко развернулась, готовая к атаке, но…   — Ох? Сяо… В метре от неё, скрестив руки, стоял Сяо. Его золотистые глаза холодно сверкали в тени капюшона, а копьё было наготове.   — Ты не должна была приходить сюда, — его голос звучал как скрежет стали. Она знала, что в глубине души он был крайне обеспокоен ей и её состоянием, но его привычное поведение просто не позволило бы ему проявить заботу вне стен ее дома.  — Фатуи испытывают здесь новую отраву, — парировала Гань Юй, не отступая. — Это угроза Ли Юэ. И нам… Эрозия плохо влияет на адептов.  — Я знаю.   — Тогда почему ты…   — Потому что это уже не твоя забота, — он резко шагнул вперёд, и в его взгляде вспыхнуло что-то опасное, когда он нагло хмыкнул. — Эта «отрава» — не просто яд. Она пробуждает древнюю скверну. Ту, что сгубила прошлых четверых Якс. Гань Юй почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она уж было хотела потянуться к нему, но отступила, задумываясь о его словах по поводу древней скверны. — Ты… имеешь в виду демонов?   Сяо не ответил. Вместо этого он резко поднял голову, будто уловил что-то в воздухе.   — Уходи. Сейчас.   Из трещин в земле внезапно вырвались клубы чёрного тумана, и в следующее мгновение что-то с рёвом выплыло наружу — извивающиеся тени с горящими глазами, когтями, рвущими камень…   Сяо уже бросился вперёд, его копьё рассекало тьму, но Гань Юй не отступила. Вместо этого она резко вскинула руку, и ледяные шипы взметнулись из-под земли, сковывая одного из чудовищ.   — Я не убегу, — твёрдо сказала она, — Мы должны бороться бок о бок, рука об руку, иначе я не смогу быть спокойной. Сяо на мгновение встретился с ней взглядом. Что-то в его выражении смягчилось — почти незаметно.   — …Тогда не мешай.   И тьма сомкнулась вокруг них. Побеждая нескончаемое множество монстров, Гань Юй не могла не почувствовать, как голова начинала “кипеть”. Она болезненно придерживала её время от времени, а затем вновь тянулась к луку, чтобы отбиться от очередного демона скверны. Девушка не могла понять, что конкретно с ней происходило. Фиолетовый туман сгущался, обволакивая Гань Юй, проникая в лёгкие, в кровь, в сознание. Вначале — лишь лёгкое головокружение, будто усталость после долгого дня. Потом — голоса.   *"Он предатель… Он всегда был опасен… Он пришёл убить тебя…"*   Она резко встряхнула головой, но шепот лишь нарастал. Перед глазами поплыли тени, и вдруг — всё изменилось.  Сяо уже не стоял перед ней — вместо него был чудовищный Якша, с окровавленным копьём, в доспехах из костей павших адептов. Его глаза пылали не золотом, а чёрным огнём, а из-за спины разворачивались искажённые тени крыльев демона.   — Ты… — её голос стал чужим, хриплым, полным ненависти.   — Гань Юй, — Сяо сделал шаг вперёд, но она отпрянула, и в тот же миг лёд взорвался между ними.   Её пальцы сжались в кулаки, и из земли вырвались шипы инея, острые как бритвы. Один — пронзил плечо Сяо, вырвав капли крови. Он даже не застонал, лишь сузил глаза.   — Очнись. Это не ты.   — Замолкни! — Она взмахнула рукой, и воздух сгустился в десятки ледяных кинжалов. Они понеслись в него со свистом, но он исчез — телепортировался за её спину.   — Не заставляй меня…   — Ты…! — Она резко развернулась, и её ладонь врезалась ему в грудь. Лёд пронзил плоть — тонкая игла, вонзившаяся под кожу, тут же начала расползаться венистыми узорами обморожения.   Оба продолжили сражаться, хотя Сяо и пытался достучаться до неё, однако со временем сморщился и сам — неизвестное чувство расплылось по его груди, в глазах стало мутно. Образ Гань Юй перед глазами переставал быть прежним.  Девушка же продолжала хладнокровно бить его, даже использовала собственные стрелы, чтобы вонзить их куда поглубже. Она не чувствовала сожаления, продолжала бить, убивать, мучить.  Ах, как она его любила…   Но любовь порой требует жертв, да?  Вонзила стрелу. Затем ещё одну. В моменте его окровавленные губы ей что-то напомнили, но она не успела опомнится.  — Гх… Я… Всё равно люблю тебя… — адепт прохрипел из своих самых последних сил и его глаза закатились за веки. Руки Гань Юй наконец отстали от его бездыханного тела, а лицо заполонила улыбка. Она убила демона. Того, кто угрожал безопасности Ли Юэ. Можно было выдохнуть. Цилинь посмотрела на свои руки.  Прерывистый смех вдруг обратился в громкий и невыносимый визг, когда она наконец осознала, что была в крови по локти. Она уж было отступила назад, но холодные руки обвились вокруг её шеи, сжали ту посильнее. Она почувствовала легкий хруст, когда хватка стала сильнее, а затем жалобно пыталась сделать последний вдох. Адепты опасны и вне физической формы. — Хм… Ты всё же разорвала меня на части, Гань Юй… Позволь же… — мужской голос хрипло хмыкнул и девушка смогла признать в нём того, кого берегла больше собственной жизни, — Но я всё ещё люблю тебя… — Гань Юй, жмурясь от боли, все же попыталась поднять свои глаза вверх, но всё вокруг потемнело быстрее, чем она успела это сделать.  Её тело свалилось на землю. Совсем скоро их подберут другие адепты, однако волнует ли это?  — Ты… Правда поймал бы меня, если бы я упала? — Гань Юй свесила свои ноги, которые более не имели телесности. Был ли смысл в таком существовании? Она не могла ответить, а от того мрачно смотрела вдаль. Произошедшее заставляло её желать о настоящей смерти. — Поймал бы. Думаешь, я обиделся на эффект эрозии, заставивший тебя… — Замолчи… — Гань Юй выдохнула и печально взглянула на него, — Я даже… Коснуться тебя теперь не могу. Вот дура… Сяо выдохнул. По крайней мере… Они совершили это неосознанно.  Со старостью приходит эрозия. Адепты страдают от нее в особенности, в таком состоянии они способны на самые мерзкие вещи, какие только можно придумать: убийство самых близких этому не исключение. Искушению поддастся даже мирная лань или хладнокровный демон, давший себе обещание не поднимать копье против близких, как делал то в прошлом.

Ты — тихий свет в моей ночи,

Я — клинок, что рвет покой.

Нам не избыть своей печали:

Ты — долг, я — вечный бой