Рядом с богом тогда все можно, когда бог твой ложный

Серёжа задыхается. От восхищения. От священного благоговения. От всего сразу. Птица - божество. Он же - дьявол. Он - спаситель и мучитель одновременно. Искусно преподносит сладкие страдания, ведь это именно то что так нужно Серёже. Однажды он пытался представить жизнь без него, без своего янтарно-глазого бога. Но это невозможно. Нереально. Такой жизни не существует. Жизни без него не существует. Серёжа готов кричать об этом захлёбываясь слезами и срывая голос. Птица - весь мир. В этом нет сомнения. Он плачет и сейчас. Кристально чистые слёзы капают на покрасневшие содранные колени. На прикосновения холодных пальцев, заставляющих приподнять подбородок, Серёжа реагирует по глупому наивно, подаётся на встречу и так доверчиво поднимает голову. Он думает, что прямо сейчас распадается на мириады частиц, и каждая из них наполнена особым чувством счастья. Птица думает, что слёзы на лице - лучшее его украшение. Звонкий хлопок пощёчины резко устанавливает пугающую тишину. Серёжа замирает и от неожиданности перестаёт плакать. Точнее перерастает всхлипывать. Слезы же останавливаются лишь на несколько секунд, а после с новой силой текут по лицу. Птица усмехается, Серёжа до боли кусает губу и давит из себя неуверенную улыбку в ответ. Ведь его ухмылка, боги, как она красива. Эта ухмылка его смертный приговор. Птица снова замахивается, а Серёжа не выдержав, зажмуривает глаза, еле удержав себя от того, чтобы дернуться в противоположную сторону. Нельзя. Нельзя отшатываться от бога. Но Птица же не какой-то тиран, нет. Хуже. Змей-искуситель, лукавый жестокий хитрец. Вдруг по особенному нежно касается бледной впалой щеки. Серёжа от удивления распахивает глаза, и моментально рассыпается, разрушается. Погибает морально. Расплывается в блаженной улыбке, ладонями обхватив чужую холодную руку сильнее прижимает её к лицу. Аккуратно, с его позволения, подносит к губам, и с трепетом целует. Каждый миллиметр шероховатой кожи зацеловывает. С неким ужасом глядит на длинные фаланги пальцев, бархатистую кожу. Ведь это бог. Так близко. Он прикасается к нему. От этих ощущений Серёжу будто размазывает по ближайшей стенке, а затем снова собирает по частям воедино. Серёжа целует руку, которая бьёт. Целует руку, которую любит.