Мостик из зелий и колкостей.

Слизеринские подземелья, всегда пронизанные сыростью и запахом тёмных настоев, сегодня казались Рону Уизли ещё более зловещими, чем обычно. Воздух здесь был тяжёлым, будто насыщенным невысказанными угрозами. Северус Снейп, как всегда, стоял перед классом зельеварения, его голос был холоден, как лёд, а чёрные глаза обводили студентов, задерживаясь на каждом, словно ища малейший изъян. — Сегодняшнее задание, — начал Снейп, и по классу пробежал нервный ропот, — будет не индивидуальным. Оно будет парным. Рон моментально переглянулся с Гарри. Привычное партнёрство, знакомые жесты, совместные вздохи над невыполнимыми инструкциями — это было предвкушение облегчения. Но Снейп продолжил, и его слова обрушились на Рона, как ледяной водопад. — И пары будут… случайными. Поттер, ваша партнёрша — мисс Грейнджер. Гермиона замерла, но смиренно кивнула, уже явно просчитывая в уме будущие формулы. Рон почувствовал облегчение за Гарри, но оно тут же испарилось, когда голос Снейпа стал ещё более вкрадчивым, почти зловещим. — Уизли, — произнёс он, и Рон внутренне сжался, — ваш партнёр… мистер Малфой. Рон почувствовал, как кровь прилила к лицу, а в ушах зазвенело. Драко Малфой? Его глаза, расширенные от шока, встретились с ледяными серыми глазами Малфоя. На лице Драко мелькнула смесь отвращения и зловещего, совершенно нескрываемого триумфа. — Но, профессор! — выпалил Рон, забыв о всякой осторожности. — Никаких «но», Уизли, — отрезал Снейп, его голос стал ещё ниже и опаснее. — Задание заключается в создании Сыворотки Истины, безупречной, без малейших примесей. У вас есть неделя. Работать будете вдвоём, исключительно. И да, никаких отлыниваний. Каждое утро я буду проверять ваш прогресс лично. Следующие несколько дней превратились для Рона в настоящий ад. Каждая их встреча в кабинете зельеварения, выделенном Снейпом специально для них, превращалась в битву. Малфой был невыносим. Он комментировал каждое неловкое движение Рона, насмехался над его почерком в записях и даже над тем, как он чистил котёл. — Уизли, ты вообще знаешь, как держать половник, или тебя учили собирать гномью гниль? — цедил Малфой, наблюдая, как Рон пытается отмерить корень асфоделя, его губы растянулись в тонкой усмешке. — Заткнись, Малфой! Если бы ты перестал стоять над душой и начал хоть что-то делать, может, мы бы уже закончили! — огрызался Рон, его лицо пылало от гнева и унижения. К удивлению Рона, Малфой действительно неплохо разбирался в теории зелий, несмотря на свои язвительные замечания. Он критиковал, но его критика часто была обоснованной, указывая на допущенные Роном ошибки, которые тот не сразу замечал. Рон, в свою очередь, обладал невероятной интуицией в практическом применении. Он иногда чувствовал, как должна меняться консистенция или цвет, даже если теория ускользала от него. Однажды, когда они почти испортили целую партию из-за критической ошибки в пропорциях, Рон инстинктивно схватил руку Малфоя, которая тянулась за неправильным ингредиентом. — Не это! Это слишком много! — выкрикнул Рон, и их руки на мгновение соприкоснулись. Малфой отдёрнул руку, как от огня, но посмотрел на Рона с неожиданным выражением — не гнева, а чего-то похожего на… удивление? К середине недели напряжение между ними не спало, но изменилось. Под постоянными перепалками начала проскальзывать странная синхронность. Они спорили, но при этом двигались вокруг котла, почти не мешая друг другу. Их движения стали дополнять друг друга: Малфой отмерял, Рон помешивал, Малфой добавлял ингредиент, Рон контролировал температуру. — Ты бы хоть раз внимательнее читал инструкции, Уизли, — проворчал Малфой, когда Рон чуть не просыпал что-то. — А ты бы хоть раз перестал быть таким занудой, Малфой, — ответил Рон, но на этот раз в его голосе не было прежней желчи, скорее усталость, смешанная с лёгким раздражением. На пятый день, когда зелье приобрело нужный серебристый оттенок и слегка мерцало, они оба отступили от котла. В воздухе висела тишина, нарушаемая лишь редким бульканьем зелья. — Вышло… — произнёс Рон, не веря своим глазам. Зелье выглядело идеально. — Да, — подтвердил Малфой, его голос был необычно тихим, почти неуверенным. — На удивление… хорошо. Их глаза встретились. Впервые за всю неделю в них не было ни ненависти, ни презрения. Было лишь измученное, но общее чувство облегчения и странной, общей гордости за проделанную работу. На последней проверке, когда Снейп с бесстрастным лицом извлёк образец их Сыворотки Истины, в воздухе повисла напряженная тишина. Он повертел фиал, поднёс к свету, затем к носу, вдыхая аромат. — На удивление… приемлемо, — процедил Снейп, и это было высшей похвалой, на которую он был способен. — Малфой, Уизли. Можете идти. Они вышли из кабинета зельеварения, плечом к плечу, в полной тишине. Солнечный свет из окон коридора казался ярче обычного после мрачных подземелий. — Ну… до завтра, — сказал Рон, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, как закончить этот странный момент. Малфой остановился и обернулся. Его обычно надменное лицо выглядело… задумчивым. Рон внутренне напрягся, ожидая очередного оскорбления. — Уизли, — сказал он. — На самом деле… неплохая работа. И прежде чем Рон успел что-либо ответить, Малфой развернулся и быстро зашагал прочь по коридору, оставляя Рона стоять на месте, удивлённо моргая. Это было не признание в любви, конечно. И ненависть никуда не исчезла полностью. Но что-то изменилось. Возможно, нечто вроде хрупкого, едва заметного мостика начало строиться между ними, сделанного из паров зелий и неожиданного, общего успеха. И Рон вдруг подумал, что, возможно, работать с Малфоем не так уж и ужасно… по крайней мере, не всё время. И это было самое странное открытие за всю его жизнь в Хогвартсе.