Torna a casa

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Рианнон с трудом пытается стабилизировать ритм волнующегося сердца, что, кажется, вот-вот остановится от страха. Сегодняшний вечер должен стать особенным в жизни девушки. Семейный ужин на вилле Делламорте, где Луканис впервые официально представит её Катарине в качестве своей спутницы. Ранее глава дома Делламорте и юная подопечная де Ривы уже пересекались, когда девушка обратилась к родной гильдии в поисках помощи, а после в компании Луканиса помогла вытащить ту из унизительного плена Илларио и бросить ему вызов. В тот вечер утекло много крови, и Ри, получив на дуэли сильное ранение, не горела желанием вновь представать перед лицом бывшего Первого Когтя в нелучшем свете. С той поры де Рива старательно избегала внимания Катарины — после исполнения контрактов на эльфийских богов, вместе с Луканисом она заняла небольшой гостевой домик на вилле Делламорте, и, благо, Рианнон удавалось находиться вне зоны видимости женщины всё это время. Не передать словами, как юная девушка была напугана. Ещё бы — о нраве Катарины ходили легенды. Более того, Катарина сама была легендой. Луканис как-то обмолвился, что бабушка легко убила человека одним лишь напёрстком, и де Рива охотно верила в это. Чтобы держать в узде Антиванских Воронов нужен недюжий, стальной характер. Эта женщина вызывала восхищение в душе Ри, но в то же время, это восхищение граничило с паническим ужасом. Понравиться Катарине, казалось, было чем-то нереальным. Вероятно, нужно быть кем-то подобной ей самой, чтобы она отнеслась к тебе с должным уважением. Даже её любимчик Луканис признавал, что та относится к нему со всей строгостью, присущей бескомпромиссному лидеру Воронов и главе Дома. Удивительно, и как только Тейе удалось растопить сердце железной леди? Это всё ещё оставалось для Рианнон большой загадкой. И, вот, юная подопечная дома де Рива идёт прямо навстречу своей судьбе в лице легендарной Катарины, чувствуя себя уязвимой мишенью. Кем-то вроде одной из крыс, коими Виаго подкармливал ручных, ядовитых змей. Эльфийка сильнее сжимает руку Луканиса, не находя себе места от волнения. — Эй, не переживай ты так. — Заботливо произнёс Ворон, легонько погладив ладонь спутницы большим пальцем. — Всё будет хорошо. — Я ей не понравлюсь. — Тебе не обязательно ей нравится. Всё, что от тебя требуется — посидеть с нами за одним столом и выслушать всё, что она скажет. Выслушать, молча кивнуть и после забыть о её словах. — Забыть? — Возмутилась Ри. — Это же та самая Катарина, любой Ворон должен быть благодарен за возможность встретиться с ней! Мне следует брать с неё пример — достижения Катарины в благополучии вашего дома, да и Антиванских Воронов в целом, вызывают восхищение, а теперь… — А теперь ты идёшь к ней на встречу не как Ворон, а как моя спутница. — Мягко продолжил Луканис. — Ри, что бы она ни сказала, это ничего не изменит между нами. А если тебя волнует то, что Катарина может представлять для тебя опасность, то, напомню, что я теперь Первый Коготь, и ты находишься под моим покровительством. — Под покровительством Виаго. — Поправила его де Рива. — И его тоже. Ну же, mi amor, в этом доме сейчас куда больше твоих сторонников, чем врагов. Тебе нечего бояться. Рианнон на мгновение притихла. — Он ведь тоже будет на ужине?.. Луканис сделал глубокий вдох. Он сразу понял, о ком говорит девушка. Илларио. — Таково было условие Катарины, мне пришлось позволить ему покинуть заключение. К тому же, как бы мне иногда не хотелось этого признавать, он всё ещё часть семьи. — Голос Ворона становится более хриплым и сухим. Он хмурится, пытаясь прочистить горло. — Я прослежу, чтобы вы не пересекались. — Спасибо. В крайнем случае, у меня всегда наготове несколько ножичков, — пожала плечами Ри, пытаясь успокоить саму себя, — это платье хранит в себе несколько сюрпризов. Луканис вновь окинул взглядом возлюбленную — сегодня, в этот вечер, она была особенно неотразима. Одетая в карминово-красное платье, тщательно подобранное Андаратейей, Рианнон смотрелась волшебно, точно гипсовая статуя из коллекции Виаго. Глубокий, насыщенный алый цвет подчеркивал бледную, фарфоровую кожу, придавая обычно тёплой цветовой гамме девушки благородный холодный оттенок. Выразительные ключицы, оголённые эффектным треугольным вырезом, игриво переливались на вечернем Тревизском солнце, медные локоны обрамляли изящную, тонкую шейку, точно театральные кулисы, а большие фиалковые глаза были укрыты рыжей бахромой ресниц, что колыхались при каждом мимолётном движении взгляда. — Я чувствую себя в этом платье некомфортно. — Пожаловалась эльфийка, приметив внимательный взгляд спутника. — Мне не идёт красный. И ещё этот вырез… — Ничего не желаю слышать, — хитро прищурился Луканис, сжимая её ладонь чуточку крепче, — вы выглядите роскошно, сеньорита. Рианнон тихо пробубнила что-то в ответ, отчего Делламорте лишь игриво улыбнулся. — Мы на месте. — Он остановился, вновь переводя взгляд на девушку. — Ты готова? Кратко вздохнув несколько раз, де Рива сжала ладони в кулачки. — Да. — Всё будет хорошо, — шёпотом напомнил Луканис, открывая дверь собственной виллы. — Mi paharito! — Тут же раздался звонкий голос наставницы Рианнон, едва молодые люди переступили порог. — Моя девочка, ты выглядишь роскошно! Эльфийка осыпала щёки подопечной поцелуями, с широкой улыбкой оглядев её стройную фигуру. — Луканис, и как долго ты планировал скрывать от нас это сокровище? — Кокетливо подметила Кантори. — Твою очаровательную спутницу попросту преступно всё время скрывать за одной лишь бронёй Воронов. Медовые глаза Андаратейи заблестели пуще прежнего. — Ну-ка, покрутись, не могу налюбоваться твоей красотой! Рианнон смущённо продемонстрировала той платье, с опаской поглядывая за спину наставницы. Луканис не без толики гордости улыбнулся, глядя на девушек. — Катарина ещё не почтила вас своим присутствием? — Уточнил он, поправляя манжет. — Ещё нет. — Ответила Тейя и напоследок обняла де Риву. — Проходите, Ви мне уже все уши проворчал о том, когда же вы наконец явитесь. Пятого Когтя долго ждать не пришлось. — Ну наконец-то, — протянул мужчина, выходя из коридора в прихожую, — и как можно задерживаться на ужин в собственной вилле? Уму непостижимо. — Виаго. Рианнон вежливо улыбнулась, поклонившись своему Когтю. — Ви, сколько можно ворчать? Лучше погляди, какая Рианнон красавица. Сокровище дома де Рива, не иначе. Виаго смерил девушку строгим взглядом. — Которое вскоре перестанет быть частью нашего дома, — добавил он, — я помню, можешь не напоминать. — Виаго, — Луканис снисходительно сдвинул брови, — ты опять? Я думал, ты уже смирился с тем, что твоя подопечная может самостоятельно принимать решения. Де Рива горделиво поднял подбородок. — И её решения обычно приносили мне ворох проблем. — Давай не сегодня, — расслабленно парировал Делламорте, проходя в коридор. — Не слушай его, малышка, — шепнула Андаратейя, — сегодня твой день. И мы здесь потому, что принимаем твоё решение и поддерживаем тебя. Идём, — эльфийка утянула подопечную в одну из комнат, — посекретничаем, пока Катарина не спустилась к нам. Спрятавшись от остальных в просторной и светлой гостевой комнате, Седьмой Коготь ещё раз оглядела де Риву. — Как ты, paharito? — Честно? Я в ужасе. — Девушка начинает нервно шагать из стороны в сторону, поглаживая себя по плечам. — Тейя, что мне делать? — Милая, успокойся, — эльфийка останавливает её и заботливо берёт за руки, — всё будет хорошо. Не накручивай себя заранее. — Но ведь это сама Первый Коготь! Как я должна себя вести? Что сказать? — Ри, ты освободила её внука и вернула его домой. Уверена, она хорошо к тебе относится и не будет против вашего союза. — А что, если нет? Что, если я недостаточно хороша, чтобы стать партией Луканису? Особенно после того, как я залила своей кровью их оперную залу… — Ри! — Тут же строго осекла девушку Тейя. — Даже не смей так говорить. — Нет, это была моя ошибка, и она стала позором для Виаго. Я провалилась на глазах всех домов. Как я могу стать хорошей парой для знаменитого Демона Вирантиума после этого? Тейя жалостливо сдвинула брови и уже хотела было возразить, но подопечная опередила её. — А Виаго? Создатель, я думала, он убьёт меня, как только получит приглашение! — Рианнон перебирает пальчиками, не находя себе места. — Меня, а потом Луканиса. — Дорогая, остановись. Во-первых, ты выжила и помогла Луканису отстоять честь дома Делламорте, а во-вторых, Ви, хоть и отличается излишней строгостью и сдержанностью, думаю, он всё же за тебя рад. — Рад? — Де Рива в ужасе обхватила лицо ладонями. — Да на его лице всё написано, Тейя. Кажется, он в ярости. Ну конечно, он почти что только что узнал, что его подопечная встречается с представителем конкурирующего дома. — Ох, милая. — Эльфийка погладила подопечную по щеке, поправив волосы. — На самом деле нам всё стало ясно ещё после той встречи в «Мощёном лебеде» больше полугода назад. Вас надо было видеть со стороны, — улыбнулась Кантори, — и я не говорю о том, как вы смотрите друг на друга всякий раз, когда думаете, что вас никто не видит. Рианнон зажмурилась, прикрыв лицо ладошками. — Мне конец. — Заключила она, осознав, какой скандал может устроить ей Пятый Коготь в будущем. — Он ведь всегда говорил мне — держись подальше от Делламорте. — Спокойствие, Ри. Виаго, конечно, всё ещё нужно время, чтобы свыкнуться с вашим союзом, но, кажется, он вполне спокойно принял известие об этом ужине. Насколько это только возможно. — Тейя хихикнула, подмигнув собеседнице. — Он привыкнет, у него нет выбора. Успокоив подопечную, она глубоко вздохнула. — Ох, Создатель, я словно выдаю замуж собственную дочь. — Расчувствовалась Тейя, прижимая де Риву в тёплых объятиях. — Вы меня растрогали! Ну что это такое? Рианнон довольно хмыкнула ей в ответ. — У меня аж слезы проступили. — Продолжала Кантори, смахнув пальцами влагу со своего лица. — Тейя? — Что такое, mi pajarito? — Помнишь, ты когда-то сказала мне, что ни один мужчина не стоит моих слёз? — Помню, солнышко. — Вздохнула Андаратейя. — Я не знаю никого, кто позаботился бы о тебе лучше него. Ты сделала правильный выбор. — Я знаю, — де Рива прикрыла глаза, — я знаю. — Sei felice con lui? — Junto a él me olvido de cómo respirar, Тейя. — Я так рада за тебя, моя девочка. Могу без боязни и волнений передать тебя ему. — Совсем без волнений? — Улыбнулась Ри, поглаживая собеседницу по плечу. — Насколько это возможно, ты меня знаешь, — хихикнула в ответ эльфийка, одобрительно кивая, — будь счастлива, милая. И не волнуйся, всё будет хорошо. Мы с Ви на твоей стороне. — Gracias, Тейя. Muchas gracias. — Возвращаемся, paharito? — Иди, я догоню. Мне нужно ещё буквально пару минут. Кивнув напоследок, Седьмой Коготь вышла из комнаты, оставив девушку наедине со своими мыслями. Рианнон тихонечко подошла к окну, разглядывая резную оконную раму. Она была на вилле всего пару раз, но огромное, роскошное поместье так и не стало ей домом. Владения Делламорте казались непомерно большими и помпезными, запутанными в своих коридорах и комнатах. И зачем кому бы то ни было понадобилось столько места? Рождённая на улицах бедных кварталов Тревизо и взращённая в тесных комнатках Воронят, эльфийка привыкла к куда более скромным условиям жизни. Казалось, что она никак не вписывается в эту роскошь и стать, к коей Луканис привык с самого детства, и ни струящееся вечернее платье, ни её достижения на геройском поприще не изменят этого. Что же, нет смысла больше оттягивать неизбежное. Рианнон делает очередной вдох, растирая холодные от волнения ладони. Едва покинув пределы гостевой комнаты, до слуха донёсся знакомый голос. — Де Рива. По позвоночнику пробежала стынущая дрожь, сердце заколотилось сильнее, а жилы на запястьях натянулись так сильно, что, казалось, вот-вот надорвутся. Проклиная всё на свете, девушка обернулась. Привычно тягучий, вкрадчивый тембр его голоса звучал подобно насмешке над её чувствами. С момента их последней встречи утекло много воды, но даже сейчас, стоя перед ним и будучи в отношениях с человеком, что убил ради неё древнюю эльфийскую богиню, де Рива не чувствует себя в безопасности. Оказалось, достаточно одного взгляда, одного слова — и она будто бы снова оказалась в его власти. — Илларио. От лёгкого аромата фруктового парфюма у Рианнон побежали мурашки. Запах, наполненный страхом и отчаянием юной девушки, загнанной в угол, что даже спустя столько лет был способен вернуть её в тот злополучный вечер. Она застыла, не найдя в себе сил даже пошевелиться. Догадывался ли Илларио о том, какая власть была в его руках в этот момент? Ри только на секунду подняла взор, чтобы взглянуть на его лицо. Мужчина выглядел надменно и нарочито спокойно. В конце-концов, он мастерски владел искусством маскировки и перевоплощения, и, демон его побери, кто знает, о чём он только думал в этот момент. Ворон глядел на миниатюрную девушку с высоты своего роста, и блеск в его хищных глазах загорелся ярче прежнего. Глубокий карминовый цвет её наряда, подобный выдержанному вину, пленил его внимание, не давая отвести глаз. Стоит ли говорить, сколь символичный и даже роковой смысл сыграл красный цвет в судьбе Илларио? Где-то глубоко внутри заскреблось щемящее, неспокойное, свербящее чувство, точно старая рана, потревоженная до срока. Мужчина едва заметно сдвинул брови — у судьбы жестокое чувство юмора. Илларио без стеснения перевёл жадный взгляд на бледные ключицы, постепенно спускаясь ниже. Память вновь всколыхнули забытые воспоминания, приправленные чувством вины и горечи. Когда-то он имел возможность прикоснуться к ним губами… Сколько лет прошло с тех пор? Девушка успела подрасти, обзавестись острыми птичьими коготками и влиятельными союзниками. А что же он? Даже не смог собственными руками прикончить кузена, чтобы заполучить заветный титул, не говоря уже о том, чтобы всерьёз покуситься на жизнь знаменитой бабушки. Жалкое зрелище. Теперь же у Луканиса было всё, чего нет у него, и даже больше. Титул, почёт, влияние. Даже девушка, которую когда-то не смог заполучить Илларио. Тот самый Илларио, знаменитый покоритель женских сердец, перед чарами которого прежде не могла устоять ни одна синьорина. Илларио, известный своими любовными похождениями, несравнимо более впечатляющими и внушительными, нежели его кузен мог себе только представить. Это было даже в некоторой степени оскорбительно. Но мужчина заметил, как на его присутствие реагировала де Рива — она всё ещё не забыла его поступка. Её память до сих пор хранила каждую надменную фразу, а бледная кожа — беспощадное прикосновение его лезвий. Девушка была напряжена и натянута, как тетива снайперского лука, а её тело в страхе замирало каждый раз, едва она видела силуэт мужчины вдалеке. Самому же Илларио доставляло болезненное и странное удовольствие наблюдать за тем, как Рианнон откликалась на его появление. Даже сейчас он бесцеремонно блуждал взглядом по её фигуре, напоминая себе и ей о той злополучной ночи. После мятежа и милосердия, что было для него подобно пощёчине, мужчина, прежде привыкший брать от жизни всё, кажется, не собирался упускать ни единого шанса самоутвердиться. — Mi amor, вот ты где! — Луканис спешно берёт девушку за руку, отчего у Ри словно камень с плеч свалился. — Идём, нам пора. Пропустив любимую вперёд, Ворон обернулся, шёпотом обратившись исключительно к Илларио. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, то вскоре ты найдёшь отравленный ножик меж своих рёбер. Будь уверен, для этого случая я запрошу у Виаго его лучшие творения, и мне уже будет не до обещания, данного Катарине. — Полегче, кузен, — бросает Илларио, подняв ладони, — я тебя понял. Больше не повторится. — Вот и чудесно.

***

Собравшиеся за столом мгновенно замолчали и поднялись со своих мест, едва Катарина Делламорте ступила на лестницу. Женщина спускалась медленно и неторопливо, отмеряя каждый шаг звоном лакированной трости. Несмотря на уже немолодой возраст, каждое её движение было наполнено уверенностью и статью и, казалось, было выверено до мельчайших деталей. Ах, эта женщина всегда умела заставить даже самых упрямых и гордых Воронов замолкнуть одним своим появлением. Что бы ни думали гости виллы Делламорте, но главной персоной в этот вечер была именно Катарина. Формально поприветствовав присутствующих, та даже не подняла ни на кого взгляда. — Что ж, раз за столом собрались все представители двух семей, — холодно начала женщина, присаживаясь на кресло во главе стола, — предлагаю приступить сразу к делу. Рианнон инстинктивно отыскала ладонь Луканиса под полотном скатерти и вцепилась в неё пальцами. — По правде говоря, Рук, я ничего не слышала о вашей персоне до освобождения внука. Но Виаго хорошо отзывался о вас, а достижения дома де Рива в исполнении контрактов не дадут соврать. Вы неплохой Ворон, — сухо произнесла Катарина, но тут же добавила, процедив сквозь зубы, — если не брать в расчёт инцидент в оперной зале. Илларио сжал руку в кулак и, сдвинув брови, отвёл взгляд куда-то в сторону, стараясь лишний раз не привлекать внимания. Нечем гордиться, то было не самое приятное достижение в его карьере, уж в этом он отдавал себе отчёт. — Если позволите, — спокойно, но уверенно вмешался Пятый Коготь, — возможно, оба наших дома показали себя не с лучших сторон в тот вечер, но — вся гильдия тому свидетели — мятеж был подавлен, и Антиванские Вороны тепло приняли наследника Делламорте на посту Первого Когтя. И клинок нашего дома был на стороне победителя. — Виаго на секунду задумался, прочистив горло. — Думаю, стоит упомянуть, что Рианнон — одна из лучших представительниц дома де Рива, а случившееся в тот вечер было недоразумением, что сполна компенсировалось завершённым контрактом на последнего оставшегося в живых эльфийского бога. Тейя одобрительно кивнула, но Катарина лишь хмыкнула в ответ, сдерживая улыбку за маской безразличия. — Не скрою, отрадно слышать, что Делламорте всё ещё держат хватку, и в бою даже одна из лучших представительниц де Ривы не смогла выдержать конкуренции у наименее способного из нашего дома. — Строгий взгляд женщины тут же нацелился на Илларио, отчего тот нервно сглотнул. — Но это дела минувших дней. Теперь же мы сидим за одним столом, обсуждая выгодное сотрудничество. Луканис нахмурился, едва заслышав эти слова. Что-то явно идёт не по плану. — Рук, сколь бы я не была благодарна за то, что вы вернули моего внука, — Катарина говорит, даже не поднимая глаз на собравшихся, продолжая трапезу, — но союз с одним из двух оставшихся наследников Делламорте — совсем другое дело. Что она хочет этим сказать? Юная девушка смутилась, но постаралась не подать виду. — Откуда вы родом? Можете ли вы похвастаться большой родословной и богатым приданым? — Боюсь… боюсь, что нет, мадам. Сирота, обретшая семью и смысл жизни в доме де Рива, что тут ещё можно сказать? Тут в разговор вмешалась Тейя. — В общем-то, как и многие другие Вороны в гильдии, — мягко дополнила она, — вам ли не знать. — Это верно, но всё же девушка явилась сюда не для заключения контракта, а в качестве потенциальной спутницы Луканиса. — Действующей спутницы, прошу заметить. — Спокойно добавил Луканис, держа возлюбленную за руку. — Сперва меня удивил твой выбор, Луканис. Почему именно де Рива? Среди Воронов есть много девушек из разных домов, ты мог бы выбрать себе любую. Рианнон почувствовала, как пальцы любимого нервно сжимают её ладонь чуточку сильнее, а его челюсть едва заметно напряглась. Даже хладнокровного Луканиса можно выбить из колеи парой выверенных фраз, и, конечно, именно представители его семьи умели делать это лучше всех. Его кузен же с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим, точно игрок, ждущий своей очереди в очередной партии Вендетты. Для Илларио, опытного участника светских бесед и присущих им неоднозначных, двуличных игр, сегодняшний ужин представлялся поединком меж Катариной и новым Первым Когтем, чей исход был предсказуем ещё до начала ужина. Ну куда Луканису тягаться с легендарной бабушкой? Он никогда не был хорош в интригах. — Но после я пришла к выводу, что это нам даже на руку. Ваш союз скрепит два древнейших дома гильдии, а слава двух Воронов, что, скрестив клинки, исполнили контракт на эльфийских богов, сыграет на репутацию твоего титула. Не буду лгать, этот альянс будет неплохим подспорьем для будущего Антиванских Воронов, а ваши наследники станут возрождением для дома Делламорте. Де Рива невольно закашлялась. — Прошу прощения, но пока слишком рано говорить об этом. — Тихонько отозвалась она, от волнения прикусив щёку. — К тому же, я обучена отнимать жизни, а не… кхм, создавать их. — Не говорите ерунды. — Мгновенно отрезала Катарина, не придав словам Ри особого значения. — Делламорте пережили не лучшие времена, оглянитесь — за этим столом сидят последние представители древнейшего дома — да и те чуть не перерезали друг другу глотки. Кузены нехотя переглянулись. Правда, порой, бьёт больней ножа — им ли не знать. — Мы нуждаемся в будущем. Я взрастила последнее поколение дома, и теперь ваша задача сделать так, чтобы они не были последними. — Заключила женщина, не преминув добавить. — К тому же напомню, что, несмотря на все ваши достижения, вы всё ещё Антиванский Ворон, и ваше тело тоже принадлежит Воронам. Не вы ли при получении плаща клялись отдать всю себя на служение гильдии? — Лукаво прищурилась Катарина, вцепившись взглядом в растерянную собеседницу. — Разве я не права, Рук? Ри и не нашлась, что ей ответить. Всего каких-то пары фраз Катарины хватило, чтобы обезоружить юную подопечную де Ривы, поставив её в, казалось бы, безвыходную ситуацию. С трудом скрыв нахлынувшие, бушующие внутри чувства, она отчаянно посмотрела на возлюбленного, но Ворон словно намеренно избегал зрительного контакта с девушкой. Боялся не сдержать эмоции или наивно полагал, что Катарина станет играть по его правилам? — Досадно, конечно, что в венах моих правнуков будет примесь эльфийской крови, но, кажется, Луканиса это не слишком беспокоит. Мужчина сжал челюсти, сдерживая разражение. Сейчас не время. Рианнон же перевела напряжённый взгляд на Тейю, ища поддержки. Слов и не потребовалось — понимающий взгляд Седьмого Когтя был красноречивей любых фраз — эльфийка жалобно сдвинула брови, с сочувствием глядя на подопечную. Глава дома Делламорте не привыкла выбирать выражения. — Значит, решено. — Отчеканила Катарина. — Осталось только назначить дату свадьбы, и проследить, чтобы начались приготовления. — С-свадьбу? Глаза Ри округлились, а Луканис опешил, бросив озадаченный и сердитый взгляд на женщину. Он ярко ощутил, как теряет всякий контроль над ситуацией. — О браке пока не было речи. — Настойчиво произнёс он, прищурившись. — Так ли? — Парировала Катарина, смерив внука взглядом хитрых глаз. — Нам нужен этот союз, а значит, он должен быть заключён как можно скорее. Мы примем эту девушку в семью, и она станет частью нашего дома, сменив фамилию на Делламорте. Все от этого только выиграют. В сердце Ри заскреблась обида. Неужели весь путь, что она прошла, всё, чего достигла и чего добилась во славу своего дома свелось лишь к тому, чтобы перейти из рук Виаго в руки Катарины? Неужто фамилия была лишь поводом, предлогом? Она была с девушкой, сколько та себя помнит. Прежде непривычная слуху фамилия де Рива казалась Ри недостижимым символом, к которому следует стремиться, ведь до вступления в ряды Воронов эльфийка была никем. Теперь же хотелось верить, что за все годы служения, что Рианнон отдала во славу своего покровителя, она заслужила право носить имя дома, теперь уже ставшего для неё родным. Носить, как предмет гордости, как короли носят свои короны, а Серые Стражи эмблемы с грифонами на груди. А что же чувства? В понимании девушки, свадьба должна являться символом союза двух душ в любви и верности, в уважении и равенстве. Безусловно, она любила Луканиса, но разве может она выйти замуж сейчас только из соображений благосостояния гильдии? Да и на что Рианнон готова пойти, чтобы принести славу своему новообретённому дому?.. Не выдержав напряжения, де Рива осторожно поднялась со стула. — Прошу меня простить, мне нужно подышать свежим воздухом. Девушка в тот же миг покинула комнату, даже не дождавшись ответа. Когда же возмущённые голоса за её спиной стали громче, та открыла входную дверь и вышла в объятия вечернего солнца.

***

Рианнон нашла укромный уголок на крыше виллы, осторожно присев на самом краю второго этажа здания. Девушка выглядела устало, но расслабленно, слегка перебирая ступнями, свободно качающимися в воздухе. Длинный боковой разрез на юбке позволял ей свободно двигать ногами, а заодно и заранее припрятать пару ножиков за внешне скрытым ремешком на бедре. — Первый раз, да? — Горько усмехнулся Илларио за её спиной. — Она всегда была такой. Слегка вздрогнув от неожиданности, Ри быстро пришла в себя. — Невыносимой? — Ага. — Расслабленно добавил Ворон, расстегнув верхнюю пуговицу на воротнике рубашки. — Не волнуйся, тебе нечасто придётся иметь с ней дело. Просто постарайся не попадаться ей на глаза. Отвергнутый, нежеланный, недостаточный. Пожалуй, не было в мире человека, кто бы мог понять её чувства в этот момент лучше, чем Илларио. Создатель, какая беспощадная ирония. Из всех ныне живущих, Ворон лучше всех знал гордый нрав и жёсткую хватку Катарины. Стремящийся к большему влиянию и контролю, мужчина вдоль и поперёк изучил тактику ведения игры бывшего Первого Когтя: предусмотрительность, холодность, готовность идти по головам, не взирая на чувства и привязанности. Неумолимость и решительность в словах и действиях, неустанный поиск слабых мест в окружающих, и, одновременно с тем, рассудительность и практичность в заключении союзов. Катарина всегда была для Илларио примером для подражания, да и к чему скрывать, они с бабушкой были во многом схожи. К сожалению Ворона, во многом, но не во всём, и временами мужчина задумывался, не это ли сыграло роковую роль в его сокрушительном поражении? Илларио неторопливо присаживается рядом, отчего Ри хмурится, инстинктивно отодвигаясь подальше. — Ты боишься меня. — Он бросает на неё беглый взгляд, после чего задумчиво всматривается в линию горизонта. — Не мудрено. После всего, что между нами было. Но сейчас за твоей спиной целых три Когтя, готовых растерзать меня на части, если хоть волос упадёт с твоей головы, так что можешь расслабиться. — Тебе легко говорить. Девушка возмущённо скривила губы, но тот лишь усмехнулся в ответ. — Поверь мне, я знаю, о чём говорю. Первая минута прошла в тишине и неловком, смутно ощутимом напряжении. Илларио молчал, не обращая на девушку никакого внимания, после чего де Рива всё же решила воспользоваться его советом. Она опустила плечи, отчего одна лямка платья свободно упала вниз, оголяя несколько родинок на плечевой косточке. — Скоро мы станем одной семьёй, — прервал тишину Илларио, прокручивая перстень на большом пальце, — у судьбы жестокое чувство юмора, не так ли? Собеседница улыбнулась — то ли от безысходности, то ли от абсурдности ситуации. — Не то слово. Устало вздохнув, Рианнон опустила взгляд, даже не заметив, как Ворон, что прежде загадочно смотрел куда-то вдаль, повернулся и с долей искреннего любопытства принялся поглядывать на неё. Прежде Илларио не рассматривал де Риву как кого-то, кто бы мог вызвать его интерес. Очередная миловидная девчонка, таких Ворон знал немало. Неприметная и до зубного скрежета верная своему делу — скукота, да и только. Но теперь… Теперь эта девушка достигла многим больше, чем Илларио мог бы себе представить и, притом, даже не желая этого. Немыслимо. Поступки и мотивы Рианнон стали для мужчины настоящей загадкой. Вознестись до небес, выполнив легендарный контракт, что рядовым Воронам даже не снился, и спуститься обратно, чтобы продолжить служить своему дому, будучи на побегушках у Виаго де Ривы. Бросить вызов неравному по силе врагу на дуэли, рискуя собственной жизнью, принося своему любовнику победу и титул Первого Когтя, а после открещиваться от замужества и власти, что тот бы ей приподнёс. Юная, тонкая и умелая. Если то была не банальная зависть, то что же тогда скрежетало в душе Илларио несколько часов назад, когда он вновь увидел девушку в коридоре родной обители спустя полгода? Чувство вины? Признание? Восхищение? А, может… Нет. Какой вздор. Мужчина поджал губы и пристально всмотрелся, надеясь отыскать ответ. И ещё это платье… Мать твою, и почему именно красный? Словно во всём чёртовом Тедасе не нашлось ткани другого цвета. Алые всполохи играют в её звеняще медных волосах, повторяя опаляющее пламя закатного солнца, и неумолимо притягивая взгляд Илларио. Багряный румянец розовеет на её тонких запястьях, щеках и хрящиках ушей, придавая искусной убийце невинный, манящий вид. И только глаза — глаза, наполненные сиренью вечерного Тревизского неба, — были не тронуты касанием жестокого кармина. А эта линия скул, неглубокая ямочка меж ключиц и прельщающая артерия на тонкой шейке? Нужно быть слепым, чтобы не признать красоту там, где она расцвела пышным цветом. Ему казалось, будто бы всё в этой девушке призвано сводить с ума и покорять сердца наивных глупцов. Быть может, Луканису и нравится такое — кузен и без того мало что видел в своей скромной личной жизни, — но Илларио? Ах, знаменитого сердцееда уж точно не провести столь очаровательными, но очевидными уловками. Разве что этими прекрасными родинками на оголённом плечике?.. Чёрт его знает. — Ты думаешь о Луканисе? — Нет. — Честно призналась Рианнон, заправив прядь волос за ухо. — Тогда о чём же? — О своей жизни. О том, что она означает теперь, когда кто-то другой вновь решает мою судьбу за меня. — Ха, понимаю о чём ты. — Мужчина пожал плечами. — Думаю, мы бы могли друг другу помочь. Де Рива удивлённо вскинула брови. Не похоже, что собеседник шутил. — У нас с Луканисом был разговор. — Илларио покачал головой, разминая мышцы шеи. — Даже не один. Но Луканис не понимает, он не готов к этому. А вот ты… — он вытащил кинжал из сапога, и, подбросив, ловко развернул рукояткой в сторону собеседницы, — а вот ты точно готова. Девушка заметно напряглась, едва завидев в его ладони оружие. Дальняя от мужчины рука уже нащупала спрятанный ножик под подолом, готовая в любой момент пустить его в дело. — Ты ищешь помощи, Илларио? У меня? — Ри вертит головой. — Ты, должно быть, сошёл с ума. Я не та, кто сможет оказать её тебе. — Нет. Но ты та, кто сможет свершить справедливый суд. — Он без колебаний протягивает ей кинжал. — Давай. Сделай то, на что не решился твой жених. Лезвие его клинка заблестело на оранжево-красном закатном солнце, играя на тонкой, ажурной гравировке. Очередная уловка… или крик о помощи? — Что ты делаешь? — Предлагаю тебе контракт на свою жизнь. — Он пододвигается ближе, и Рианнон рефлекторно выхватывает кинжал из руки, выставляя лезвие прямо у его горла как предупреждение. — Не приближайся. Сколько долгих ночей она мечтала о том, чтобы вонзить кинжал в его плоть? О, как легко её руки обхватили бы горло Илларио, оставляя на том холодный поцелуй лезвия. Он смотрит на неё решительно и уверенно, почти не моргая — так, что даже ни одна мышца на его точёном лице не дрогнула — словно то был давно спланированный поступок, а не минутная прихоть. Де Рива нервно сглотнула. — Ну же. — Прошептал он, прищурившись. — Или мне поцеловать тебя, чтобы ты решилась? Проклятье. Проклятье! Лазурные глаза опаляют её ледяным огнём, а запястье предательски слабеет. Почему он? Почему сейчас? Фиалковые глаза увлажнились, отражая блики солнца за спиной Ворона. Не разрушай меня. Пожалуйста… Не встретив никакого сопротивления, Илларио поддаётся вперёд, ощущая, как лезвие клинка обжигает горло. Умница. Она не убрала руку. Мужчина останавливается лишь у её губ, позволяя девушке ощутить горячее дыхание на нежной коже. — Я ведь и правда сделаю это, де Рива... Секунда. Ещё две. Мгновение, что кажется обоим вечностью. — Оставь свою жизнь себе, Илларио. Мне она ни к чему. Ри отводит руку в сторону и отворачивается, вглядываясь в пунцовую линию горизонта. — Я не стану твоей расплатой. Ворон проводит пальцами по свежему порезу на горле, размазывая кровь по подушечкам пальцев. В нос ударил насыщенно терпкий запах железа, отчего тот невольно усмехнулся. Навевает воспоминания. — Все мы умрём, Илларио. А ты попробуй жить. Жить дальше. — Такая же благородная, как и он. Скукота. — Улыбнулся мужчина, тряхнув головой. — Но я понимаю, что Луканис в тебе нашёл. Вернув Ворону кинжал, Ри на удивление спокойно вздохнула, наполняя лёгкие пряным вечерним воздухом. Она ничего не ответила, и эта оглушительная, многозначительная тишина выбила мужчину из колеи. — Демон тебя побери, де Рива! — Возмущённо воскликнул Илларио, не выдержав напряжения. — У тебя был такой шанс поквитаться за всё — за все свои обиды, за всё то дерьмо, что я сотворил с тобой и Луканисом — и ты решаешь отказаться?! — Ты знаешь, я мечтала убить тебя с шестнадцати лет, с той самой ночи, когда ты решил воспользоваться мной. — Рианнон прикрыла глаза. — Перед сном я всякий раз прокручивала в голове способы, какими бы хотела лишить тебя жизни, но я не могла этого сделать — ты был внуком Первого Когтя. Тейя знала это. Знала она и то, как чувствует себя использованная девушка без возможности защититься, и направила мой клинок в нужное русло. Я вымещала злость на своих контрактах — мужчин я убивала особенно жестоко и хладнокровно, представляя на их месте тебя. Каждый раз я наслаждалась тем, как жизнь ускользает из их рук, держа в голове твоё лицо. Прокручивая в памяти каждую твою фразу. Порой, у меня даже закрадывалась мысль отомстить тебе тем же — обездвижить и воспользоваться твоим телом, но лишь для того, чтобы ты узнал, каково это. Перестать быть кем-то. Чтобы тебе было так больно, чтобы ты перестал что-либо чувствовать… Так продолжалось несколько месяцев, пока эта злость не поглотила меня целиком. Я поняла, что больше не могу так. Мне пришлось заглушить свою боль и идти дальше. Пришлось оставить свои слёзы и свой гнев позади. Я бы могла оборвать свою жизнь в попытке сбежать от самой себя, но не хотела подвести Виаго и Тейю. И я решила жить. Ворон не отводил от неё взгляда, наблюдая, как едва заметно колышутся рыжие ресницы. Каждое слово девушки подобно клейму прожигало кожу убийцы, остывая на прохладном ветру. — Теперь же, сидя на этой крыше, я впервые осознала, что ничего не чувствую. Ты отдал мне кинжал, но я использовала его лишь для того, чтобы защититься. Не для того, чтобы отомстить или причинить тебе боль. Я осталась собой, несмотря на всё то, что ты сделал со мной, именно это и помогло мне выжить. И помогает впредь. Она покачала головой, разметав непослушные пряди волос по лицу. — Мне не нужна твоя жизнь, Илларио. Ворон разозлился. Будто бы ему она была нужна. Да и что ему делать с этой осточертелой жизнью? Он проиграл, поставив на кон всё, что имел, и уже поздно начинать что либо сначала. Илларио злился на себя, что не может исправить ни малейшего события в своей жалкой судьбе. Злился на жизнь, что раз за разом побуждала его множить боль вокруг себя, своим влиянием отравляя всё то хорошее, что только у него было. Злился на де Риву, потому что та отказалась помочь ему прервать биение проклятого сердца… О, нет, она не просто отказалась, она сделала только хуже. Теперь на месте затянувшегося, ноющего рубца была открытая рана, кровоточащая и горячая, приносящая боль при любой попытке почувствовать хоть что-то. Увидев в голубых глазах замешательство, Ри продолжила. — Ты потерян, унижен, не знаешь, как жить дальше. Я знаю, каково это. Всегда найдётся какой-нибудь мудак. Мужчина горько усмехнулся. — Я мудак в твоей истории. — Не только ты. — Легко ответила де Рива, припомнив Соласа. — И не только в моей. Ты был первым, но, к сожалению, далеко не последним. — Ха. Убийца, предатель, насильник. Неплохой набор выходит. Постарался испортить жизнь всем вокруг, а в итоге подставил самого себя. Илларио старался собраться с мыслями, но это выходило с трудом. Хотелось закричать, хотелось высказать себе, ей, всему миру о том, что накопилось внутри за долгие годы. Снова взглянув на де Риву, он почувствовал укол стыда, зазубренной иглой проникающий прямо под кожу. — Прости за то, что так с тобой обошёлся. — Выдавил он, сдвинув брови. — Ничего личного. — Скажи это своему кузену. — На выдохе произнесла Ри. — Он больше всех пострадал от твоего высокомерия. Ворон и не нашёлся, что ответить. Слова девушки прочно засели в его голове, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Сохраняя внешнее спокойствие, мужчина старательно скрывал бурю, что ныне бушевала внутри него. Новые, незнакомые, ещё неогранённые чувства бурлили в его душе, отчего по хребту пробежал пронизывающий холод. Руки сами собой отыскали в кармане сигарету, и, покрутив ту в длинных пальцах, Илларио уставился на неё, точно на целебную припарку. — Ты… не поможешь? Без слов Рианнон щелкнула пальцами, создавая в воздухе маленькие грозовые всполохи. Искр от молний хватило, чтобы зажечь края пергамента, и Ворон тут же любезно протянул сигарету девушке в качестве благодарности. К его удивлению, де Рива оценила жест, осторожно взяв свёрток пальчиками и поднося к губам. Вдохнув насыщенный, смолистый дым, эльфийка с непривычки закашлялась. — Первый раз что ли? — Хихикнул Илларио, похлопав её по плечу. — Осторожнее, не вдыхай так глубоко, потом голова раскалываться будет. — У меня уже. — Кивнула Ри в сторону окон, намекая на собравшихся под одной крышей Когтей, и очаровательно сморщила веснушчатый нос. — И как курение жжёных трав помогает успокоиться? — Ха, чаще всего никак. — Улыбнулся мужчина и, затянув сигарету, протяжно выдохнул в небо молочно-белый дым. — Но это помогает отвлечься. Просто… освобождаешь голову. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сделав очередную затяжку, он кокетливо добавил. — Это ты ещё не пробовала чего покрепче. Корень смерти, например. Де Риву словно молнией пронзило. Испугавшись, девушка вцепилась в его предплечье так, словно вот-вот упадёт. — Ты с ума сошёл?! Всего одной капли вытяжки из Корня смерти достаточно, чтобы вызвать онемение и последующую смерть в муках! — Да, но в самых маленьких количествах эта трава может иметь галлюциногенный эффект. Виаго об этом умолчал, я полагаю? — Заметив, как девушка с подозрением косится на сигарету в его пальцах, он залился смехом. — Да расслабься, я бы никогда не предложил тебе такое. С хитрой ухмылкой Илларио наблюдал, как Ри, опомнившись, неловко одёрнула от него ладони. — Есть куда более… изящные способы как произвести впечатление на сеньориту. — Такие, как вино? — Ауч! Вижу, куда ты клонишь. — Сделав ещё одну затяжку, Ворон нахмурился. — Не, с вином совсем другое дело. Старая привычка родом из юности сделала своё дело — Илларио почувствовал, как постепенно замедляется пульс в венах, а боль ненадолго утихает. Что ж, даже в его зависимостях всё ещё можно было отыскать пользу. Вновь подняв свой взгляд на де Риву, мужчина искренне улыбнулся. Несмотря на все противоречивые чувства, что взыграли в нём после признания Рианнон, было во всей этой ситуации и что-то по своему тёплое. Манящее. Запретное. Двое заклятых врагов, что сидели рядом, пока их жизни катятся к чертям где-то у них за спиной. Профессиональные убийцы, что оставили ножи и яды, чтобы просто поговорить друг с другом. Юная девушка, воспитанная в строгости, что с его подачи впервые вкусила аромат табачного дыма и отчаяния, растекающегося по нежным персиковым губам… Какая интересная мысль. Покрутив дымящийся свёрток бумаги в пальцах, он усмехнулся. — Кстати говоря, — как бы невзначай добавил Илларио, — мы разделили одну сигарету на двоих, считай что поцеловались. Рианнон нервно засмеялась. — Довольствуешься малым, да? Теперь нервно засмеялся уже он. — А ты?.. Ворон заглянул в её глаза в поисках ответа. Казалось, перламутровая сирень эльфийских глаз полна загадок и тайн, что ему было никогда не разгадать. Ох, до чего же отчаянно Илларио жаждал увидеть в ней нечто знакомое. Азарт. Заинтересованность. Страсть. Хотя бы интригующий страх. Но девушка и впрямь оказалась особенной — пережив столько всего на своём пути, её взгляд до ужаса спокоен и глубок. Что же скрывает в себе хрупкая, но бойкая пташка? Его сердце заскрипело от нетерпения, и в этом странном, волнующем чувстве он прикусил обветренные губы, ожидая от немногословной сеньориты ответов. Ри отвела взгляд, и оба многозначительно замолчали. — Довольствуюсь тем, что ты любезно оставил мне на память. — Прохладно промолвила она в вечерний воздух. Под рёбрами кольнуло терпкой, тянущей болью. Впрочем, Илларио знает, что заслужил этого. Тем временем, гул разговоров из обеденной за спиной ожидаемо сменился криками и возгласами, вынуждая эльфийку устало вздохнуть. — Старая добрая Катарина вновь обвела всех вокруг пальца. — Произнёс Ворон, затушив сигарету. — Быстро же она взяла тебя в оборот, не так ли? — Как видишь. — Прищурилась Ри. Уголки его губ поднялись сами собой. — Если хочешь, могу предложить тебе сбежать вместе со мной прямо перед свадьбой. Могу даже выкрасть тебя, чтобы все подумали, что это было против твоей воли. — Почти смеясь, пробросил он как бы между делом. — Стабильности не обещаю, но будет увлекательно. А ещё у меня та же красивая фамилия. Она посмотрела на него с неподдельным удивлением. — Ты сейчас серьёзно? — А что? Как когда-то бежал мятежный эльф из Дома Араннай. Ходят слухи, он сошёлся с Героиней Ферелдена. Может и мы всё начнём сначала? — Витиеватый голос плавно сменился шёпотом. — Ох, ты и представить себе не можешь, как сладко падать. Особенно, когда есть, что терять. Очаровательное смятение на её лице вновь сменилось спокойствием. — А, поняла. Ты, видно, шутишь надо мной. И что только на него нашло? В душе заскреблось нечто незнакомое, тревожное. Он совершенно точно сошёл с ума, если подумал, что пустоту внутри можно залатать так просто. Ворон, кажется, даже сам от себя не ожидал таких слов, отчего поспешил тут же спустить всё на тормозах. — Конечно, — слукавил мужчина, отведя голову. Надо сказать, Илларио был в достаточно отчаянном положении, и, при столь маловероятном и безумном согласии собеседницы, он был бы вполне готов умыкнуть де Риву и вместе с ней скрыться где-то за горизонтом по пути в морозный Ферелден в поиске новой жизни. — Это твой вырез меня отвлекает, ничего не могу с собой поделать. — Чтобы ты знал — под моим платьем кинжал и три метательных ножика. — Напомнила Ри, поправив непослушные лямки. Мужчина засмеялся. — Это правильно. Ещё бы их у тебя не было. И всё же, чем было то чувство, что клокотало в груди Илларио едким, тлеющим пламенем? И отчего, едва он смотрит на де Риву, что-то заставляет его пульс учащаться, а руки холодеть, точно у неопытного юнца? Жестокая шутка. Безумная мысль. Запретная, недоступная нежность. — А, понимаю, ты его любишь. Настолько, что даже не побоялась бросить мне вызов. — Илларио задумчиво вздыхает. — Я тоже недавно узнал, каково это. Любить. Рианнон жалобно сдвинула брови. Едва ли он знает, что значит любить. — Кстати об этом… Ты сама выбирала цвет платья? — Тейя настояла. — У Тейи есть вкус. — Грустно вздохнул Илларио. — А у судьбы чувство юмора. Тебе идёт. Ри слегка растерялась, но кивнула в качестве благодарности. — Должен сказать, меня впечатлил твой поступок. Бросить мне вызов ради Луканиса было смело с твоей стороны… Всё не должно было закончится так, ты была не при чём. — Он мотнул головой. — Сильно я тебя? — Ага. Неплохой такой шрам остался. Его глаза сверкнули яркими бликами, а улыбка сделалась поистине хищной. — Покажешь? Девушка ничего не ответила, а лишь покачала головой, отведя взгляд, отчего Ворону стало не по себе. Ужели юркий, проворный воробей оказался сильнее крупного и хищного ворона? Илларио нервно сглотнул, ощутив тревожное бессилие на запястьях. Челюсть невольно напрягается. Лучше бы она ударила его, лучше б прирезала на месте. Её спокойный, размеренный взгляд ранит сильнее лезвия наточенного кинжала. Ведь это она — она должна тревожиться, сжимая в маленьких кулачках подол тонкого платья. Отчего же теперь он — кто жестокой, безразличной рукой отправлял близких на смерть — не чувствует себя уверенно рядом с ней? С той, на чьей душе и теле он оставил следы, пройдясь по хрупкой нежности пыльными сапогами? Наивный. Неужели у него проснулась совесть? Илларио думал, что она давным-давно отмерла где-то на алых простынях под его магистрессой. Может, это больное, израненное сердце так отчаянно жаждало принятия и теплоты? Он ощутил почти явственное желание прикоснуться к её губам. Не как когда-то, а как положено — осторожно, трепетно, неторопливо. Чтобы попросить прощения, надеясь, что ноющая боль в груди однажды утихнет. Чтобы попробовать на вкус принятие и силу той, кто осталась собой, несмотря ни на что, цепляясь за жизнь маленькими птичьими коготками. Чтобы, наконец, почувствовать сладость безоговорочного принятия и тепла девушки, что была готова отдать жизнь за своего возлюбленного, не требуя ничего взамен… И как он, кто вероломно обжигал её кожу хмельным дыханием много лет назад, мог желать столь наивной, столь чувственной близости? Какая нелепость. Какая глупость. — И всё-таки ты выкарабкалась. — С нескрываемым облегчением произнёс Ворон. — Это радует. — Да, отчасти благодаря Луканису. Если бы не он… Она пожала плечами. — Конечно. — Улыбнулся Илларио. — Он всегда подчищал за мной ошибки. Вы с ним стали прямо-таки одной командой, а до всей этой истории я был на твоём месте. Даже немного завидую. — Мне послышалось, или ты только что признался в том, что..? — Тшш! Только Луканису не говори. — Посмеялся он. — Какой вздор! Придумаешь тоже. Мне и одному неплохо. — Разумеется. Возгласы и крики за спиной не прекращались, а, кажется, только набирали обороты. — О чём они спорят? — Недоумённо спросила Ри. — О моей жизни. Сиреневые глаза мгновенно округлились. — Что?! — Я про уговор, который Луканис заключил с Катариной. — Ответил мужчина, поправляя рукав. — Постой, твой дражайший жених тебе о нём ничего не сказал? Удивительно. — Какой такой уговор? — Он сохранил мне жизнь с условием, что Катарина примет тебя в семью без каких-либо вопросов. Но, кажется, своевольная сеньорита имеет на тебя свои планы. Нисколько не удивлён. — Проклятье. Илларио сопереживающе улыбнулся. — Привыкай. Луканис теперь твой начальник, и вряд ли будет советоваться с подчинённой по важным вопросам. А что до Катарины… ты ей ничем не обязана, де Рива. Да, союз наших домов сделает позицию Первого Когтя сильней, но подумай, какая тебе от этого польза? Готова ли ты быть приложением к титулу Луканиса или всё же будешь той, кем, по твоим словам, ты была всё это время? Ты и так всю свою жизнь служишь Виаго ради блага своего дома, но, знаешь, иногда эта дорога может привести тебя в пропасть — просто посмотри на меня. — Он развёл руки в стороны. — Я отдал всего себя ради служения дому, и где я теперь? У меня не осталось ничего. — Я не понимаю. Разве… ты делал всё это не только ради себя? — Это тоже. Но, так или иначе, я с юности готовился к титулу Первого Когтя, чтобы принести Делламорте славу. — Ворон с некоторой гордостью приподнял подбородок. — Может, коль у меня не вышло, это сумеешь сделать ты? Ох, видится мне, ты станешь жемчужиной нашего дома. — Ты думаешь? — Ага. Только ничего из этого никогда не произойдёт, если ты позволишь Катарине принимать решения за тебя, де Рива. Рианнон протяжно вздохнула. — Ты прав. Пора возвращаться, пока Когти не решили избавиться от нас обоих. Посмотрев на девушку ещё раз, Илларио невольно улыбнулся. — Эй, я что-то не так сказала? — Нет, просто… — Он хихикнул, почесав кончик носа. — Какая нелепая ситуация, даже ты оказалась недостаточно хороша для Катарины по сравнению с Луканисом. А я-то думал, это только моё проклятие. — Куда уж нам до него, — засмеялась Ри, пока Ворон внимательно рассматривал веснушки на её щеках, словно пытаясь запомнить каждую. — Я пойду первым, чтобы твои Когти ничего себе не надумали. Будет неловко, если мы вернёмся туда вместе. Илларио поднялся, отряхнув бёдра от уличной пыли. — Луканис убьёт тебя. — Обернулась Рианнон, одарив собеседника сопереживающим взглядом. — Он всё только обещает. — Сверкнул улыбкой Ворон и пожал плечами. — Что ж, имеет на то все причины. Не в первый раз. Почти покинув крышу, за спиной он услышал звонкий голос Ри. — Илларио? — М? — Спасибо. Он обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на её лицо. Цветочные глаза были полны теплотой и… благодарностью? По рукам Ворона пробежали мурашки. — У судьбы и правда жестокое чувство юмора, де Рива. Теперь уже ты звучишь так, словно сошла с ума. — Он улыбнулся, прищурившись. — Тебе спасибо. Есть над чем подумать. Что же, пора взять судьбу в свои руки. Им обоим. Посидев ещё пару минут, эльфийка встала и решительно направилась в обеденную. Увидев Луканиса, она тут же подошла ближе, ласково беря его ладонь в свою. — Я останусь де Ривой. Тонкий девичий голос, подобно заклинанию, в мгновение утихомирил собравшихся. — Я согласна на свадьбу. Но я была, есть, и буду принадлежать дому де Рива. — Девушка встретилась со взглядом своего наставника. Казалось, в этот момент голубые глаза Виаго заблестели особенно ярко. — Они спасли меня. Взрастили, поставили на ноги, сделали той, кто я есть сейчас. Я Рианнон де Рива, и это не изменит ни женитьба, ни приказ Первого Когтя. — Наша храбрая девочка, — едва слышно шепнула Тейя, приобняв Виаго за руку. Катарина нахмурилась, но промолчала, ожидая реакции Первого Когтя. Луканис же с теплотой посмотрел на любимую, не скрывая восхищения. — Первый Коготь не может не поддержать столь преданного своему дому Ворона. — Ответил он, сильнее сжимая её ладонь. — Я горжусь тобой, Ри. — Если Рианнон согласна, и если моё решение всё ещё имеет здесь хоть какое-то значение, — нахмурился Виаго, разведя руками, — то я также даю своё согласие. Дом Делламорте станет нашими союзниками и получит от нас всяческую поддержку. Катарина одобрительно кивнула, а Тейя тут же поспешила обнять будущих супругов, поздравив со скорыми переменами в жизни. Илларио же, что неприметно стоял где-то с краю, едва заметно улыбнулся и задумчиво опустил взгляд. Сегодня началась новая глава в жизни дома Делламорте, а его семья заполучила себе ценную фигуру на шахматной доске. Юную и бойкую пташку, что под крылом Виаго принесла дому де Рива славу и признание. Интересно, как сложится судьба нового альянса… и как скоро жизнь вновь неизбежно сведёт их пути друг с другом? Мысли о новой встрече отдались в сердце мужчины приятной, тянущей болью. Создатель, какая наивность. А впрочем… А впрочем, почему бы и нет?

***

Ночь над Тревизо уже почти сменило прохладное, но ласковое утро. Солнце заботливо поглаживало смуглую кожу Ворона, что в одиночестве сидел на выщербленной черепице одного из домов, задумчиво всматриваясь куда-то вдаль. Умелые пальцы перебирали гитарные струны, наполняя утреннюю тишину едва слышной мелодией. Сердце мужчины тосковало о чём-то далёком и желанном и, казалось, лишь музыка в этот момент была способна унять ворох чувств, что вспыхнули внутри него прекрасным, ослепляющим пламенем. Тихонечко напевая себе под нос, он касался натянутых, переливающихся медью нитей, заключая новые, прежде непривычные и незнакомые чувства в чарующий плен музыки. Col sangue sulle mani scalerò tutte le vette Voglio arrivare dove l'occhio umano si interrompe Per imparare a perdonare tutte le mie colpe Perché anche gli angeli, a volte, han paura della morte Che mi è rimasto un foglio in mano e mezza sigaretta Corriamo via da chi c'ha troppa sete di vendetta Da questa Terra ferma perché ormai la sento stretta Ieri ero quiete perché oggi sarò la tempesta… Слегка охрипший голос слетает с покусанных губ, унося мысли мужчины с лиричной мелодией вдаль — туда, где начинается горизонт. Небрежно убранные назад тёмные волосы колышутся на промозглом ветру, когда на соседней крыше певец замечает несколько пташек, устроившихся на кромке водосточной трубы. Маленькие, коричнево-чёрные птицы смотрели на него в ответ и, кажется, видели его душу насквозь. Илларио улыбнулся и умиротворённо вздохнул. Пташка и правда повзрослела. Кто бы мог подумать.