Лучший друг эльфа

      Тихая трель доносилась с балкона дальнего поместья. Вот, по улице вниз, пройти в глубь роскошно украшенного района эльфов. Третий дом с красивой черепицей цвета молочного шоколада. Одно из окон, как всегда, на распашку и на нём, облокотившись на раму — полукровка из Глассгарфа. Тот, к кому тут относились несколько скептически, но всё ещё позволяли являться, ведь он знал и умел многое и был уважаем Эграссой и его отцом.       И этот метис, чьи уши не длиннее человеческих даже на сантиметр, сидел и так залихватски играл на губной гармони. Она, словно рассказывала о далёких вечерах у костра, когда в огне потрескивают ветки, а в кустах прячутся и так громко стрекочут цикады. Однако в отличие от них гармонь весёлой трелью изливала из себя музыку с помощью невольного музыканта.       Каждый знал, что Ло умеет многое и то, что он освоил самые популярные инструменты было совершенно ожидаемо, как и то, как, казалось бы, легко ему это всё давалось. И вот он, выдувает музыку из трубочек, держа гармонь одной рукой, пока вторая щёлкала, словно метроном, регулируя скорость. И ему хлопали в такт чужие руки и покачивали белобрысой головой. Так легко и наивно, словно это не серьёзные выпускники эльфийской академии, а, как минимум, беспечная молодёжь.       Они — единственные, кто смогли подружиться и при том стать настолько известными. Человек и эльф, какое же чудо!       Послышался смех и эльф утянул парня в комнату, выхватывая гармонь под возмущённые крики. После — пауза —неуверенная нота, которая трещит в воздухе слишком долго. И другая, а после и вовсе смех, возмущения и более уверенная игра от нижней до самой высокой. И ещё раз, более робко, словно сама гармонь пробовала свой голос, не до конца уверенная, что эти звуки возможны и могут доноситься именно из неё.       А после опять тишина и…       Вальдхар поджал губы и развернулся. Он думал зайти к Эграсселю, как в старые добрые, однако не стал. Вместо этого человек сделал шаг и, вздохнув, медленно пошёл в обратную сторону. Подальше от того места, где слышался смех двух существ, где был тот, кто так бахвалился, постоянно выказывая, что он лучше самого Вальда. Туда, где нет “дружбы человека и эльфа” в лице глассгарфовца и эльфа, которая так прославилась на всю округу за свою искренность.       Словно про него все забыли…       Пнув камень, Вальд медленно шёл к площади. Дружбы втроём не бывало. Не тогда, когда его всё время подкалывали за глупость, поведение и вспыльчивость. А ведь Ло мог. Имел удивительный талант достигать всего, чего хотел и при этом так злить одним своим существованием, что зубы сводило…       И всё же, раз Эграсса сказал “друг”, значит друг и никак иначе… А сам человек сможет обойтись, впрочем, как всегда. Ничего на деле не менялось, только вот кто был с этим белобрысым идиотом, когда его чокнутый папаня опять полосовал руки ради своих экспериментов, после отправляя того восвояси? Кто был рядом, когда Эграсса улыбался и плакал, говоря, что он в порядке и ничего не случилось?       Но почему-то, Вальд отошёл на задний план, стоило лишь этому голубошарфому появиться в том же вузе и заняться исследованиями и экспериментами…       Это было обидно. Чертовски обидно, но Вальд лишь фыркнул и сложил руки на груди, уходя в более спокойные и дальние районы на окраине города. Садясь под дерево и опираясь спиной на его ствол, парень согнул ногу и упёр локоть о колено, смотря на вытянувшуюся вперёд ладонь.       К Туилин идти не хотелось, да и места ему нигде не было, а тот, кто стал для него домом оказался чёртовым предателем, переключившимся на нового “лучшего друга”. И, пусть, он сам всё ещё ждал, что всё вернётся на круги своя, было понимание, что так теперь будет всегда и ему стоит принять — Эграсса выберет Ло в любом случае, а ему придётся смириться с этой наглой рожей и принять его как “своего”, если он хочет и дальше быть там. Быть с Эграссой, нужным.       Но сейчас он не может, ведь этот самый глассгарфовец был там, а сам Вальд, словно пятое колесо пылился тут, словно в запасе…