Насквозь

«Мой Бог указал дорогу

Но ты завязала глаза

Мой Бог подарил мне свободу

Но ты её забрала»

Мутная голова. Ватные ноги. — Сука, долго ты возиться будешь с брюками? — Какого хуя они кожаные? Их стягивают грубо, мнут кожу. Он оставляет за собой красные пятна. Жаден до жути. Похоть окунает с головой, топит. Пахнет потом, лаком для волос, сексом, пролитой на майку текилой. Узкая кабина туалета, но пьяный мозг хочет только одного и они оба это получают. Юнги спускается на колени, пятками упирается в дверь, сажает альфу на крышку унитаза и стягивает чёрные боксеры. — Он тебе в рот то поместится?

— Ты заткнись вообще, - грубо обрывает, берет у основания. Пьяный и протяжной стон срывается с губ Чонгука когда язык приходится по головке.

— Сука, да... Юнги тянет улыбку, плюёт на руку, смазывает поверхность. Для него сейчас - это конфета, любимая вишнёвая сосалка, он раскрывает её медленно, тянет, берёт понемногу, чувствует как чужая ладонь ложится на затылок. — Укушу, - предупреждает. Берёт до половины, прячет зубы, одновременно дрочит, водит ртом вниз и вверх, методично, словно он гуру, преподаёт курсы по минету. Чонгук стонет, не сдерживает, да и не любит заниматься этим, не выдерживает, кладёт обе руки на затылок, трахает чужой рот, вбивается, Юнги терпит, гортань издаёт хлопающие звуки, словно омега чем-то давится.

— Как же потрясающе хорош, сука, я сейчас скулить начну, — бархатно, дорого, маняще смеётся, а десятая рюмка текилы в Юнги удваивает этот смех и то как он отдаётся в паху.

Чонгук поднимает его с колен, сдирает мешающие брюки вместе с каблуками с омеги, чёрные стринги летят в ту же сторону. Красная помада размазана по всему лицу, чёрные, как смоль волосы растрепаны, глаза мутные, без смысла с горящим «ТРАХНИ». Он целует его, привкус своей же смазки во рту, но это как ему сейчас кажется имеет свой шарм. — Всегда возбуждают омеги, которые умеют пользоваться ртом не только для болтовни, — Чонгук подхватывает парня под ягодицы, Юнги обхватывает крепко плечи. — Бывший говорил, что его настораживает и одновременно заводит, — Мин откидывает голову, позволяя оставлять на своей шее засосы, они пульсируют, по блядски, — Хотя знаешь, он был у меня первый и я пересмотрел кучу порнухи с отсосом, чтобы понять как правильно, блять, потерял алмаз. Чонгук входит плавно, неторопливо опускает Юнги на член, толкается, когда тот шипит, пусть они оба и пьяны, но где-то там мозг говорит, что секс - это когда обоим участникам должно быть приятно. Чон чувствует как тело в его руках расслабляется и это становится зелёным огоньком для первых, плавных толчков. — Вот поэтому и бывший, пусть мамку свою трахает в рот, раз его что-то не устраивает. Юнги смеётся со стоном. Под его руками двигаются мышцы, его прижимают к стенке кабинки, трахают на весу и он не знает, почему эта хлипкая субстанция ещё на месте. Чонгук входит резче, жёстче, срывает с чужих губ полукрики, дико сладко, иступленно хорошо. Частые вздохи, губы ловят воздух, альфа кусает ключицы, оставляет синяки на заднице, умудряется шлёпнуть. Ускоряет темп, грязные, звонкие шлепки. — Вот почему я не могу так же с кем-то сейчас перепихнуться в кабинке, Крис? - задорный женский смех разносится по всей уборной. — Потому что блять, Мар, не еби мозги, домой поехали, - умывает подругу омега. Рандомный тарантиновский диалог, как напоминание, где находится пара. Уставший после перевода в универ студент Юнги и заебавшийся преподаватель, господин Чон Чонгук. Никто из них не представился перед друг другом. Омега схватив за ширинку увёл в туалет, а дальше понеслось. Теперь он на руках этого красивого брюнета, стонет в шею, кусает, царапает под рубашкой, тянет зубами пирсинг в губе и просит не останавливаться. Чон опускает его, ставит коленями на унитаз, хватает за волосы на затылке и трахает, трахает, трахает. У Юнги зад будет синий, колени стёрты, но это самый лучший секс который был в его жизни. — Блять, ещё давай, — требует после резкого толчка, Чонгук слушает, унитаз сдвигается, скрипит, — Ещё! — Сука! — входит снова, дрочит Юнги, буквально мгновение и по спине течёт горячая жидкость, омегу шлёпают по заднице, гортанный, мужской и такой довольный смех, — Ты просто умница. *** Минералка с грохотом опускается на стол, заставляя Чонгука вздрогнуть и поднять тяжёлую голову. — Пей. — Хосок, скотина, почему нельзя передвигаться тише? — Ой, вы посмотрите, королеву тронули с утра, хочешь встретить группу в таком виде? — Хосок жуёт соленый арахис из пачки, неприятно чавкает, бьёт Чону по каждой извилине громкостью. — Зачем я столько пил? - скулит, но пьёт, присасывается жадно, волосы растрепаны, от него всё ещё пахнет клубом и кальяном. — Даже не мылся, отвратительно, — бурчит, бесит, Чонгук закатывает глаза и показывает средний палец. — Зато я не инцел и у меня есть секс, — уворачивается от подзатыльника, проливая изо рта пару капель на мятую рубашку. — У меня зато есть супруг и у него супружеский долг. — Скуф. — Собирайся давай, через полчаса начало пары. Чонгук не то, чтобы не мылся, он забурился в вуз сразу же после автопати, на автопилоте примчал, открыл аудиторию и лег спать на стол, уткнувшись в локоть. Спал чересчур сладко, слюни стекали на рубашку. Спасибо верному другу, который зная похождения молодого преподавателя, всегда старается предотвратить позор. Именно поэтому он сейчас не в чате группы с фоткой того, как он спит на паре, а в толчке, умывается в попытках протрезветь до конца. Аудитория потихоньку наполняется, альфа чистит доску, хомячит пятую конфету мятного холс и пытается придти в себя, вариант в таких случаях - провести тест и тихо покимарить в соседней аудитории, пока группа накидает ответы из интернета. Девять утра , начало первой пары. — Группа внимание, — хлопок в ладоши как колокол в уши Чонгука, он оборачивается с диким желанием обматерить, но это, всё таки, ректор, — В вашей группе пополнение, Мин Юнги, он перешёл к нам из университета Тэгу, будет учиться с вами. — Здравствуйте, меня зовут Мин Юнги, - омега кланяется, — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — натянутая улыбка. Чонгук щурится. Муки памяти пытаются вспомнить знакомые черты лица, когда ректор покидает аудиторию, а к преподавателю поворачивается новый студент его группы. Юнги в ту же секунду раскрывает глаза, брови поднимаются настолько, насколько возможно. Почти вырывается "Да ну" и "Нихуя себе", но он только молчит. А затем находит место за первой партой и всю оставшуюся пару в перерывах от теста палит на преподавателя в ответ на его взгляд на омегу. Чонгук в ступоре. Нарушено ничего не было, никакие правила вуза, но так или иначе его могут за это уволить. Возможно. Но он и не знал, да и абсурд какой-то. Пьяный секс в баре и совпадение мыльной оперы. За своими думками он и не замечает как пустеет аудитория и вся группа кладёт ему листы на стол. — Может похмелимся в кафе рядом? - первый прерывает тишину омега, ломая карандаш от нервов. — Прости, но всё, что я хотел сказать, так это то, что никто мне так ещё не отсасывал, — Чонгук кр аснеет со стыда и прячет глаза за отросшей челкой. — Может тогда повторим? Аудитория закрывается на ключ.

«Обещаю, что больше не буду с тобою родная и дня, убиваешь, то нежно то грубо, то нежно то грубо, бэнг, бэнг»