В моем неоне

«ТЕМНОТА. СВЕТ. БИТ.

В эту субботнюю ночь двери Cult откроются для тех, кто чувствует музыку сердцем.

СЕКРЕТНЫЙ ДИДЖЕЙ — имя не скажем,

но ты точно знаешь его треки. Один сет. Один шанс. Без повторов.

Что тебя ждёт:


— интерактивное свет-шоу


— бесплатный welcome-шот первым 100


— chill-зона с винилом и артом


— сюрприз от организаторов в 3:00


— и, конечно, танцы до утра


Start: 23:00


FC/DC 21+


Location: Лиговский просп., 43-45Д

Ты не узнаешь, кто он. Пока не окажешься внутри.»

«Звучит заманчиво», — пронеслось в голове читающего. Хоть это и был самый типичный зазывающий пост в телеграм-канале почти любого клуба. Сейчас его уже нельзя было назвать заядлым тусовщиком и оторвой, но раньше он был из тех, кто хвощется по впискам, напивается (и не только) до беспамятства и цепляет симпатичных девчонок. Именно поэтому у Кашина до сих пор оставалось пару таких каналов в закоулках чатов телеграма. На сегодняшний день Даня был уставшим и отвыкшим от такого образа жизни. Если перед ним вставал выбор — пойти на громкое мероприятие или остаться дома, — чаще всего он выбирал второй вариант. Хотя сегодня, как ни странно, ему впервые за долгое время хотелось выбраться из дома. Рыжий совсем не был суеверным, но что-то ему подсказывало: сегодня дома делать нечего. Он зашел в ванную, не включая свет, и умылся холодной водой. Неоновая подсветка из зала пробивалась в комнату через открытую дверь, подсвечивая и оставляя блики на мокром лице Кашина. Он взъерошил волосы смотря в зеркало, а затем вытерся полотенцем, висящим на батарее. Выйдя из ванной, Даня открыл шкаф в спальне, выбирая, в чем провести сегодняшнюю ночь. Почему-то сегодня хотелось нарядиться, тщательно выбрать бижутерию к образу. Может быть, у него снова началась маниакальная фаза, не давая покоя рыжеволосому даже сквозь пелену нейролептиков и транквилизаторов. А может, сегодняшняя ночь будет далеко не такой же как прошлые. Пока Кашин размышлял об этом, он уже успел выйти из дома и вызвать такси, прячась от холодного петербуржского дождя под козырьком подъезда. Через пару минут машина подъехала, скользя колесами по мокрому асфальту, и парень сел в нее, захлопнув за собой дверь эконома.

***

Зайдя в клуб, его барабанные перепонки сразу же стали долбить громкие басы и резкие биты. Даня невольно зажмурился, не успев привыкнуть к такой громкости. Ему уже начало тут не нравится: всё пропахло высокоградусным спиртным и никотином — дешевыми одноразками и дорогими сигаретами, а техно долбило в уши так, что сейчас вот-вот оглохнешь. Такую музыку наверняка заценят солевые, нюхая и светясь в синей подсветке в туалете клуба. Кашин прошел сквозь толпу зевак, чтобы подойти к бару. Выбор был слишком разнообразен, барное меню в несколько страниц заставило его не заморачиваться и взять самый банальный виски с колой. Через пару минут бармен вручил ему граненый стакан, парень сделал пару глотков и почувствовал как алкоголь обжигает его горло и проникает в организм. Даня стоял у бара, смотря на танцующую и дергающуюся толпу под сет очередного «секретного диджея». Зрелище отсюда было, конечно, так себе, и от скуки он поднялся на балкон. Облокотившись на перила, он стал искать знакомых людей в помещении. Петербург хоть и большой город, но как говорится, «земля круглая, мир тесен». Всё равно одному делать тут нечего. И как только он об этом подумал, он увидел «знакомую персону». На нём были какие-то вычурные солнцезащитные очки, черное худи и широкие темные джинсы. На костяшках пальцев и тыльных сторонах ладони были татуировки. Похоже, он с удовольствием отдавался во власть танца, и к тому же, на удивление, это не выглядело нелепо или глупо. Рыжий вглядывался, и пытался понять, кого же он ему напоминает. Он заметил его еще у бара, но не обратил должного внимания. А что ещё было странно — он, судя по всему, тоже был один. Не то чтобы Кашин не мог вспомнить, кто стоит внизу и тлеет от музыки в ярком свете софитов вместе с толпой. Он не мог это принять. Даня всё прекрасно понимал, но было трудно поверить в происходящее. Он не ходил по клубам в одиночестве, он никогда не любил техно, он… раньше был другим. Хотя, учитывая сколько они не общались, Руслан, скорее всего как и Даня, изменился. Без разницы — в лучшую или худшую сторону. Пока он думал о нём, Рыжий продолжал наблюдать за ним. Казалось, что он только заметил его в толпе, но на самом деле, Кашин пялился откровенно долго. А что ещё ему оставалось делать? Подойти и сказать: «Привет, Руслан, хоть мы оба нажрались в стельку, давай поговорим о нашей ссоре»? Он просто смотрел, просто вглядывался в каждое его движение, просто пытался поймать его взгляд, просто смотрел, потому что скучал. Даня был честен с собой, и ему было даже смотреть на него и находиться с ним в одном помещении приятно после такой долгой разлуки. Он заметил тремор своих рук только когда услышал, как лёд в стакане бьется о стеклянные стенки. Допив свой виски, парень направился к уборной. Хотелось хоть немного успокоиться и расслабиться, он надеялся что умывшись ледяной водой, ему станет полегче. У женского туалета, как обычно, стояла длинная очередь из молодых девушек, которые громко смеялись, что-то судорожно искали в своих сумках и еле как стояли на длинных шпильках. У мужского туалета, как обычно, почти никого не было. Кашин резко дернул ручку двери и вошел в уборную. От алкоголя ноги немного подкашивались, а перед глазами была мутная пелена. Он открыл кран и плеснул себе в лицо холодной водой, пытаясь хоть немного отрезвить себя от эмоций и алкоголя. Вода казалась слишком холодной; музыка, даже сквозь стены клуба, казалась слишком громкой; воздух казался слишком горячим и тяжелым. Данила выключил воду в кране и посмотрел на себя в зеркало. Щеки были румяными от выпитого, глаза начинали немного краснеть. Он опустил голову вниз и оперся о раковину руками, немного сутулясь. Парень вздохнул, уже собираясь выходить из туалета, но вдруг дверь заскрипела, а затем послышался до боли знакомый голос: — Какие люди в Голливуде, — довольно поздоровался Руслан. Внутри Дани начался настоящий пожар, он чувствовал как его колени дрожат, но пытался держать лицо и не выдавать своего волнения. Кашин выпрямился, засунув руки в карманы джинс. — Давно не виделись. — иронизируя ответил рыжий. — Всё тот же Даня, всё тот же Кашин. Ни чуть не поменялся. Вот ни капли. — пьяно рассуждал Тушенцов, умываясь в соседней раковине. Кашин был даже немного обижен, что бывший друг так думает. Серьезно? Вот за четыре года ни чуть не поменялся? Еще его удивляло, что Руслан не злится на него. Хотя они оба знали, что больше зла на друг друга не держат, и не ненавидят. Но ещё они не знали, что оба скучали. — Я тебя, кстати, увидел еще когда из такси выходил. Думал, ты меня заметишь. Я в курилке стоял. — рассказывал брюнет, выключая кран и стряхивая воду с рук. — Странно, что я тебя увидел у бара, когда ты был на танцполе. Сам не знаю, как в толпе тебя развидел. — признался Даня, будучи в нетрезвом состоянии: «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». — Видишь, как старательно тебе судьба намекает? — пошутил Тушенцов с «долей правды», смотря краем глаза на Кашина. На лице Руслана появилась хитрая ухмылка. — Заткнись уже. — немного раздражаясь ответил рыжий, смотря на бывшего друга через зеркало в уборной. — Что ты от меня хочешь? Руслан был будто дьяволом или нечистью, которая мерещится ему, будто он шизофреник. Он до сих пор ощущался как зрительная и слуховая галлюцинация, которая засела в голове Дани и никак его не отпустит. Хоть Кашин не был сильно верующим, но в его мыслях была лишь одна мольба: «Умоляю, оставь меня, ради всего святого». Тем временем, брюнет подошел за спину высокого парня, обняв его за плечи и положив свою голову на Данино плечо. — Тебя хочу, — честно сказал Тушенцов, совершенно не скрывая своих желаний. — Пойдём в кабинку? — пригласил Руслан, спускаясь руками ниже по его торсу. Терпение Данилы было на исходе, он вырвался из хватки парня за спиной; до боли, крепко сжал его руку и открыл кабинку туалета, которая была за ними. Кашин затолкал туда брюнета и закрыл за ними дверь на защелку. Слава богу, что она была в пол. Руслан быстро понял что к чему и перехватил инициативу в свои руки. Прижав рыжего к холодному кафелю, он впился в его губы. Быстро, резко и без предупреждения. Тушенцов приложил одну руку к стене, а второй схватился сзади за его шею. С каждым движением губ, поцелуй становился мокрее и глубже. Во рту Дани еще ощущался вкус виски с отголосками колы без сахара. Прижатый к стене чувствовал что-то наподобие дереализации, его бросило в жар, минут десять назад он представить себе не мог, что его будут зажимать в туалете клуба и так беспардонно целовать. Оттого что ему приходилось наклонять шею из-за разницы в росте, через пару мгновений Кашин начал чувствовать неприятное натяжение, но он понимал — останавливаться нельзя. Через несколько секунд они поменялись, теперь Данила вжимал тело Руслана в кафельную стену. Руки брюнета скользили по его шее, скулам, спине, но не забирались под футболку, несмотря на то, что очень хотелось. В этом поцелуе было всё: страсть, грубость, воссоединение после разрыва, даже некоторые отголоски нежности. Даня разорвал поцелуй, смотря сначала в глаза парню, а затем на край его худи. Он, дрожащими руками, проскользнул под толстовку Руслана, а затем под футболку. Брюнет громко выдохнул, чувствуя требующие Кашиным и желанные Тушенцовым прикосновения. Рыжий провел руками по лопаткам, по каждому позвонку, пока кареглазый упирался руками в стену и кусал губы от наслаждения. Когда Данила высунул руки из-под ткани, Руслан притянул его ближе и начал зацеловывать его шею и ключицы, оттягивая верх футболки, давая себе больше пространства. Вдруг Даня почувствовал жадный укус между шеей и плечом и шикнул от приятной боли. — Не боишься, что нас услышат? — играючи и полушепотом спросил брюнет, обжигая ухо Кашина горячим дыханием. — Из всех присутствующих в клубе боюсь я только тебя. — выдал внезапное откровение голубоглазый. Это не было признанием или всплеском искренности, скорее ответным флиртом, но эту фразу он мог использовать и в разгаре тяжелого разговора про их взаимоотношения. Как там его.. Избегающий тип привязанности? Тушенцов провёл большими пальцами по его соскам через футболку и продолжал диалог. — Боишься меня, или всё-таки быть уязвимым? — старательно выводил он Данилу на ещё пару откровений. — Если уж решил трахаться, то делай это молча. — съязвил рыжеволосый, скрывая своё нежелание отвечать на поставленный вопрос. — А ты заставь. Заставь меня заткнуться. — совершенно не стесняясь, настаивал Руслан. Количество выпитого алкоголя всё-таки брало своё. Кашин втянул парня в ещё один жадный поцелуй. Кровь на покусанных губах брюнета смешивалась со слюной, пока языки страстно изучали рты друг друга. Тушенцов прикусил нижнюю губу Дани, от чего тот не смог сдержать тихий жалобный стон. Их тела не просто касались друг друга, они терлись вплотную, а парни продолжали обхаживать друг друга ладонями, забираясь до вспотевшей кожи. Если Руслан лапал его исключительно из похоти, то Данила — пытаясь до конца ощутить его существование и реальность. Отстранившись друг от друга, рыжий рассматривал парня в синей неоновой подсветке в кабинке туалета. Он вглядывался в каждую волосинку, в каждую морщинку, а затем довольно улыбнулся. Поймав взгляд Тушенцова, Даня будто задал немой вопрос, смотря вниз, а затем ему в глаза. Им не нужно слов или даже жестов, по одному взгляду они могли понять друг друга без каких-либо затруднений. Выдохнув, Руслан быстро начал расстегивать ширинку джинс Кашина, пока тот мастерски расправлялся с его ремнём. Оба стянули штаны с боксерами, оставив их на уровне чуть выше коленей. Первый проявил инициативу брюнет, аккуратно и медленно двигая по органу парня, затем уже Данила делал характерные движения в ответ. Оба смотрели куда угодно, но только не в глаза друг другу. Делало этот момент еще более смущающим то, что это буквально их первый раз. Да, возможно, они имели друг к другу чувства. Да, возможно, они так же зажимали друг друга в ванной и целовались на какой-нибудь вписке. Но ничего интимнее до сегодняшнего момента не было. Пока Кашин пытался отогнать своё смущение и просто насладиться процессом, движения Тушенцова становились резче, и было уже намного труднее сдерживать громкие вздохи и стоны. Руслан иногда поглядывал на выражение лица Дани и нагло ухмылялся, явно довольствуясь его реакцией. По телу рыжего пробежали мурашки, а колени предательски задрожали, еле как удерживая его в вертикальном положении. Он уткнулся в плечо брюнета, кусая свои губы и стараясь ускорить темп вместе с ним. Через пару мгновений Тушенцов понял, что сам он кончит не скоро, да и есть варианты получше, как можно сделать эту ночь незабываемой, даже сквозь пелену алкоголя. Руслан прекратил свои движения, Данила в ответ вопросительно посмотрел на него, но не успел он даже сформулировать мысль чтобы озвучить вопрос, как кареглазый встал на колени, и оперевшись одной рукой о низ живота Кашина, начал медленно проходиться языком по всей длине полового члена. Голубоглазый мгновенно укусил себя за ладонь, чтобы не издавать лишних звуков, пока Тушенцов ужасно медленно проходился по уздечке. Вскоре он полностью взял плоть в рот, так же медленно двигаясь от головки к лобку. В голове Дани крутился рой мыслей, все они переплетались, путались между собой, яркие ощущения сбивали его ещё сильнее, а вперемешку с хмельным голова закружилась. Пока брови хмурились, а виски пульсировали, кареглазый уже заметно ускорил темп своих движений. Когда Данила решился опустить взгляд вниз, по всему телу прошли мурашки, возбуждение захлестнуло парня с головой. — Блять… Руслан, ты.. — громко вздыхал рыжий, — Просто дьявол, нахуй, во плоти. — выпалил он. Руслан сейчас бы скалился во все тридцать два, в ответ на такой «комплимент», если бы не член во рту. Он играл в «холодно-горячо», то ускоряясь, то замедляясь, не давая Кашину быстро кончить. Голубоглазый оттянул парня внизу за волосы, в очередной раз почувствовав дрожь по телу. Всё это время Тушенцов не сводил с него взгляд, и явно был доволен вызванной реакцией. Страдания одновременно с удовольствием — ему очень нравилось это лицезреть. Но с другой стороны, брюнет понимал, что они не смогут находиться тут вечность. А прерывать соитие из-за того, что кто-то будет ломиться в кабинку — тоже не вариант. Руслан не терял постепенность, поэтому медленно набирал скорость, но уже бесповоротно. Его губы покраснели от трения и температуры органа, а язык по-прежнему выводил круги вокруг, не обделяя вниманием головку. Тем временем Кашин пытался вспомнить, был ли у него минет лучше этого. Вспоминал всех бывших до единой, и в голове всё так же пусто. Колени Дани дрожали, а бедра сводило, пока в мыслях проносилось: «Блять, блять, блять, блять…». Когда он почувствовал, что всё движется к апогею, рыжеволосый, уже не смущаясь, вдалбливался в рот Тушенцова. — Я сейчас кончу, — быстро предупреждал голубоглазый, чуть ли не срываясь на стон. В глазах у рыжего всё вокруг плывет, воздуха резко стало не хватать. Он в миг стал слишком чувствительным: ощущая, как биты за стеной отзываются через всё тело, как быстро стучит сердце, как стекают капельки пота под широкими джинсами, как все мышцы разом напрягаются. Вдруг Данила раскрыл рот в немом крике и зажмурил глаза. Перед глазами будто стробоскопы, а в ушах звон. Крепко сжав копну темных волос в кулаке, он излился в рот брюнету, стараясь держать равновесие, оперевшись о стену рукой. Тот медленно вытащил набухший орган изо рта с характерным звуком и сплюнул содержимое в открытый унитаз. Руслан вытер рот тыльной стороной ладони и облокотился спиной на кафель, сидя на полу напротив Кашина. Тем временем Даня устало натянул боксеры со штанами обратно и скатился по стене, присев на пол. — …Пиздец, — коротко вынес вердикт рыжеволосый. — Да погоди ты, рано ещё для пиздеца. Мы ещё не закончили. — Тушенцов посмотрел ему в глаза и ухмыльнулся. — Даже не начинали. — Давай только без этой твоей манерности… — сказал Данила, нахмурив брови. — Нам уже не по двадцать. — Ты как будто бы не знаешь, что будет несколькими часами позже. Кстати, ко мне или к тебе? — максимально непринужденно говорил кареглазый, поднимаясь на ноги. — Да-да, тот же сценарий, та же сцена, я в курсе. — вставал Кашин вслед за ним. — Ну, допустим к тебе. Всё равно сути не меняет. — Отлично, сейчас такси вызову. — довольная ухмылка не спадала с лица брюнета. — Я думал, что ты продержишься дольше. Слабовато, слабовато. — приговаривал он, доставая телефон из заднего кармана джинс. — Иди нахер, — грубо отозвался Даня. — Ещё посмотрим, у кого там «слабовато». Руслан в ответ лишь улыбнулся. Он открыл защелку в кабинке и они оба из неё вышли. Даня подошел к раковине, помыл руки с лицом холодной водой и поправил прическу смотря в зеркало. Хотя это особо и не помогло, волосы будто намертво прилипли к вспотевшей коже. А брюнет всё не мог отвести от рыжего взгляд. Смотрелось это иронично: с таким официозом прихорашивается, будто не он жадно впивался в губы бывшего друга, и не ему делали минет, от которого чуть ли не из стороны в сторону метало. Тушенцов чувствовал эту внутреннюю уязвимость, даже через маску «нормального человека». Стоит только доехать до его квартиры. В приложении уже отображался таймер, отсчитывающий минуты бесплатного ожидания.