Тот, кто живёт в зеркале

В глубокой тишине лондонской ночи, сквозь дрожащие стекла лаборатории, доктор Генри Джекилл слышал его дыхание. — Ты скучал по мне? — прошептал голос, не отражаясь в пространстве, но звенящий внутри черепа, словно его собственная мысль, только чужая. Джекилл стоял, сжав в пальцах ампулу - последнюю из приготовленного раствора. Свет лампы дрожал, бросая тени на стены, вытягивая их, делая почти человеческими. Почти. — Я не хочу, — сказал он тихо, будто уговаривая не Хайда, а себя. — Врёшь, Генри. Ты хочешь. Потому что я - это ты. И ты - это я. Он зажмурился. Сердце стучало глухо, как кулак по дверям, которые кто-то пытался выломать изнутри. Он знал, что это не галлюцинация. Не болезнь. Хайд был реальнее его самого. — Ты слаб, — продолжал голос. — Но со мной ты становишься сильным. Они все тебя боятся. И уважают. Меня уважают. — Они тебя ненавидят. — А тебя - жалеют. Что хуже? Джекилл открыл глаза. Отражение в зеркале смотрело на него с насмешкой. То же лицо, но с каким-то болезненным блеском в глазах. Искажённая улыбка, чуть перекошенный овал губ. Не он. И в то же время - он. Хайд улыбнулся. — Посмотри на себя, — прошипел Хайд из зеркала, наклоняя голову, как зверь, изучающий жертву. — Дрожащие руки, усталые глаза… Ты думаешь, они это не замечают? Думаешь, Лэнион не видит, как ты разрушаешься? — Он… он просто волнуется, — прошептал Джекилл, прижимая ампулу к груди, будто стекло могло защитить от того, что давно жил внутри. — Он боится. И правильно делает. Потому что если я вернусь… — Хайд провёл пальцем по внутренней поверхности стекла, как будто это было окно, — …он будет первым. — Замолчи, — процедил Джекилл сквозь зубы. Он резко повернулся, закинул голову и проглотил зелье. Мгновение - тишина. Потом - крик. Это чувство нельзя было перепутать ни с чем: словно каждую кость вывернули изнутри, каждую мышцу прожгли огнём. Его тело стало чужим, удлинилось, исказилось. Кончики пальцев - теперь когтистые. Вены - тёмные, как чернила. И наконец - голос. Улыбка. — Вот так-то лучше, — сказал Хайд, выпрямляясь. Его движения были хищными, как у кота. Он прошёлся по лаборатории, легко, словно это была сцена, а он - её король. — Как ты терпишь эту скуку, Генри? Все эти книги, мораль, сдержанность… Как ты вообще жил без меня? — Это не жизнь, — эхом отозвался где-то внутри затерянный голос Джекилла. — Это - кошмар. — А я - твоё пробуждение.