Жить вечно

Полная луна освещала затянутые лёгкой дымкой лесные тропы. Витиеватые ветви деревьев цепляли собой тёмные пряди его нежных волос. Бесконечно-длинные, они терялись в мрачной листве и, словно нити, объединяли собой все деревья до единого. Слышался шёпот. Шёпот леса. То шелестела на холодном ветру листва, то сама природа прятала это место от заблудших путников, чтобы те не нарушали покой запретного леса. Босые бледные стопы невесомо касались сырой земли, на которой сразу же прорастала трава. Хранитель запретного леса был воздушным, невесомым юношей, устилающим путь позади себя живой травой и прядями собственных волос, стелящихся повсюду. Хранителя звали Чонгук. В момент, когда позади послышался хруст сухих веток, Чонгук испуганно обернулся, увидев всего в десятке деревьев позади себя красивого стройного юношу. Его тёмные недлинные волосы подхватывал ветер. Холодный, он пробирал до мурашек, заползал под расшитую белую рубаху, и терзал чёрствое человеческое сердце. Чимин сматывал длинные волосы в кольца руками, пока они не привели его сюда. Он с интересом смотрел на прекрасное существо, полностью повторяющее собой человеческий образ. Красивая светлая кожа на обнажённом стройном теле впитывала лунный свет. Хранитель леса глядел на него большими испуганными глазами синими, как реки, он размыкал аккуратные алые губы, будто складывая те в немой вопрос. Чонгук не надеялся встретить в этой глуши человека, ведь сюда уже давным-давно никто не приходил. Чимин опасливо подходил ближе, он продолжал скручивать в руках чужие волосы, дыхание становилось рваным, человеком овладевал страх. Он вытянул свободную руку вперёд, чуть подрагивающие пальцы несмело потянулись к лицу существа. Первым делом, его следовало приручить, именно так говорили местные. Чудовище должно подпустить тебя к себе, если ты достоин, либо же убить, если ты придёшься не по нраву. Чимин же, так отчаянно желал быть выбранным, что спешил испытать судьбу, не заметив, как скользящие по земле пряди волос существа оплетают его ноги и медленно обвивают тело. Чимин смотрел в огромные синие глаза, он отчего-то видел в них страх и сам становился смелее. Когда дрожащие пальцы его коснулись холодной бледной щеки чудовища, послышался испуганный вздох. Чонгук разомкнул алые губы, а Чимин вдруг ощутил, как смерть тёмными прядями обвивает его горло. Обе руки человеческие вдруг одёрнуло неведомой силой назад, Чимин разом выронил из рук пряди чужих волос, они змеями сковали его тело, спутали запястья за спиной и заставили рухнуть на колени перед могущественным духом. До безумия прекрасный, Чонгук собирался покарать наглеца, его глаза вдруг засияли ярким светом, они становились похожими на бездонные дыры, пожирающие изнутри. Чимин задрал голову выше, он чувствовал, как прядей на его теле становится больше, как они ползут уже по щекам, огибая голову. Он задыхался от ужаса, но взгляда от чудовища отвести не смел. Ветер поднялся в запретном лесу, всколыхнув кроны вековых крючковатых деревьев, послышался зловещий шёпот листвы. — Кто ты такой? — шептал Чонгук. — Зачем пришёл сюда? — Я путник! — в сердцах крикнул Чимин, ощутив, как рёбра его до боли сдавливает путами. — Пак Чимин я! Пришёл в запретный лес, чтоб тебя увидеть, и влюбился до беспамятства! В глаза твои нежные! В руки… — Чимин чувствовал, как теряет возможность дышать, его голос срывался на хрип. — В руки ласковые… Отдайся мне, хранитель леса! Любовь моя чиста и непорочна. Давление волос ослабло, сияние глаз потухло, а ветер утих. Чонгук опустился на колени к человеку, чтобы вблизи рассмотреть его лицо. Он любопытно разглядывал его, касаясь нежной тёплой кожи холодными пальцами. Чимин пытался совладать с ужасом. Неестественно-прекрасное существо, притворяющееся человеком, снова расстилало свои волосы по земле. Оно прислушалось к словам путника, а значит, сочло его достойным. Чимин умело врал. Никакой любви не было, однако местные легенды гласили, что если хранителя леса в полнолунную июньскую ночь очаровать и до дна испить, то дарует он тебе вечную жизнь и молодость. Чимин хотел жить вечно. Одарённый с детства невероятной красотою, он жаждал сохранить её в возрасте двадцати лет, в самый свой цветущий период, когда весь мир у его ног, когда самые прекрасные юноши в восхищении открывают рты при виде его, а самые богатые любовники приклоняют пред ним колени и бросают к ногам злата и драгоценные камни. Он хотел остаться таким навсегда. В бездонных синих омутах глаз плескался интерес, чудовище не стремилось предпринять ничего, лишь рассматривало Чимина, однако же путник медлить не желал. Он, отбросив все сомнения, подался вперёд, коснувшись хладных губ своими, горячими, он обхватил те, сорвав чужой шумный вздох, однако хранитель леса торопиться был не намерен. Он отстранился от разгорячённого юноши, упёрся ладонями в рубаху на его груди да взгляд опустил. — Не лучше ли нам чувства проверить? — шептало чудовище, пряча лицо в нежных прядях собственных волос. — Не стоит так торопиться… Чимин, кажется, всё вдруг понял. Чудовище в обличии нежного юноши было доверчивым, пугливым, хладные ладошки подрагивали так, что те пришлось сжать. Чонгук не был похож на могущественное существо, скорее на неопытного мальчишку, отчего-то он страшился близости. И Чимин не раз видал таких, ещё невинных и чистых, к ним нужен особенный подход, однако у них слишком мало времени, а Чимин слишком близок к своей цели. — Мои чувства крепки, — улыбнулся Чимин, ласково подняв подбородок существа. Он убрал с лица лишние пряди, заглянул в великолепной красоты глаза и с новой силой впился в нежные губы лесного духа. На ложе из мягких густых волос возлежали двое: могущественный хранитель леса и коварный обманщик. Луна внимательно следила, как шепчет комплименты Чимин, как скользит ладонями по нежной коже стройного крепкого тела, как плавится в его руках Чонгук, как распускаются цветы в его прекрасных волосах от нежных слов. — Постой, быть может, лучше чувства нам проверить? — не унимаясь шептал Чонгук в распалённые горячие губы человека, но человек его не слышал. Человек наматывал чужие пряди на кулак и опутывал бледные запястья юноши. Чудовище почти ему подчинено, оно в его чарах, теперь же, луна должна узреть их акт любви. Чонгук почувствовал, как губы жарко выцеловывают кожу, как плавится под ними его тело, как сгорает изнутри и тлеет его холодное сердце. — Горячо, — шептал Чонгук. Его дыхание становилось громче, он прогибался в груди, а линии на бледном животе перекатывались от частого дыхания, когда Чимин тонул лицом меж крепких бёдер чудовища. — Горячо… Пальцы ног Чонгука скребли по сырой холодной земле, они буквально срастались с ней, уходили корнями вниз, когда Чимин, разгорячённый и ненасытный, скользил языком по мягкой поверхности бедра. Чимин обхватывал губами кожу и умело целовал, заставляя вздрагивать и молить о пощаде. Он жадно втягивал плоть чудовища губами и чувствовал, как наполняется силой, эта сила срывала ему голову, опьяняла. Он закрывал свои глаза и ему казалось, словно бы он срастается с лесным духом в единое целое и чувствует безграничную мощь, бесстыдно касаясь его тела. — Горячо… — шептал Чонгук, не в силах убежать от ласк, Чимин уже опутал его тело волосами, он пропускал те через пальцы и по-хозяйски тянул на себя, управляя лесным духом, будто марионеткой. — Я сгораю… Бёдра Чонгука крупно вздрагивали, он вымученно втягивал ртом воздух и молил о пощаде, но было уже слишком поздно. Чимин испил его до дна. Он поднимал лицо и вытирал влажные раскрасневшиеся губы тыльной стороной ладони. Лицо окрасилось ухмылкой. Лесной дух в его руках был нежным, кротким, смотрел он преданно, его глаза блестели в свете полной луны, а волосы взлохмаченные и сильные, разметало по всей земле. Лесной дух видел, как в ночное небо взмывают сотни ярких светлячков, как минуют красивый образ нависающего сверху человека и устремляются к верхушкам вековых деревьев. — Теперь мы будем вместе? — с надеждой шепнул Чонгук. Чимин же, огладил горячей ладонью его щёку и улыбнулся. — Теперь ты сделаешь меня бессмертным, чудище, — усмехнулся он, надменно бросив взгляд на нежное лицо лесного духа. Нет больше смысла играть в любовь, ведь он выполнил условие и жаждет заслуженной награды. — Я испил тебя до дна в июньскую ночь под полной луной. Я желаю стать бессмертным. — А как же вечная любовь? — Чонгук поднял брови, наивные глаза распахнулись, они смотрели на человеческого юношу с вопросом. — Ведь ты сжёг моё сердце… — И сожгу ещё тысячу таких же, когда ты даруешь мне вечную жизнь. В глазах Чонгука помутнел прекрасный образ человеческого юноши, лесной дух устремил свои бездонные синие глаза в небо. В глазах этих отразилась печаль. Чимин получит свою вечную жизнь, как и желает того. Глупые люди желают одного из раза в раз. Глупые люди всегда дарят ложные надежды и разбивают их собственной глупостью. Чонгук не в силах отказать их желаниям. Каждый получает то, чего хочет. Послышался истошный крик. Светлячки мигом разлетелись в стороны. Чимин почувствовал пронизывающую боль. Он поднял дрожащие руки перед лицом, глаза в ужасе распахнулись, вся его кожа начала покрываться твёрдыми чешуйками, сквозь пальцы пробивалась листва, его руки удлинялись, грубели, множились, оборачиваясь ветвями. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! — истошно кричал Чимин. — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ПОДАРИТЬ МНЕ ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ! — Я дарю тебе жизнь, — шепнул Чонгук. Человеческий крик тонул в воздухе, растворяясь и распадаясь на частички. Пак Чимин корчился от боли, он вытягивался в ветвистое крючковатое дерево, одно из тех, что заполонили запретный лес. Звонкий голос его превратился в шёпот. Чимин вдруг прислушался к шуму деревьев вокруг, они все шептали об одном: «Прости нас. Отпусти нас. Убей нас.» Деревья, растущие здесь веками, бережно охранялись самым нежным и доверчивым существом. Чонгук заботился о запретном лесе, сколько себя помнил, он хранил его от остального мира, чтоб случайно заблудшие путники не нарушили его покой. Чонгук прижался всем телом к мощной коре Чимина, он обнял его, коснувшись губами одной из крепких ветвей. — Живи вечно, Пак Чимин, — шепнул хранитель леса, ласково обернув мощные ветви Чимина прядями своих волшебных волос.