Рапира и любовь

      Это был довольно тëплый вечер. Мари, раздевшись, лежала на берегу реки Сан. В еë родных краях вряд ли такое провернëшь: церковь запрещала, да и укромного местечка не найдëшь. Здесь же, не столь далеко от Пшемысла, было всë спокойнее. Лишь только трава, да насекомые, да тихий ропот волн…       Но вдруг шорох прозвучал. А потом ещë и ещë… Мари лениво открыла глаза и увидела над собой острие рапиры. — Даже и не думала, что так легко компромат найду. Верно, Madame Marie?       Но в ответ Мари перекатилась, схватила свою рапиру и вскочила на ноги. Перед ней стояла женщина лет 30 в длинном чëрном платье, с заплетëнными в пучок чëрными волосами. Свои же светлые волосы Мари убрала с лица и слегка опустила своë оружие. — Señora Marta, también sé algo de usted. — Ха-ха!.. — Марта начала было смеяться, но всë же удержалась, — Право, хватит. Не переношу фґанцузское произношение. — Марта, мы всë обчесали, — послышался голос сзади женщины, — нигде нет твоей… Ох ë…       Из леса вышло пару польских офицеров. — Эгей, это что за чудо?       И в этот момент молодая девушка внезапно осознала, что стоит совсем нагая со своей шпагой, да к тому же перед двумя взрослыми мужчинами. — М… Марта, — начал другой офицер, — а можно мы… — Нельзя! — внезапный и в чëм-то элегантный шлепок будто разбудил поляка, — Perros sucios… Она моя игрушка. Как ниаграюсь, отдам вам на…       Не успела она договорить, как тут же увернулась от удара. Француженка, чуть дрожа, отпрыгнула назад, но, вопреки, Марта приблизилась, и их рапиры звонко стукнулись в воздухе. — Какой у тебя компромат? — Тц, девчонка!       Лëгкими движениями, несмотря на тяжëлое платье, Марта сделала несколько шагов вокруг голой девушки, совершая режущие удары, которые, впрочем, были отбиты. — Молви, что твоя блядская испанская морда нарыла? — Ой, — Марта усмехнулась, — как грубо!       Следующий удар был от Мари, и конец оружия, кажется, прошëл в цале от лица испанки. — Hmm, eso ya es interesante… — Говори! — Ладно, зловредная девчонка. Скажем так, один твой информатор был убит в пьяной драке. — Марта улыбнулась, — Ах, и как жаль, что его письма попали ко мне в руки. — Брешешь!       Рапиры снова стукнулись, и, переходя из место в место, Марта прорычала: — Рассказываешь мне всë, что знаешь, и тогда пощажу. — Не дождëшься, блудливая тварь.       Завязалась яростная потасовка. Стук за стуком, звон за звоном, удар за ударом, но вдруг Марта пропустила один удар, и Мари уколола еë прямо в правое плечо. Испанка пошатнулась назад, уронила своë оружие и пыталась сдержать боль, проглатывая визг. — Mierda!       Отцепившись от плеча, левая еë рука щëлкнула. Почти сразу после этого Мари ударили ногой в спину, отчего та упала лицом прям в речной песок. Перевернувшись, она увидела двух офицеров с голодными харями. — Сссстойте! — прошипела Марта, — Я же сказала, что она моя игрушка! — тяжело сглотнув, она продолжила, — Держите еë за руки.       Поляки покорно послушались, параллельно щипая Мари за еë небольшую грудь и глупо смеясь. — Perra estúpida! Сейчас я с тобой наиграюсь…       Женщина подняла своë платье и присела перед промежностью француженки, после чего со всей силы шлëпнула по ней здоровой рукой. Мари начала кричать, но один из поляков закрыл ей рот. Затем Марта дотянулась до рапиры своей соперницы и демонстративно показала еë девушке. — Лежи спокойно, если хочешь выжить.       После этих слов она начала медленно водить концом шпаги от шеи до живота и ног. От этого Мари начала извиваться, отчего рапира иногда вонзалась в кожу. Из глаз девушки полились слëзы. — О, тебе больно? Бедное дитя…       Марта отсела чуть подальше и коснулась кончиком рапиры до влагалища Мари. Та перестала дрыгаться и замолкла. — Поздно, сволочь.       Лезвие начало медленно входить и выходить, постепенно ускоряясь. — Нравится, сучка?       Из влагалища начала потихоньку течь кровь в перемешку с прозрачной жидкостью. — Хихи, завелась? Я тоже…       Вытащив и откинув рапиру, Марта легла на Мари, массируя ей промежность, и, отцепив руку поляка от рта Мари, жарко поцеловала еë. — Какая же ты вкусная… — Je vous en prie, laissez-moi partir! — заорала француженка. — No, мучайся!       Марта засунула палец во влагалище Мари, целуя еë. Молодая девушка продолжала плакать, но сопротивляться перестала, мыча от удовольствия.       А что же потом? Польские офицеры, так и не дождавшись разрешения Марты на «игру» с Мари, ушли, а сами девы до самого утра ласкали друг друга, купаясь в море похотливых стонов.