Игра со Смертью

" Бессмертие привлекательно, пока

не осознаешь, что тебе суждено

провести его в одиночестве. "

Она стояла перед этим медленно тлеющим телом, закутанным в черные полотна ткани, скрывающее то, как неприглядна смерть для тех, кто ищет бессмертия, и смотрела на все это полным безразличия взглядом. Во времена молодости она была неудержима, полна жизни и стремлений. Ей, как и любой другой идеалистической душе, хотелось мира и процветания. Она уже давно забыла истинные цели и мораль. Ей движет только нестерпимое желание просто уснуть. Уснуть навек и больше никогда не сталкиваться с таким понятием как жизнь. Счастлив тот, для кого жизнь - это дар, а не проклятие. " Все мы, все мы в этом мире тленны, Тихо льется с кленов листьев медь… Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть." Где она слышала это? Возможно из прошлой жизни. В той жизни, когда мир казался необъяснимым, загадочным и непостижимым. Здесь, и в этом мире поперву она была так же взволнована тайнами мироздания. Что изменилось? Наверно она все же устала. Столько столетий. Она видела как создавались и рушились империи. Как людей поглощала алчность и жадность. Видела и тех, кто вопреки всему оставались чистыми душами до самого конца. История такая сука. Сука? Откуда у нее такое слово? Что она вообще делает здесь? И где она? Ей пришлось оторвать свой взгляд от груды черных, измазанных в саже одежд и оглядеться. Мужчина. Взволнованный, слегка неряшливый и очень настороженный. Он держал в руках палочку. Палочку? Ах, точно, она помнила. Эти колдуны. Колдуны в этой стране используют именно палочку, как магический проводник. Такая бездарность. Она даже грустно вздохнула. Раньше палочки были более мощными, имели большую проводимость. — Кто ты? — его голос вопреки всему был ей приятен. Он носил забавные круглые очки и имел очень необычные растрепанные волосы. Она приметила, что его необычная прическа обусловлена очень старым, практически безобидным проклятием. Кто-то из предков этого мужчины попал под горячую руку очень вредного колдуна. Не иначе. — Я? — И правда. А кто она? Пришлось медленно осмотреть себя, свои руки. Ее пальцы были тонкими и длинными, с короткими аккуратными ногтями. На указательном пальце правой руки было массивное кольцо с синим минералом. Вот оно. То, что будет куда лучше палочки. Ее магический проводник. На ней было темное парчовое платье с длинными рукавами, которые доходили чуть ли не до пола. Оно было расшито серебристым странным узором. Женщина медленно пощупала свое лицо, волосы, ощутила на голове какое-то украшение. Возможно диадема? После осмотра она так и не нашла ответа на этот вопрос и сказала: — Так ли важно, кто я? Мужчина стал выглядеть слишком растерянно. Он смотрел на нее с намеком на жалость и легким недоумением. И она, оглядываясь наткнулась на зеркало. На нее смотрела женщина невиданной красоты. Черноволосая, светлокожая, с яркими голубыми глазами. Она была холодна и безэмоциональна. — Вспомнила. — тихим шепотом произнесла и вернула свой взгляд на мужчину. — Ведьма. Я ведьма. Мое имя - Амелфа. Старая… старая ведьма. Моя жизнь текла так долго, что я знала твоего родоначальника, Джеймс Поттер. — Ведьма? И зачем ты здесь? — он не стал опускать свою палочку, но Амелфа знала, видела в его глазах осознание бесполезности данного действа. Палочка ему не поможет. — Из-за него. — она медленно указала на груду забытых темных одежд под ее ногами. Амелфа с неким наслаждением слегка приподняла подол своего тяжелого платья и ногой, обутой в легкую тканевую туфельку, наступила на прах, втаптывая его в воображаемую ей грязь. — Презренный. Гнилой. Дитя приворота. — с каждым словом ее голос наполнился холодом и силой. — Кто таков, что посмел назваться Темным Лордом? Аз есмь великая ведунья. Пророчица мира. Как дерзнул сей ничтожный колдун носить титул моего спящего мужа и порочить мое наследие? Она слегка увлеклась. Ей не стоит терять контроль. Память возвращалась медленно, текла как поток в ее голове, как и всегда после долгого сна. Потеря контроля всегда сулила бедами для окружающих. А здесь дитя. Она спокойно вернула подол на место, величественно прошла и села в кресло. — Присаживайся, Джеймс Поттер. Я расскажу. — Ее синие глаза безучастно смотрели в пространство, голос стал тихим, а слова медленными. Старой ведьме был не страшен этот ребенок. Даже если каким-то чудом ему удастся ее убить - она лишь благодарно пошлет его роду процветания. Ах, мечты-мечты. — Можешь и свою жену позвать, мальчишка. Я чувствую ее страх. Успокой ее и приведи. Смерти вы избежали. — Вы не могли бы хоть немного пояснить? — Он не сдвинулся с места и Амелфа тяжко вздохнула и выдохнула. — Что пояснять, Джеймс Поттер? Ты думаешь, я пришла, убила этого фанатичного идиота для чего? Чтобы сделать то, что он и так собирался своими руками? — Она медленно повернула голову и посмотрела глаза в глаза нерадивому колдуну. — Из столетия в столетие вы все мельчаете и мельчаете. Не ровен час, исчезнут все маги, а люди убьют саму жизнь. Я могла не заморачиваться и прийти за помощью к твоим предкам или потомкам, Джеймс Поттер, но выбрала именно 31 октября 1981 года, чтобы вновь вмешаться в естественный поток времени и спасти вас с женой. Так что будь гостеприимным хозяином. Я ясно объяснила? Он слегка попыхтел, нахмурился, но все же пошел наверх к жене. Спустя недолгие минуты вниз спустилась рыжеволосая девушка очень приятной наружности вместе с уже знакомым ей мужчиной. Она была взволнованной, но женщина чувствовала доброту ее души. Они сели напротив и в гостиной повисла слегка гнетущая тишина. — Имя мне Амелфа. — она начала, но ощутила, как разум вновь пытается уплыть и не позволить хозяйке сохранить свое достоинство. Было неприятно терять нить реальности, как случилось ранее, когда она в очередной раз забыла кто она. — Я слишком стара и хочу покоя. Моя жизнь началась…Когда? Ах, то было начало десятого века. Верно. Моя родина - степи и лесостепи, горы и бескрайние просторы славянского народа. — Она резко очнулась от наваждения и лицезрела непонимание на лицах своих собеседников. — Ныне эта земля именует себя Советским союзом. — Простите, мадам Амелфа. — рыжая прелестница перебила ее и мило, но нервно улыбнулась. — Мы с мужем правда не понимаем. Вы говорите, что живете на свете начиная с десятого века. Как такое возможно? — Вы, молодежь и правда такие нетерпеливые. Просто слушайте. Я все вам расскажу. Хотя нет. Не все. Отдельные части моей истории даже мне не поддаются объяснению. — Тогда может чаю? Мы могли бы перейти на кухню. Сегодня я испекла печенья в честь праздника. — Учись, Джеймс Поттер. Твоя жена хозяйка добропорядочная и сердечная. Береги ее и свою семью. Они перешли в столовую и Лили заварила чудесный чай. Он навевал воспоминания и располагал ее к более душевному разговору. За окном уже окончательно опустилась ночь и Амелфа, взмахнув рукой восстановила на время разговора защиту на доме, чтобы никто им не помешал до поры до времени. — Я родилась в семье потомственных ведунов. Возможно, их можно было бы сравнить с кельтскими друидами. В средние века их величали ведьмами, а ныне вы используете термин “волшебник”. Все это имеет одни корни и суть, вне зависимости от способа колдовства. Будь то ваши палочки, мое кольцо, — она легко махнула правой рукой для демонстрации, а голос был будто замогильным. — посохи, браслеты. В мире и во все времена были разные проводники, но суть магии была единой. Сам мир и мироздание пропитано ей. Наше отличие от простецов в том, что нам подвластно управлять ей, созидать с ее помощью новое, иной раз неведомое. Меня растили как скот на продажу, а я знала что была иной, отличной от них. Мне с детства ведомы такие знания, которые даже для тех людей были бы происками самого дьявола. Нынешние прорицательницы - что курам на смех, по сравнению с моей силой. Пройдет три десятилетия и Вы сами удивитесь миру, который построят обычные простецы. Но не в этом дело. — Она на пару секунд замолчала, обдумывая свои слова. Насмешка судьбы. Амелфа, будучи молодой ведуньей стремилась сделать мир лучше, используя свои знания и будучи великолепным прорицателем, а в итоге, в глобальном смысле мало что сумела изменить. Лишь только отдельные судьбы. Мир это слишком огромная паутина со множеством мелких узелков. Многое изменилось, но и так же многое осталось неизменным. — С Вами все хорошо? — Джеймс Поттер. Одна из неизменных констант. Она несколько раз пересекалась с его предками и ни одно из ее действий не пошатнуло его рождение. Круги на воде? Смешно. Такую теорию мог выдвинуть лишь тот, кто ни разу не сталкивался с такой длинной жизнью, как у нее. — На твоих волосах проклятье, Джеймс Поттер. Я сегодня добра, хочешь сниму? — Его жена чуть не подавилась чаем от смеха, а мужчина насупился, точно ребенок, которому предложили невкусную кашу на завтрак. — Твой сын, сыновья твоего сына, твой отец, отец твоего отца и его брат. Вы все прокляты на вечный бардак на голове. У Линфреда и Хардвина таких проблем не было. Кто же из твоих предков кого-то обозлил? — Серьезно проклятие? — Поттер даже как то расслабился. Доверчивый и храбрый мальчик. — Оно не несет в себе дурного. Лишь чья-то шалость или мелочная месть, не более. — Не снимайте. — вклинилась Лили. — Ему это идет. Думаю Гарри это тоже не помешает, раз оно не опасно - оставьте как есть. Мне нравится. Девушка игриво подмигнула мужу, а в груди у Амелфы поселилось знакомое чувство печали от утраты, когда она посмотрела в ее чудесные глаза цвета молодой травы. — Я отвлеклась. У нас не так много времени на душевные разговоры. Вскоре после моего полного раскрытия, в возрасте пятнадцати лет я покинула родные края. Путешествовать, будучи не ограниченной как простецы, было легко. Мои предсказания помогали мне идти по пути с легким сердцем. Я помогала страждущим, спасала детей, несла добро даже туда, куда не просили. Когда мне исполнилось двадцать три, я впервые ступила на Шотландские земли. Именно там я познакомилась со своим будущим мужем. И именно на этих землях меня проклял он же. Встретив его, я окончательно поняла, что за мир окружает меня, какое будущее его ждет. Уже тогда я знала, что однажды, под патронажем Английских земель родится и будет жить Гарри Джеймс Поттер. — Она видела круглые глаза ее слушателей, но не щадя их чувства продолжила: — Маленький мальчик. Ему было суждено стать сиротой 31 октября 1981 года. Стать тем, кого в народе будут звать Избранным, Мальчик, который выжил. — Да кто Вы такая? — Джеймс! — Нет, Лили. Это слишком. Она заявляет, что родившись в десятом веке знала про нашего сына уже тогда. Амелфа шевельнула указательным пальцем и Поттер замолчал. Ей было такое ни к чему. Истерики, паника, нервозность. Все это слуги беды и предвестники ошибок. — Джеймс Поттер. У тебя передо мной долг Жизни. Уваж древнюю как само мироздание магию. Да. Я знала. И про Вас, и про Вашего сына. И что? Мое знание позволило Вам сейчас жить, а не умереть от рук потомка Салазара Слизерина. — Она сняла заклятие немоты и продолжила: — В Шотландии я познакомилась с четырьмя великими по тем временам волшебниками. Вы их зовете Основателями. Я видела как воздвигался Хогвартс, как росли над землей его башни. Обычно мои пророчества не показывают события дальше, чем за пару лет, максимум десятилетие, но есть те знания, с которыми я родилась. Ваша история одно из таких знаний. Тогда я была деятельной натурой, не смыслящей об этой жизни многое, не ведающая. Одним словом дите. Хотела повлиять на будущее, дать тому мальчику возможность на полноценную любящую семью, а в итоге попалась в свои же сети. Каждое пророчество по сути своей самоисполняющееся. Взять в пример Вас. “Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…” Слова были произнесены, услышаны. Этот жалкий мальчишка решил переиграть судьбу и впутался в это пророчество. Оно исполнилось бы, если бы я его не убила раньше. Проигнорируй он его, у него было бы куда больше шансов выиграть эту войну. Выбери он другого мальчика, то именно он бы стал его противником. И я. Именно из-за того, что хотела повлиять на далекое будущее, впуталась в свое же пророчество. Познакомившись с основателями, я влюбилась с Салазара. — Лили и Джеймс охнули, а Амелфа усмехнулась. — Он был красив, амбициозен, и далеко не так ужасен как ныне его описывают. Я подумала, раз так, то почему бы мне не быть ему опорой, любить его и направлять по жизни. Есть такая поговорка: муж - голова, а жена - шея. Куда шея повернет, в ту сторону голова и смотрит. Бо'льшей ошибки я и не совершала в своей жизни. Мои собственные потомки творили столько ужасных вещей. Как Я могла породить нечто подобное? — Амелфа махнула в сторону прохода, где до сих пор, в гостиной валялся прах Тома Реддла. — Но даже тогда, когда я рожала своих детей, я не знала что колесо запущено, и обратной дороги нет. Мой муж из года в год все больше ударялся в темную, жуткую магию и все закончилось тем, что он сам, своими руками проклял меня. Он знал как извращенно отомстить мне, ведунье, магу, гармонирующему с природой, с самой жизнью. Многие грезят о вечности, но не каждый готов к ней. Николя и его жена уникумы. Встречала их несколько раз. Мне немного тошно от того, что подаренная мной кровь стала основой такого жуткого камня. И вот я здесь. Исправляю то, что сама же и запустила. Если бы я внимательнее отслеживала свою родословную и реже уходила бы в долгий сон, то заметила бы раньше то, что мое вмешательство не только не помогло, но и так удачно подыграло мирозданию. Она замолчала и сфокусировала взгляд на женатую пару. Она видела как они буквально переваривают своими головами новую информацию. Возможно она стала слишком далекой от нормального восприятия действительности и ее рассказ получился несколько сумбурным? — То есть, — начал Джеймс. — было так: Вы родились, увидели будущее через более чем девять столетий, поехали путешествовать, встретили Салазара Слизерина, дальнего предка Темного Лорда, и решили, что сможете исправить это будущее став его женой и исправив тем самым его личную судьбу. Но вместо этого Вы только пошли по предначертанному пути и все пошло именно так, как вы предсказали, а сейчас Вы пришли убить своего последнего потомка, чтобы завершить этот путь. Я ничего не упустил? — Ты уловил суть верно, Джеймс Поттер. Но здесь я не только ради этого. — она качнула головой и почувствовала шевеление своих тяжелых и объемных серег. — Я здесь чтобы завершить свой путь. Будет символично распрощаться с жизнью в день, который хотела изменить и возможно мироздание оценит иронию и пощадит мою душу дав ей долгожданный покой. — Вы хотите умереть? — ахнула Лили. Рыжая девушка забавно встрепенулась и вызвала легкую улыбку у старой ведьмы. — Для высокоорганизованного разума смерть - это очередное приключение. Именно такие слова возможно произнесет, а может быть теперь и нет, Альбус Дамблдор. И я склонна с ним согласится. — И как Вы хотите уйти? — настороженно уточнил Джеймс. — Потребовав долг Жизни у последней живой ветви рода Певерелл. — Что? — Лили недоуменно заморгала, пытаясь понять сказанное. — Это лишь сказка. — Джеймс покачал головой и посмотрел на нее с большой долей скепсиса. — А не сказка ли то, что перед вами сижу я? — Амелфа устала, но не позволила себе ослабить осанку. — Современная теория не совсем верна. Собрав три подарка Смерти ты не станешь ее повелителем. Собрав дары вместе ты всего лишь пригласишь ее к себе, чтобы она забрала свои дары обратно. Возможно ты сможешь попросить у нее что-нибудь взамен, но я бы не советовала. Неоспоримо верно то, что пишется в той сказке о коварности Смерти. Ее дары - это проклятия. Лишь Игнотус Певерелл был настолько неискушенной до величия, власти и славы человек, что смог обмануть саму Смерть. Ты такой, Джеймс Поттер? Если сомневаешься - то даже не пытайся. Лишь погубишь себя и свою семью. — Но даже если все так, сейчас у меня нет ни одного из даров на руках. — Я знаю. Именно поэтому я сейчас сниму защитный барьер. Не пройдет и пары минут, как сюда заявятся человек, у которого на руках два дара из трех. Тебе придется показать ему свои воспоминания обо всем, что тут произошло. Все до мельчайших подробностей. Передай Альбусу Дамблдору, что я вернусь через два часа со всеми осколками души Тома Реддла и если этот человек не будет здесь вместе с Бузинной палочкой и Мантией-невидимости - я рассею эти души по миру, и в следующий раз, когда лорд Волдеморт воскреснет - я не буду его вновь убивать и брать грех за истребление своей плоти и крови. Это ваш единственный шанс избавиться от скверны и увидеть все три дара смерти вместе. Она взмахнула рукой и переместилась в первый пункт сегодняшнего своеобразного квеста: собери пять частей Тома - получи долгожданный покой.

***

Дверь с грохотом распахнулась и Джеймс неосознанно подскочил и прикрыл собой Лили. На пороге был взбудораженный Бродяга и директор. — Джим, Лил! — Сириус просто влетел в них и Поттеру с трудом удалось удержать всех на ногах. — Я так испугался. — он услышал всхлип друга и тот прижался куда крепче, стискивая объятия. — С нами все хорошо, Сириус. Мы живы. — в голосе Лили тоже слышались слезы. — Лили, Джеймс. Что здесь произошло? — Дамблдор был хмур и серьезен. Поттер редко видел директора в таком состоянии. Обычно он был более благодушен и задорен. — Директор, я даже не знаю как все объяснить… — Защита пала, Джеймс. Это может означать только одно. Хранитель тайны выдал ваше местоположение. — Я убью его! Чертов предатель. Хвост поплатится за это! Блэк настолько разошелся, что разбудил Гарри и тот заплакал. Его жена взволнованно вырвалась из объятий и выдала: — Думосбор отца, Джим. Покажи им, а я пока покормлю и успокою Гарри. Он кивнул и проводил свою жену взглядом на второй этаж. Рука на автомате растрепала волосы и он посмотрел на своих очередных ночных гостей. — Она права. Я не найду слов, чтобы все нормально объяснить. Лучше и правда показать, но сначала: директор, можете ли вы отправить патронус в Аврорат и дать наводку на Питера Петтигрю? Он был настоящим Хранителем. Он сдал нас Волдеморту. Альбус сверкнул своими очками и не сдвинулся с места. — Не Сириус? — Я же говорил Вам! — Блэк вновь потерял контроль над громкостью и Джеймс шикнул на друга. — Нет. Мы хотели обмануть всех. Как видно мы доверились не тому человеку. — Тогда Вас срочно нужно перепрятать. Волдеморт не остановится, Джеймс. — Он мертв. — Что значит мертв? — спросил шокированный от откровения Бродяга. — И кто его убил? — Альбус поддался чуть вперед, выражая нетерпение, а глаза за очками слегка расширились. — Именно для этого я и зову Вас к думосбору. Это слишком сложно описать…

***

Она оставила Хогвартс напоследок. Здесь было больше всего дел. За последний час она побывала во Франции и забрала свой камень у Фламеля, в Уилтшире отыскала дневник в поместье Малфоев, Медальон стащила из под зорких глаз старого эльфа в Лондоне. Проникнуть и тихо отыскать в Гринготтсе чашу было сложнее всего, но для нее не составило особого труда. Не обремененная моралью и с силами превосходящими нынешних жителей - дел всего на двадцать минут. В Литтл-Хэнглтон она забрала кольцо и теперь настала очередь Хогвартса. Ее старого друга. Его стены видели всякое, по его каменным полам ходило много поколений волшебников самого разного толка. Она стояла перед воротами замка и впитывала его красоту и величие. Столько надежд Амелфа похоронила в его каменной кладке перед тем как покинула родные стены. Здесь жила и умерла девушка, полная силы и воли. Она взмахнула рукой раз и наложила чары невидимости. Со вторым пассом сотворила заклинание отвлечения внимания. Легким движением пальца заглушила для посторонних свои звуки. Ей бы хотелось расслабится, пройтись в последний раз по кромке леса, заглянуть в гости тамошним долгожителям, но она пресекла свои порывы и твердым шагом направилась в сторону главного входа. В последний раз она войдет в эти двери только на правах последней живущей Хозяйки. С ее смертью замок больше никогда не будет удостоен принимать в своих стенах ни одного потомка создателя. Цокот ее каблуков звонко отражался в пустынных коридорах. Она направлялась на восьмой этаж. Комната Так-и-сяк. Выручай-комната. У нее было много названий, но ни одно из них не приблизилось к оригиналу. Это комната - кабинет и детище Годрика. Его забавляло часто менять обстановку и практически жить в ней круглые сутки. Захотел потренироваться - вот тебе просторный зеркальный зал с манекенами. Хочешь спать? Спи на здоровье. Она трижды прошла перед нужным местом и широко распахнула резные двери. Печально видеть такую захламленность столь прекрасного создания. Амелфа быстро приступила к поискам. Крестраж сложно отследить, но это не значит что невозможно. Если у тебя есть первоначальный носитель души, или же другая его часть - поиски не составят особого труда. Найдя диадему - она быстро вышла из комнаты. Первоначально женщина собиралась сразу же уйти, но проиграв в битве со своим сердцем снова трижды прошла вдоль стены. На этот раз массивная дверь была из красного дерева и украшена золотистыми вензелями. Она слегка дрожащей рукой ухватилась за ручку и медленно открыла вход. Сглотнув, Амелфа все же перешагнула порог, прошла чуть дальше и не удержавшись поджала губы. — Я думал ты никогда не придешь ко мне, душа моя. Она сразу же пожалела о своем порыве и прикрыла глаза, лишь бы не видеть его портрет. Хотелось по детски зажать уши и бегом бросится наутек. — Посмотри. — она еле заметно, но упрямо мотнула головой. — Открой свои прекрасные глаза, Амелфа и посмотри. И она подчинилась. Медленно, будто бы через силу открыла глаза и в поле зрения сразу оказался портрет. Мужчина на нем был уже далеко не молод. С пышной рыжей бородой и такой же рыжей гривой волос, одетый в бордовые парчовые одежды с золотой вышивкой. Его теплые зеленые глаза цвета молодой травы улыбались ей. Глаза жгло и она быстро проморгалась не теряя внешней отстраненности и прохлады в выражении лица. — Ты все так же прекрасна. — Я все так же жива, Годрик. — она сглотнула и окончательно взяла под контроль невыплаканные слезы. — Он поступил слишком жестоко с женщиной, что любила его всем сердцем. — мужчина расстроенно покачал головой и тяжело выдохнул. — Я положила на его алтарь всю жизнь, а он проклял меня за то, что я воспротивилась его идеям. — Мой друг всегда был полон стремлений. — Он уничтожил меня. Его стремления были дороже женщины, что посвятила себя лишь ему. Она почувствовала как сзади материализовалось любимое кресло Годрика и она плавно опустилась в него, придерживая тяжелую ткань юбки. — Зачем ты здесь? Ты же знаешь, я не хочу слушать о том как сильно ты его любила. — Я здесь чтобы исправить свои ошибки. — она осмотрелась вокруг и отметила, что кабинет был точно таким же как и при жизни великого волшебника. — Сегодня я убила своего последнего потомка. — Вот как? — мужчина забавно склонил голову и вызвал у нее теплое чувство ностальгии. — И за что? — Негодный выродок пять раз расколол свою душу в поиске бессмертия и стал терроризировать волшебный мир в попытке очистить его от грязной крови простецов. — ее холодные голубые глаза сверкнули в теплом свете кабинета. Годрик басовито рассмеялся и пригладил рукой рыжую бороду. Долго его веселье не продлилось и он с горестью прорычал: — Что за! Им всегда мало. Почему им всегда мало, тогда как я всего лишь хотел твоей любви, Амелфа? — Прости. Я слышала, что ты так и не женился. — На что мне другие женщины, когда я не смог завоевать сердце возлюбленной? — Прости. — она все же опустила голову. — Я пришла попрощаться. Сегодня я наконец смогу обрести покой. — Ты нашла выход? — с затаенной надеждой спросил старый лев. — Старушка Смерть оставила запасную дверь приоткрытой. Сегодня сложились все карты и я пришла в замок забрать последний кусок души. — Что ж, твоя жизнь была слишком долгой. Пора уйти на покой, душа моя. Думаешь мы встретимся? Там? — Я просто хочу тишины, Годрик.

***

После кабинета, она направилась вниз. В подземелья. Следующим пунктом у нее стоял Василиск. Крестражи должны быть уничтожены до ее смерти. Лишь так она сможет со спокойной душой уйти без оглядки. Вход в тайную комнату был все еще на месте. Идиоты, что сделали из прогулочной дыры для змея вход в комнату - что есть идиоты. Вход был в самой глубокой части подземелий, Скрытый паролем за картиной самого Салазара. Она подошла к заколдованной старыми чарами двери и с грохотом открыла ее. Было видно, что за все века никто так и не нашел эту маленькую комнатушку. — Я надеюсь ты тут сдох со скуки, презренный. — она бойко отстукивая каблуками подошла к портрету ненавидимого всем сердцем мужа. — Ты все еще жива, истеричная баба. — на своем портрете Салазар был молод, практически так же молод, как в тот год, когда она вышла за него. — Зачем пришла? — Letum non omnia finit. — Нет. — Ты знаешь правила. — Она гордо вздернула подбородок и прищурила свои светлые глаза. — Letum non omnia finit. Против воли нарисованного мужчины портрет отворился и она зашла во всея святых комнату Салазара Слизерина. Долго идти вниз не пришлось. Этот вход был только для знающих. Перед ней предстал апогей нарциссизма ее мужа. Лишь такой как он мог сваять свою голову высотой достигающей пятиметрового потолка. Призвать василиска не составило труда. Змей давно потерял рассудок. Убить его было слегка сложнее, но тоже не критично. Труднее всего было вырвать прочно сидящий в пасти клык, но и с этим она справилась. — Что ты там делала? — орал портрет, когда она все же вышла из комнаты. — Ответь! Амелфа! Это клык? — с каждым словом его голос становился более истеричным, но она не собиралась отвечать. — Ты, бешеная сука, убила моего питомца?! Амелфа!!!

***

Она шла к выходу из замка. Как и вошла, она так же выйдет отсюда - как Хозяйка. В этот раз наверняка оставит все позади и теперь точно никогда сюда не вернется вновь. Стены пели прощальную мелодию, а она проводила кончиками пальцев по кладке, отдавая накопленною силу самому замку. В воздухе чувствовалась магия. Тусклые старые портреты напитывались цветом, огонь факелов разгорался ярче, вековая пыль покидала коридоры с потоками воздуха и уходила наружу. Прорехи меж кладкой заполнялись мелкими камушками, перекрывая дыры и делая коридоры теплее и уютнее. В замок будто вливалась сама жизнь. Это была ее последняя дань давнему другу. Она вышла на порог замка и с хлопком исчезла на последней ступени. Хогвартс вздохнул.

***

Амелфа уничтожила каждую часть души еще до того, как вошла в дом Поттеров. Ранее она успела заглянуть за завесу и убедиться, что Дамблдор понял ее верно. Не нарочно, но все же с долей королевского достоинства она вошла в гостиную и небрежно бросила четыре бывших крестража из пяти в кучу черной ткани, бывшей лордом Волдемортом. — Я рада, что все участники сегодняшних великих событий на месте. — Мадам, я рад знакомству со столь, не постесняюсь сказать, великой личностью. — Альбус встал, приветствуя гостью. Блэк подскочил с дивана словно ужаленный и с любопытством смотрел на нее. Джеймс и Лили вставать не стали, рассудив что сейчас это лишнее. — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Наслышана о Вас. Спасибо за сотрудничество. — К чему это. Я не смог отказать себе в удовольствии помочь Вам, мадам. Тем более вопрос не столь тривиален и требовал внимания. — Не будем излишне расшаркиваться, Альбус. Если у Вас есть вопросы - то задавайте их, я отвечу. Мне опротивело ждать. — она подошла к свободному креслу и с грацией села, сохраняя осанку. Дамблдор и Блэк тоже сели. — Я даже и не знаю что спрашивать. — очки-половинки словили блик и задорные глаза загорелись живостью ума. — Вы, верно, не знаете, откуда у Вас появились знания о столь далеком будущем? — Увы, но нет. Я с ними родилась. Даже если и знала раньше, то давно позабыла. Человеческий разум не может запоминать все подряд. — Вот как. Такая потеря. — Отнюдь. Как мы можем судить по моему примеру: такие знания - опасность. — Ах, — улыбнулся директор. — я имел ввиду, жаль что вы не помните. Мне не нужны знания о будущем. — Хорошо. — А Вы бы не могли рассказать что-нибудь об основателях? — молодой Сириус Блэк. Сегодня должна была надломится его судьба. Судьба этого молодого человека с живыми глазами полных интереса. — В основном Ваши предания передают правдоподобную картину, мистер Блэк. Годрик Гриффиндор был храбрым воином, который ратовал за честь и благородство. В кругу друзей был шутливым и живым мужчиной, который не чурался низшего сословия и старался помогать всем и каждому. Шляпу он правда зачаровал в шутку. Кто бы мог подумать что способ действительно приживется. Кандида, женщина властная и горделивая, больше жизни ценила знания и ученые прорывы. Лишь на пороге смерти она вспомнила о дочери, но и та умерла вскоре после своей матери. Сейчас Елена призраком слоняется по коридорам Хогвартса в роли Серой Дамы. Пенелопа, вопреки общему сложившемуся сейчас мнению, не была добрячкой. Она ценила верность ничуть не меньше чем Годрик, но в отличии от него больше благоволила трудолюбивым и целеустремленным магам. Этот презренный — она махнула в сторону праха Тома. — убил ее последнего потомка в погоне за Чашей. Что до Салазара… — Амелфа задумалась и отвела взгляд. — В начале своего пути он не терпел простецов с магией потому что те были отвратительно необразованными. Сторонился глупости, будто это адский огонь. Кандида тоже недолюбливала их, но она уважала тех, кто превозмогая себя стремился к новым знаниям. Салазар же не имел терпения к обучению безродных отщепенцев. Лишь в тот момент, когда его разум затмила алчность к любому виду магии, в том числе и более темной магии, отвратительней Круциатуса, темнее Империуса и смертоноснее Авады, он стал не просто недолюбливать простецов, он их возненавидел. Ему претило делиться с ними знаниями, а в глазах появился блеск безумия. И тогда все пошло под откос. Этого достаточно? На ее небольшой монолог в гостиной повисла задумчивая тишина. Альбус смотрел на огонь в камине, Джеймс поглаживал жену по спине, а она видимо уплыла в своих мыслях куда-то дальше, Блэк хмуро смотрел на свои руки. — Как нынешний директор школы я не могу не спросить, знает ли мадам заклинания для подпитки и поддержания замка? — Сегодня, уходя из его стен, я поделилась с ним первородной магией создателей, что скопила за свою долгую жизнь. Ему хватит этого на минимум на пять веков. Этого достаточно. — А дальше? — все же уточнил Дамблдор. — Ничто не вечно, Альбус. Империи рождаются и гаснут, годы идут. Всему приходит свое время. — Для Вас это время пришло сегодня? — Если Смерть будет щедра, то да. — Тогда я не вижу смысла оттягивать, раз Вы так торопитесь закончить свой путь. — Проживи вы с мое, тоже торопились бы. — она встала и с высоты своего роста осмотрела присутствующих. — Я настоятельно рекомендую каждому, кроме наследника Игнотуса, не следовать за нами, но я так понимаю отговорить вас, Альбус, будет не в моей власти? — Я бы не хотел пропустить торжество Смерти.

***

Она отвела двоих своих сопровождающих на опушку местного леса. Ей предстояло сначала обезопасить островок, чтобы залетные простецы или же колдуны не помешали ритуалу. Закончив приготовления она в упор посмотрела на Директора. — Отдайте ему дары. Альбус без вопросов передал Поттеру мантию и палочку. Джеймс слегка замялся, но накинул свою давнюю подругу на плечи, а директорскую палочку покрепче сжал в руке. Амелфа подошла к потомку Певерелла и на ладони протянула кольцо с воскрешающим камнем. — Подождите. — вмешался директор. — Я могу сначала взглянуть на камень? Уж очень любопытно. — Вы же понимаете, что мертвые - мертвы, Альбус? Ваша сестра не ответит на интересующий вас вопрос. — Вы жестоки. — Дамблдор даже слегка вздрогнул. — Она не ответит, потому что не знает? — Верно. Она понятия не имеет чей был луч. Простите себя, потому что она Вас и не обвиняла. — Амелфа отвернулась от директора и настойчиво указала Джеймсу на кольцо. — Надень его на палец, Джеймс Поттер. Женщина отошла на пару шагов и ее юбки зашуршали по опавшей листве. В тишине защитного купола это слышалось особенно четко. Молодой мужчина надел кольцо и так и замер, немного комично. Он прижимал обе руки к своей груди, а плечи были скрыты от взгляда. В глазах легкая растерянность и поджатые губы отражают его нервозность. — Не заставляй меня долго ждать. Я знаю, ты здесь. — Прошло девятьсот шестьдесят семь лет. — голос невидимого существа мелодичным эхом расходился по пространству и бился о прозрачный купол, не выпуская тот за пределы. — Да. Именно столько мне лет. Я знаю. — Амелфа нахмурилась, но стояла все так же уверенно и сохраняя гордость, что отражалось лишь в ее позе и легком повороте головы. — Ты не покажешься? — Мой лик видят лишь души, что я забираю. Ты проиграла, Амелфа, дитя природы. — Проиграла? — такого поворота она не ожидала. Разве она настолько опрометчива, что бы играть со Смертью? — Твоя память не полная. Ты не можешь помнить то, что происходило за гранью. Сейчас исправим. Джеймс ахнул и она перевела взгляд на спутников. Альбус застыл каменным изваянием, и казалось что даже не дышал. Нет. Он действительно окаменел. Поттер же напротив с широко раскрытыми глазами смотрел прямо на нее. Его руки медленно опустились вниз. Амелфа посмотрела на свое тело и тоже застыла в удивлении. Она слегка сияя, сменила свое привычное платье на узкие джинсы и черный свитер. Краем глаза зацепилась за локон длинных волнистых русых волос. Голова резко стала легкой. Будто вековой камень, сковывающий разум осыпался мелкой крошкой. Она одновременно все вспомнила, и многое забыла. — За что ты так со мной? — глухо спросила девушка. — Я не этого хотела. — Ты хотела изменить историю. Хотела повлиять на события, прожив еще одну жизнь. Тебе был дан великий дар за твое благородство в прошлом. — Я лишь хотела… желала счастья. Хотела что бы одинокий мальчик был счастливым. — Я дала тебе возможность. — Что? — она настолько опешила, что резко подняла голову и выдала в пустоту более злым голосом: — Какая это была возможность?! Твой дар стал самым настоящим проклятьем! — Вместо того, что бы быть вершительницей судеб, — голос Смерти был все так же мелодичен, спокоен и раздавался будто отовсюду и ниоткуда одновременно. — ты должна была просто жить. — Я и жила! — Она потеряла весь контроль и уже не скрываясь прокричала во всю мощь. — Я жила! Посвятила всю себя этой жизни! И что? Моя кровь и плоть бесновалась веками на этой земле! Если бы этот бесчувственный чурбан не проклял бы меня на столетия мук, я бы не изменила бы ничего! — Салазару Слизерину было не суждено иметь ни одного потомка ни при жизни ни после. Его душа была черна и порочна. Амелфа горестно и с надрывом выкрикнула: “Ха!”, а потом залилась слегка безумным смехом, что слегка оглушил ее единственного живого слушателя. — Ты проиграла, дитя. Проиграла не игру со мной, а свою жизнь. Жизнь, дарованную в благодарность. Ты совершила великий грех. — Нет… — она отняла руки от лица. — Нет… — осела на опавшую листву и уткнулась головой в колени. — Не надо. — Ты погубила свой род. — Он был рожден моей глупостью. — тихо пробормотала она. — Своими собственными руками. — Я была обязана исправить свои ошибки. — на грани шепота ответила Смерти. — Ты будешь наказана за свои поступки. — Просто даруй мне покой, молю. — Да будет так.

***

На поляне стоял Джеймс. Он все еще не совсем понимал что произошло. Сначала мадам стояла перед ним в привычном виде, и в следующий миг вместо нее оказалась молодая девушка не старше его самого. Она была красива, но не той величественной красотой, что прежде. Скорее миловидная и миниатюрная. А потом и она исчезла. Рассыпалась прахом на том самом месте, куда опустилась в своем горе и Джеймс остался один. Ну как один… Не считая Дамблдора, что был все так же неподвижен. Вокруг была гнетущая тишина и даже он сам практически не дышал. — Джеймс Флимонт Поттер. — прогремело прямо у его уха. — Потомок Игнотуса. Я забираю свои дары. Они сыграли свою роль. — Что… — он запнулся, не зная как именно задать свой вопрос. — Что с ней произошло? — Она была наказана и благословлена одновременно. — Это как? — Поттер всерьез задумался о том, что напьется сегодня до чертиков, лишь бы забыться. — Она хотела покоя, а значит будет жить дальше. В новом теле, с новой судьбой. — Это наказание. — констатировал Джеймс. — Верно, потомок Игнотуса. Благословением же будет начало с чистого листа без памяти прошлого. — Это очень…Хм…— он облизнул пересохшие губы. — Щедрый дар. — Ее жизнь будет зависеть только от нее самой. В этой она отвергла дар судьбы. Она должна была прожить счастливую жизнь с Годриком Гриффиндором в кругу своих детей и внуков, а выбрала путь одиночества и страдания. В следующей же жизни ей придется постараться, чтобы склеить то чистое сердце, что разбила в этой. Душа Гордого Льва переродилась, но боль прошлого осталась осадком в его характере. — Жестоко. — Было бы куда хуже, не исправь она то, что наворотила. В той жизни лев умер одиноким, а в этой бы погиб молодым. Он заслужил, чтобы его любили, и она обязана постараться. Иначе быть ей одинокой и в этой жизни. У твоей дочери будет интересная жизнь, Джеймс Поттер.

***

Девятнадцать лет спустя. — Ну Фред! — Ты просишь слишком многое! Вдоль пролеска быстрым шагом шел высокий рыжеволосый молодой мужчина двадцати двух лет в выходном, бордового цвета костюме, за которым семенила "вчерашняя" школьница. Ее черные пышные волосы были в легком беспорядке уложены в красивую прическу, а зеленые глаза сверкали озорством. — Всего один поцелуй, Уизли! — Отстань, Эми. Это уже действительно не смешно. Юбка ее синего платья развивалась от быстрого шага и слегка путалась между ног. — Да кто смеется?! Фред Уизли, будь ты истинным Гриффиндорцем и встреть опасность в моем амплуа лицом к лицу! Она неожиданно врезалась в широкую спину, не успев затормозить, когда он остановился. — Ты обвиняешь меня в трусости? — спросил он, резко развернувшись. Как заставить парня, хоть и бывшего студента факультета гордых львов, действовать вам в угоду? Предположите вслух что он трусливый заяц, а не лев. — Но ты же убегал! — Ты не оставила мне выхода. — он мстительно дернул ее за свободно выпавшую из прически черную прядь. — Ты всегда убегаешь. — с тенью легкой обиды уже тише посетовала Поттер. — Я действительно люблю тебя, Фред Уизли. Возьми на себя ответственность. — Ты…Ха-а-а…— он на секунду прикрыл свои голубые глаза и потом вновь посмотрел на собеседницу. Лучшая подружка его младшей сестры. “Вчерашняя” выпускница. Да он помнит как у нее из носа капало, когда она ревела над смертью своего кролика. Девочка-проблема бегала за ним как хвостик все то время, что он ее знал. Она его даже ни разу с Джорджем не спутала, хотя мать родная иногда не признает. И сейчас он с обреченностью осознавал, что девочка-проблема стала совсем уж девушкой-головной-болью. Такой милой, забавной и маняще-прекрасной. — Эмилия Амелфа Поттер, ты мне буквально не оставляешь выбора. — Кого ты там выбирать собрался? — одна скрестила руки и упрямо вздернула подбородок, сверкнув своими травянисто-зелеными глазами. — Это могу быть только я и никак иначе, Фредерик Гидеон Уизли. — И правда. — он беззлобно усмехнулся и наклонившись чмокнул в надутые губы маленькой бестии. — У меня не было ни единого шанса в этой жизни. Конец.