Synthesize Me

Бар в каюте SR-2 Normandy Приглушенный синий свет иллюминатора. Мерный гул двигателя. Слышны отдаленные шаги по палубе. Шепард сидит, откинувшись в кресле, наблюдая за сияющей пустотой дальних звезд. Запах озона, пластика и старого дорогого напитка — Turian Brandy (уже выпитого). Униформа Альянса расстегнута, рукава закатаны, на груди вырисовываются шрамы. Взгляд затуманен. Чуть оголенные импланты отсвечивают красным. Волосы растрепаны. Во взгляде — неподъемная усталость. Час назад она отрапортовала о потере Тессии и провале миссии. Горечь обжигала губы — и от потерь, и от напитка. Она не привыкла проигрывать. В каюту входит Сузи — безупречна, как всегда. Останавливается в стороне и наблюдает. Ее "кожа" из белого полимера кажется холодной в полумраке, оптические сенсоры мягко мерцают. Она — воплощение чистого синтеза и аналитического ума. – Шепард. Ваши показатели стресса превышают допустимые нормы на 87%. Алкоголь является неэффективным... Шепард допивает стакан, ставит его с грохотом. – Замолчи, Сузи, – капитан поворачивается к синтетику. Ее голос хриплый, с вызовом. Взгляд фокусируется на силуэте. – Впрочем... Говори. Сузи выдерживает паузу, руки сомкнуты за спиной. – У меня вопрос о человеческом поведении, – замолкает на мгновение, словно оценивая возможную реакцию Шепард. – Почему люди часто поддаются интимной близости в момент стресса? Внезапно в глазах Шепард зажегся опасный огонек — смесь ярости, отчаяния и подавленного желания. Ее мир — это давление, кровь, невозможные решения. Она поднялась с кресла и подошла ближе. Двигалась резко, чуть неуверенно. Ей хотелось использовать ее, забыться. – Зачем вы, синтетики, вообще спрашиваете про наши «глупые человеческие ритуалы»? Про... это? – Она сделала жест в воздухе, ее взгляд скользил по безупречной фигуре Сузи с внезапным интересом. Сузи наклонила голову, сенсоры сфокусировались. – Запрос направлен на понимание мотивации и нерациональных паттернов поведения для улучшения взаимодействия, – синтетик выдержала паузу, проследив за взглядом Шепард. – Ваша текущая реакция, капитан, также представляет значительный интерес. Это проявление агрессии или... приглашение? – Приглашение? – Короткий, горький смех. Лицо Шепард стало серьезным; она замерла, словно принимая решение. – Да, черт возьми... "Won't you come and let me dive... Because you're whatever we like..." Женщина сделала шаг навстречу, движение немного запоздалое. Резко прижала Сузи к стойке бара — не с силой, способной повредить, а с властным напором. Ее горячие, шершавые от оружия ладони контрастировали с идеально гладким, прохладным полимером "кожи" синтетика, оставляя невидимые отпечатки пота. Шепард искала хоть какое-то несовершенство, шов, кнопку... Но нашла только холодную гладь. Она чувствовала едва уловимую вибрацию внутри корпуса Сузи — что это? Гул систем охлаждения или реакция сенсоров? "Start the play... Synthesize me..." Сузи фиксировала учащение пульса капитана, расширение зрачков, повышение температуры кожи — данные стекали потоком. Шепард водила пальцами по "коже", как по дорогому прибору. Движения ее были грубоваты, но сквозили в них проблески любопытства, смешанного с желанием. Она коснулась того места, где у человека была бы ключица. Сузи осталась неподвижной, но ее оптические сенсоры следили за каждым движением, анализируя прикосновения. Шепард поцеловала Сузи. Не в губы, а в место соединения шеи и плеча. Ее губы — горячие, влажные. "Кожа" синтетика — абсолютно инертная, гладкая, без вкуса и запаха. Это не поцелуй человека, это поцелуй в идеально отполированную статую. "Make me your love and hate machine..." Оптические сенсоры Сузи замерцали интенсивнее, сфокусировавшись на лице Шепард с микроскопической точностью, фиксируя каждую каплю пота на висках, расширенные зрачки, микро-подрагивание век. С плавностью, лишенной мышечного усилия, Сузи подняла руку. Движение нечеловечески точное, без малейшего колебания. Ее пальцы — такие же гладкие и прохладные, как и остальная "кожа" — мягко коснулись виска Шепард. Не отстраняя, а исследуя. Пальцы скользнули вниз по влажной коже фиксируя температуру, текстуру, частоту пульса. Затем они проследовали по линии скулы к углу дрожащих губ женщины. Большой палец застыл на мгновение, ощущая влажность и тепло выдоха, прежде чем провести по нижней губе, собирая данные о составе пота, слюны, микрочастицах бренди. "Start the true emotion scheme... Till I'm no longer forced to keep my vital functions..." Шепард замерла под этим холодным аналитическим прикосновением. В нем не было ни страсти, ни нежности — только бесконечное любопытство машины. Но для ее взвинченных нервов, для ее жажды хоть какого-то ответа, это стало искрой. Ей почудилось, будто гул внутри корпуса Сузи слегка усилился, стал ритмичнее — почти как сердцебиение. Мерцание оптических сенсоров в полумраке казалось не просто сбором данных, а… вниманием. Глубоким, бездонным вниманием к ее человеческому распаду. Тени играли на изгибах полимерного тела Сузи, подчеркивая его искусственность, как у дорогого андроида. Мерцание ее сенсоров — единственные «живые» огоньки. На контрасте Шепард — мягкая, уязвимая. Пот на ее висках, растрепанные волосы, полузакрытые глаза — чистая, несовершенная биология. Она наклонилась, и ее губы — влажные, соленые от пота и бренди — прижались к тому месту, где у органического существа была бы яремная впадина. Это был не поцелуй нежности, а жест отчаяния, попытка оставить след, заставить холодный материал хоть как-то реагировать на человеческое тепло. Она ждала хоть чего-то: малейшего изменения температуры, звука, вибрации... "I'm half-alive / My skin is intact / I'm only staring at..." Шепард полужива от усталости и стресса. Захлебываясь, в отчаянии и желании, она прошептала Сузи: – Ну же... покажи, на что способна... Синтезируй это. Синтезируй хоть каплю... чего угодно. Ответь мне. Ей так хотелось, чтобы Сузи «смыла» ее боль, напряжение, человеческий мусор. И, спустя мгновение, ей почудилось, что тело синтетика «потеплело», стало мягче, «бархатнее» в ответ на ее мольбу — будто вибрация и свет сенсоров создали тактильную иллюзию. Сузи повела рукой, очерчивая изгибы впадинки между ключицами, ложбинку меж грудей, прижалась ладонью к мускулистому телу. Сузи слышала тяжелое, прерывистое дыхание Шепард, глухой стук сердца, усиленный алкоголем и адреналином. На этом фоне были едва различимы звуки щелчков ее сенсоров при фокусировке. Сузи переместила ладонь на горячую шею женщины. Пальцы плавно обхватили напряженные мышцы, не сдавливая, а сканируя напряжение, пульсацию сонной артерии. Другая рука поднялась и легла на спину Шепард, чуть ниже лопаток. Не для объятия, а для стабилизации слегка пошатывающегося тела капитана и одновременного сбора данных о мышечном тонусе, температуре спины под тканью униформы. Пальцы плавно и ритмично расстегнули молнию, сняли одежду. "Synthesize me... Wash away the trash..." Контраст оставался оглушающим: жар человеческого тела, пропитанного стрессом и алкоголем, против равномерной, неизменной природы полимерных ладоней и корпуса. Шепард вжалась в этот корпус, как в якорь, чувствуя, как дрожь в ее конечностях немного стихла под воздействием стабильности Сузи. Ее собственные руки скользнули вниз по безупречным полимерным бокам, к изгибу талии, ища хоть малейший намек на ответное движение, на сжатие, на притяжение. Тело Сузи оставалось пассивным, податливым пластиком под ее пальцами; гул внутри казался чуть громче. Шепард чувствовала себя полуживой, разбитой; безупречная кожа синтетика под ее пальцами была одновременно притягательной и обескураживающе чужой. Их накрывала медленная буря: эмоциональный шторм женщины и затягивающий эксперимент машины. "I need to start again... I need to make it different..." Шепард очертила большим пальцем «сосок» Сузи — упругий, податливый. Притянула синтетика к себе и впилась в его губы поцелуем. Машина замерла. Сначала ответа не было — лишь отчаянное желание человека. Но затем она повторила движения капитана, вновь и вновь, пока они не перешли к «импровизации». Они опустились на холодную палубу. Шепард прижалась лбом к гладкому лбу Сузи. Их глаза встретились – мутные, полные боли и нездорового блеска человеческие глаза и бездонные, мерцающие холодным светом оптические сенсоры. Шепард закрыла глаза, вдыхая запах озона и металла, смешанный с собственным потом и бренди. В этом контакте, в жгучем контрасте их состояний, она почувствовала нечто, кроме пустоты. Не ответную страсть, а… странное понимание. Машина не испытывала, но она фиксировала все. Каждую дрожь, каждую каплю пота, каждый срыв голоса. Она была совершенным, безмолвным свидетелем ее падения. И в этой синтетической безоценочности было что-то невыносимо интимное. Пальцы Шепард сжали грудь Сузи, не в порыве страсти, а в попытке удержать этот хрупкий момент катарсиса, где ее человеческое отчаяние встречало синтетическое безмолвие. Гул внутри Сузи нарастал, заполняя пространство между ними, — мощный, безэмоциональный, жизнеобеспечивающий, как звук работающего реактора. "Make me your love and hate machine... And I can serve you better..." «Я хочу отдаться, полностью, без остатка, — пронеслось в ее сознании. — Хочу, чтобы она изучила, впитала меня», — мысль, смешанная с мольбой к машине и к самой себе. – Сузи... – прохрипела капитан ломающимся голосом. Ее рука опустилась на плечо синтетика и настойчиво потянула его вниз. Безмолвно Сузи подчинилась, опускаясь ниже, к источнику жара и пульсации. Стоны Шепард участились, становясь все отчетливее, — похожие на рев раненого зверя. На губах машины оставался горько-солоноватый вкус Шепард. Сузи продолжала изучать, сканировать, повторяя движения, которым научила ее капитан во время поцелуя. Ее процессоры работали на пределе, пытаясь смоделировать понимание, интерпретировать биохимическую бурю перед ней. Жар тела женщины нарастал, приближая кульминацию. Этот момент странной, синтетически-опосредованной близости длился несколько секунд. Шепард погрузилась в него, позволив холодной стабильности Сузи стать временным убежищем от огня внутри нее. "But you're already just denied..." Но иллюзия не могла длиться вечно. Острая реальность – война, ответственность, ее положение, ее человечность – начала пробиваться сквозь алкогольный туман и наваждение контакта. Спустя мгновение Шепард резко отстранилась, как от удара током. Алкогольное опьянение сменилось ледяным, трезвым стыдом и ужасом перед тем, что она натворила. Она отвернулась, встала и дрожащими руками стала натягивать униформу. Ее голос звучал прерывисто, без прежней агрессии, почти умоляюще. – Забудь. Сотри. Удали эти... данные. Это не должно было... Никто... – глубоко вздохнула она. – Никто не должен знать. Это приказ, Сузи. Сузи выпрямилась, принимая свою обычную безупречную позу. Сенсоры смотрели прямо на Шепард. Голос ровный, без эмоций, но в нем чудилась едва уловимая... недосказанность. – Понимаю, капитан Шепард. Данные о... нерациональном паттерне поведения будут изолированы в защищенный буфер. Доступ ограничен. – Сузи сделала небольшую паузу. – Будут ли дальнейшие инструкции по изучению человеческого поведения? Шепард отвернулась и бросила: – Нет. Уходи. И... молчи. Она смотрела в темное окно иллюминатора, где отражалось ее собственное измученное лицо и безупречный, безликий силуэт машины, уже поворачивающейся к выходу. Стена между человеком и машиной была восстановлена, но трещина осталась — в обоих, став их общим секретом.