Амулет Луизы

Быть может, начался новый день. В том смысле, что перевалило за полночь. Без часов не определишь. Дождь колотил по крыше целую вечность, и столько же Элинор читала монолог о своей нелёгкой судьбе, не давая ровным счётом никакой возможности Отшельнику перебить себя. Ну и на Чарли посмотреть — тот лишь притворялся, будто пьёт. И радовался, что девушка не последовала его совету. Алкоголь многих заставляет вести себя развязно, но неизвестно, как старик отнёсся бы к тому, что его назначили объектом внезапно разгоревшейся страсти. А вот поток жалоб на жизнь — сила совершенно иного порядка: мало кто сразу поймёт, что с нею делать. — Вы думаете, для меня всего важнее деньги? — Элинор подпёрла щёку кулаком. — Нет! Я искала любви, а попадалась какая-то... чепуха! Каждый раз... Я и не любила никого. Нищета опостылела, но, знаете, что больше злит меня? Стань я богатой, при моей красоте, многие захотят быть со мной. Возможно, и достойные найдутся, да только женщина всегда просто помощница мужа, мать его детей и украшение. А я... Я больше, чем всё это! Мне хочется свободы, силы хочется... хочется важное, великое совершить, даже если и вместе с кем-то... — В королевы метишь, что ль? — спросил Отшельник, пока Элинор делала глоток вина. — На вот, сладеньким закуси. — Да какая... спасибо. Малина в сахаре, вкусно... — взгляд девушки становился затуманенным, а движения — не такими резкими как раньше. Её клонило в сон, и это странно, ведь раньше под мухой она начинала буянить. — Да какая… какая королева? Видела я короля, дочку его... в-видела. Жизнь в клетке, радости нет и даже верных... рыцарей, которые должны... защищать принцессу... Времени оставалось мало, сомнений не осталось вовсе — Отшельник что-то подмешал в вино и ждал, пока каждый из гостей уснёт. — Пф-ф! — Чарли задействовал все актёрские способности, какие только у него имелись. — Рыцарей тебе подавай. А мы чем не угод-дили? А?! Он встал из-за стола, и, имитируя обычную для пьяного Эда походку, закосолапил по комнате, всё ближе и ближе подбираясь к полке, на которой стоял покрытый пылью рыцарский шлем. — Эд тебя любил, а ты-ы... Я извиняюсь! — он нарочно споткнулся и едва не упал, удержавшись за полку. — О! А ну-ка! Немного для виду помучившись, шлем Чарли надел. Сколько же весит полный латный доспех и как в нём кто-то умудряется воевать? — Всё, я... рыцарь! — парень выпятил грудь. — Леонора, я сли-и-ишком хорош для тебя! В действительности он чувствовал себя чучелом. И благодарил не-подругу за то, как она помогла, заведя разговор именно о рыцарях. — Боги... — Элинор подалась вперёд и взяла старика за руку, отвлекая на себя. — Дедушка, вы его не слушайте. Вы меня... с-слушайте. Я ведь в детстве думала, ч-что поступлю в Академию... Смело. И мерзко. И всё-таки смело — жест получился настолько интимным, что выбил из колеи Отшельника. По сути, Элинор пошла на крайние меры. Чарли не остался в долгу. У него была своя недоступная Академия в детстве — палуба невидимого корабля под названием «Аделаида». И сейчас он вспомнил, как играл в одиночестве, представляя, будто попал в шторм и уворачивается от щупалец кракена. Чтобы не выйти из образа, менестрель глупо хихикал и изобразил падение. Отшельник даже не напрягся, когда Чарли встал у него за спиной. — В Академию... чтоб ты з-знала... — он снял шлем, переводя дыхание. — Баб не берут. Элинор собиралась отпустить очередную колкость, как вдруг Эд захрипел. — Отец... — он попытался сесть прямо, но у него и дышать-то получалось с большим трудом. — Мне... мне так... душ... — боль заставила его выгнуться. В этот момент Чарли перестал соображать. Сомнения рассеялись как дым, уступив место ярости. — Тварь!.. Повезло, что Отшельник начал подниматься из-за стола — удар пришёлся не в темя, а в шею. В противном случае, Чарли бы его оглушил и только. Следующие удары он нанёс, по-прежнему держа шлем двумя руками, но зажмурившись. Элинор, вопреки ожиданиям, даже не вскрикнула. — Дождик кончился… Тут есть подвал, — безучастно сообщила она. — Я блевать. Отшельник был жив и мог прийти в себя в любой момент. Чарли не дал себе времени на осмысление случившегося. Нужно было открыть подвал, подтащить к нему бессознательное тело, — оно, несмотря на преклонный возраст владельца, ни капли не усохло, — сбросить туда, закрыть крышку и что-то тяжёлое поместить сверху. Всё это заняло немало времени и сопровождалось характерными звуками с улицы, — Элинор старательно чистила желудок, — и сопением Эда, который, хотя и не понимал, что с ним творится, стойко терпел неудобства. — Чё... ты там... делаешь? — спросил он, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. — Чё... слу... случилось? — Сундук двигаю, — Чарли вытер пот со лба. — Тяжёлый, но мало его будет... А тебя отравили. Надо попробовать яд вывести. Всё будет в порядке, главное, ты не вздумай мне пальцы откусить. Чарли слишком долго ухаживал за старым, больным и гораздо более несговорчивым родственником, чтобы брезговать, но укус — это всё-таки неприятно. Эд, впрочем, не кусался и не захлебнулся. Даже обмяк и позволил себя вытащить на свежий воздух, не сопротивляясь. Элинор у крыльца уже была готова делать ноги. Из благодарности к ней, Чарли объявил, один из заплечных мешков с частью провианта остаётся здесь навеки. — Нам ещё пару лет есть не захочется, — пошутил он. — Это да, — Элинор со всей серьёзностью кивнула. — Но я бы подожгла дом. — И весь лес, и нас в придачу? — Чарли присвистнул. — Как же вы оба любите пожары. Смотри, вернёшься ещё к нему! — Сплюнь. — Да уж сплюнули, так сказать, оба. — Слышала. Подумала, на бренчалках своих бренчите. Сем бед — один ответ. Второй мешок, фляги и лютню девушка согласилась нести, а Эда и собственный инструмент Чарли взял на себя. Начинающие авантюристы продолжили путь, не ведая, как выйти на тропу. Но это их не слишком тревожило — перспектива того, что Отшельник очнётся и пустится в погоню, подстёгивала лучше, чем мысли о миссии. — Я должна извиниться, — заговорила Элинор, пока Чарли укладывал Эда на его же плащ, чтобы тащить по земле, а не на спине. — За то, что называла вас идиотами. Я всё ещё считаю вас... не самыми умными людьми. Но не должна обзывать. Я и сама идиотка. Чарли, чья поясница уже давно подавала сигналы бедствия, взглянул на девушку снизу-вверх. Факел, который она держала в руке, был сделан кое-как буквально четверть часа назад, ведь все предыдущие ночи они спали то в чужих домах, то у костра, а не шли невесть куда. Тем не менее лучше так, чем вслепую. — Ладно, ты прощена, — ответил Чарли с улыбкой. — И ты не идиотка. — Но я зачем-то постучалась в дверь убийцы, — Элинор в этот момент напомнила менестрелю самого себя. — Прежде чем делать, надо было думать. Думать! Разве мне нечем думать? Я не Эд, чёрт побери! — Иногда другого выбора не остаётся, кроме как искать убежища и верить людям, — Чарли хмыкнул. — И, кажется, ты его обозвала безмозглым. — Я... может... и без мозгов, но, братец... не надо на меня, — Эд всё ещё дышал прерывисто. Нельзя было сказать, что ему становится легче, — водой брызгать... я не... цветок в горшке... — Так я и не брызгаю... — Чарли осёкся, когда крупная капля угодила в макушку. — Только не снова, пожалуйста! Ни небо, ни боги не вняли ему. Факел погас, одежда промокла, обувь тоже. Элинор Чарли перед собой не видел. Было темно. Дождь глаза заливал — их не вытереть, пока обе руки заняты. Волочь Эда одной рукой, слабея, Чарльз уже не мог. — Здесь ступеньки! — донеслось сквозь шум. — Сюда, скорее! Если судьба Элинор и тяжела, то заключается она в том, чтобы находить в глуши чьи-то жилища. На то, что особняк заброшенный, указывало всё: незапертые двери, паутина и пыль, обшарпанная мебель, выцветшие ковры и гобелены. Однако запустение могло быть мнимым, поэтому Чарли, разведя огонь, вручил Элинор нож Хардинга. Эда он положил ближе к камину, укрыв медвежьей шкурой, — по всей видимости, она являлась главным украшением зала, — зажёг три свечи на подсвечнике и отправился искать одеяла. В двух, — то ли спальных, то ли гостевых, — комнатах нашлись вполне пригодные для использования подушки. До предела измотанный, менестрель ограничился этим и возвратился к друзьям — от усталости ему начало казаться, будто кто-то втайне следит за ним, но на поверку всякий раз Чарли принимал за наблюдателя то тень, то сквозняк. Эд, по-прежнему одолеваемый судорогами, попросил его наконец рассказать, что же случилось. Просьба осталась без внимания — Чарли заснул прямо на полу, под треск дров. Снилась мешанина из приютских будней, корабля, на палубе которого принцесса Луиза танцевала вольту со скелетом, а затем пришёл час повозки. Чарли даже обрадовался ей, этой иллюзии стабильности, символу спокойных деньков в Меренберге. Но не тут-то было. Эдгар из сна передумал повозку разгонять! Вместо этого затормозил, надавив на что-то ногой, повернулся к нему лицом и сказал голосом Элинор: — Нет, ну какой же ты болван. Проснувшись, Чарли несколько долгих секунд потратил на то, чтобы понять, где находится. Определённо не там, где следовало бы. — Над тобой будет палач с топором стоять, — Элинор, закутавшись в одеяла, сидела на оттоманке и с остервенением чесала щёку, — а ты его будешь оправдывать? Хотя... Палач — просто слуга короля. А ты всё равно болван! Скажи ещё, что судороги у тебя от похмелья, а удушье — потому что ты чахоточный. Если бы не Чарли, нас бы эта старая мразь сожрала. Снова аллергия? Но по дороге они не встретили ни одного призрака. Отчего всё так сложно? Было бы здорово, появись в их компании человек, который относится к жизни не так, как эти двое. У одной мечты о великом хрен знает чём не сбылись. Другой то живёт, то умирает. А Чарли? Чарли нянечка. Он закрыл глаза. Вот бы доспать хоть немного! — Хороший... ведь старик... гостеприим...ный! — Эда скрутило, судя по всему. — А вы его в подвал! Без доказа...тельств... — Да утихни! — Элинор что-то швырнула в него. Нож, наверное. — Вот бы этот людоед свернул себе в подвале шею! «Вы уснёте или нет?» — думал Чарли, заткнув уши и свернувшись калачиком. К сожалению, если Эду необходимо доказать свою правоту, он будет её доказывать и на смертном одре. Элинор же просто любит спорить, находя в этом для себя извращённое наслаждение. Чарли надеялся, что обойдётся без рукоприкладства — во-первых, лежачего не бьют, а во-вторых, вещи Элинор сушатся. За исключением одеяла, на ней ничего — драться неудобно. — Как проверить?.. Проверить?! Давай назад вернёмся и спросим у него, зачем он нас спаивал какой-то гадостью! — Нормальное вино!.. — Кретин. — А т-ты... дура! — Ты... — Если я улажу ваш спор, вы обещаете не орать? Голова раскалывается от вас. Чарли подскочил, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди — сонливость прошла, сменившись яростью, которую он совсем недавно ощущал в логове Отшельника. Защитить, кроме него, ребят некому. Парень сжал кулаки и сделал шаг вперёд, к незнакомцу, который стоял у винтовой лестницы. Незнакомец вышел из тени, и менестрелю почудилось, что этот человек — её продолжение. Чёрный балахон, такого же цвета очень длинные прямые волосы... И лицо!.. Суровые черты, вместе с тем аристократические. На секунду Чарли представил, как рисует его. На вид ему лет сорок, но опирается на посох, словно уже все семьдесят. Хотя голос-то не старческий. — Итак, господа… — произнёс незнакомец. — Мне повторить или всё-таки вы понимаете с первого раза? Чарли понял только, что у него отвисла челюсть. То же самое можно было сказать об Элинор. — Да что с вами такое? — незнакомец, медленно ступая, остановился у камина и осмотрелся. — Устроили в моём доме... прачечную. Горланят, рыщут по комнатам. Не помню, чтобы ждал гостей или заказывал музыкантов. — Мы... — первым обрёл дар речи Эд. — Мы с пути... сбились. Промокли. А у тебя... добрый человек… не заперто. — Не заперто? — мужчина вопросительно поднял бровь. — Хм-м... да. Ну что ж. Моё предложение в силе. Из того, что мне довелось услышать, я делаю следующий вывод... — он вдруг закашлялся, всем телом навалившись на посох. — Вы не верите... что отравлены, а ваша спутница... настаивает именно на этом. Проверить не так сложно. Вам необходимо будет посмотреть мне в глаза. — Ты фокусник или чё?.. — Эд насторожился. Чарли подобрал пущенный в друга нож и выставил перед собой. — Не играйте с нами, сударь. Мы не преступники, не воры, но и не жертвы. — Будьте спокойны, никаких фокусов, — незнакомец покачал головой, примирительно поднимая руку. — В моих интересах способствовать разрешению конфликта, пока идёт дождь и я не могу вас выпроводить. — Опять... знаток словечек мудрёных... — Эд фыркнул. — Валяй, чё. Незнакомец приблизился к Эду, будто не замечая Чарли с ножом. Хардинг встретил его взгляд спокойно, но через несколько секунд отвернулся. — Сангферия, — вынес вердикт мужчина. — Не ядовита, пока не растворишь в вине. Чем больше вина, тем лучше... или хуже. Хилых разбивает паралич, но и богатырь останется калекой, если вовремя не помочь. Вам вызывали рвоту, а значит, время есть. Следующей была Элинор. — То же самое, доза меньше, — незнакомец чем-то поразил и её. Девушка попыталась отодвинуться. Он коснулся её подбородка костлявыми пальцами, осторожно притягивая к себе. — Прошу простить меня за дерзость. Вот как? Интересно, интересно... Чарли завёл нож за спину, — наступил его черёд, — и едва удержал в ладони, когда глаза мужчины полыхнули бирюзовым. — Ничего, — незнакомец отступил назад почти сразу, и его глаза снова приобрели естественный, голубой цвет. — Ни следов яда в крови, ни высокой чувствительности к магии, в отличие от госпожи. Однако именно вас придётся взять в подмастерья. — Подмастерья?.. — Чарли озадаченно моргнул. — Подмастерье колдуна, — незнакомец как бы попробовал эти слова на вкус. — Звучит. Сам таким был. Правда, по своей воле. А вы ради друзей уж постарайтесь.