Часть 1
7 июня 2025 г., 09:30
Прошло уже несколько недель с тех пор, как Тилл в последний раз хорошо выспался.
Обычно он мог обходиться без сна. Он не раз жертвовал сном — ещё с юности часто нарушал комендантский час, чтобы засидеться допоздна по разным причинам: будь то зарисовки Мизи, написание текстов песен или просто борьба с приступами бессонницы. В старшей школе, когда его недосып достиг пика, друзья часто подшучивали над его постоянными тёмными кругами под глазами.
Теперь же Тилл не может заснуть даже если захочет. В последнее время в его квартире царит какое-то странное беспокойство. Что-то тревожное витает в воздухе. Что-то, что Тилл не может точно выразить словами. Суть в том, что теперь он просто не может уснуть без ощущения, будто за ним кто-то наблюдает, и, открыв глаза, он не видит рядом ни души.
Сначала он списывает это на стресс, но со временем это начинает его настолько беспокоить, что он решает принять меры — ведь всё это уже реально мешает ему нормально спать по ночам.
Сначала он пробует спать на диване вместо кровати, но это оказывается бесполезным — жуткое ощущение преследует его даже вне спальни.
Это пугает его настолько, что уже на следующий день он меняет тактику. Следующие пару недель Тилл проводит, перепробовав практически все советы из интернета.
Он пробует слушать спокойную музыку. Пить перед сном ромашковый чай. Считать овец. Делать дыхательные упражнения. Ни один из этих методов не приносит результата, и до Тилла начинает доходить, что, возможно, это просто его взрослая расплата за то, что он так часто пренебрегал сном в свои важные, формирующие годы.
Отчаяние нарастает, и он всерьёз задумывается удариться головой о стену как можно сильнее, чтобы потерять сознание, но тут приходит уведомление на телефоне. Это сообщение от Суа — ответ на его мольбу о помощи: если сам ничего не можешь с этим поделать, может, стоит попробовать обратиться к врачу?
Тилл никогда не испытывал симпатии к клиникам и больницам, но сейчас он на пределе. Он решает последовать совету Суа и вскоре оказывается в обычном белом кабинете врача, уставившись на приколотый к стене календарь в форме кота, пока рассказывает о том, что мучает его каждую ночь.
Доктор засыпает его таким количеством вопросов, что Тилл снова вспоминает, почему терпеть не может ходить в больницы. Его расспрашивают о вещах, до которых ему никогда не было дела — о привычках в образе жизни, режиме сна, уровне стресса, истории болезней и так далее.
По крайней мере, у этого врача приятный голос, что хоть немного успокаивает Тилла на фоне его неприятных воспоминаний о больницах. С таким голосом он, наверное, мог бы заработать целое состояние, записывая ASMR-видео для других людей с бессонницей.
На табличке на столе написано: д-р Лука. Тилл мельком смотрит на неё, затем его взгляд перескакивает на часы на стене. При том жалком количестве сна, что он получает в последнее время, время начинает терять всякий смысл.
— Сколько времени прошло с твоей последней течки? — спрашивает Лука, щёлкнув ручкой.
— Не знаю. Может, четыре-пять месяцев? — бормочет Тилл. — Обычно я начинаю принимать супрессоры, как только начинается предтечка.
Лука делает пометку в своей медицинской карте, почерк которой Тилл едва может разобрать. Врачебная каракуля, как обычно.
— И как давно ты пользуешься этой маркой супрессоров?
— Практически с тех пор, как я поступил в старшую школу.
— Здесь может быть задействовано несколько факторов. Похоже, ты слишком сильно полагался на супрессоры в течение большей части своей жизни, — объясняет Лука. — Теперь твой организм начал вырабатывать устойчивость, и как результат ты сталкиваешься с типичными побочными эффектами, такими как бессонница, тревожность и повышенный уровень стресса. Хотя замена супрессоров — возможный вариант, я бы его не рекомендовал. Вместо этого лучше позволить следующей течке пройти естественно, чем продолжать полагаться исключительно на медикаменты для регулировки цикла.
Когда Тилл откровенно морщится от такого диагноза, Лука почти не реагирует. Даже не будучи омегой, как врач, он прекрасно должен понимать, насколько тяжёлыми могут быть течки и гоны. У всех это проходит по-разному, но Тилл, очевидно, не любимец Бога.
Для Тилла его первая течка была настоящим кошмаром. Именно тогда, ещё в школьные годы, он решил, что лучше угробит своё тело, принимая супрессоры сверх меры, чем будет терпеть такое мучение каждый месяц.
Теперь те поспешные решения возвращаются, чтобы укусить его за пятую точку. Но если это — плата за то, чтобы наконец-то хоть раз нормально выспаться, то, пожалуй, выбора у него нет. В конце концов, с просителей взятки гладки.
— Я могу прописать тебе снотворное от бессонницы, — предлагает Лука, и лицо Тилла тут же светлеет, он смотрит на врача так, будто над его головой появился золотой нимб. — Но если появятся побочные эффекты, немедленно прекрати приём. Принимай одну таблетку четыре раза в неделю и сообщи мне, если сон улучшится.
— Спасибо, — говорит Тилл, а уже следующей ночью принимает таблетку и мгновенно отключается, как только его голова касается подушки.
И всё становится хорошо. Временно.
***
Тилл готов поклясться: вилка точно не лежала на этом месте на кухне пару часов назад. Он нервно грызёт ногти. — Я, похоже, схожу с ума, — вслух произносит он. Сначала — навязчивая паранойя. Потом — бессонница. А теперь ещё и галлюцинации? Он смотрит на тюбик со снотворным на кухонной столешнице, и внутри у него начинает нарастать тревожное подозрение. Он строго следовал указаниям врача и принимал обычную дозу. К тому же, каждый раз после приёма таблеток он чувствовал себя вполне нормально. Ему также кажется маловероятным, что доктор Лука стал бы пытаться его убить, прописав лекарства, вызывающие зрительные и слуховые галлюцинации, особенно учитывая, что они были назначены именно для улучшения сна. Однако, если это не так — тогда он не может найти рационального объяснения всем странностям, происходящим в его квартире. Он вспоминает, как засыпал с включённым светом, а просыпался в полной темноте. Электрика в квартире работала исправно. Один раз он даже услышал, как щёлкнул выключатель. Но когда приоткрыл один глаз — как всегда, вокруг никого не было. Дважды он возвращался домой и слышал, как кипит чайник. На кухне — никого. А ещё — вещи, которые он бросал кое-как в одном месте, вдруг оказывались в других, куда Тилл, как он клянётся, даже не заходил. Как та вилка. Или полотенце, которое он накануне повесил на спинку стула, вдруг «магически» оказалось в ванной. Или столовые приборы, уже аккуратно разложенные по местам ещё до того, как Тилл вообще подумал о том, чтобы убраться. У Тилла могут быть проблемы с психикой, но никогда раньше они не доходили до такой степени, чтобы он сам начал считать, что ему пора ложиться в психиатрическую клинику. Его внезапно охватывает леденящая мысль: может быть, кто-то живёт в его квартире. Как в Паразите. Хотя он не может придумать ни одного внятного мотива. Он не баснословно богат и у него нет ничего ценного, кроме пачек лапши быстрого приготовления, которых хватило бы разве что на конец света. Может, он просто кажется лёгкой мишенью. У него нет семьи, и, как он думает, единственные, кому было бы не всё равно, если он умрёт, — это Мизи и Суа. А так — никто бы особо и не заметил, если бы какой-то никому не нужный омега тихо исчез в собственной квартире. В любом случае, он тщательно устанавливает скрытые камеры по углам квартиры, убеждённый, что на правильном пути, и надеясь поймать нарушителя с поличным. Но после недель пересмотра записей он не находит ничего необычного. Квартира выглядит как обычно, следов взлома тоже нет. Когда его подозрения по поводу вторженца начинают угасать, всё, что остаётся от его усилий — это куча бессмысленных записей и неприятное чувство неловкости при мысли о том, чтобы сообщить о своей паранойе в полицию. Возможно, Тилл действительно сошёл с ума. А может быть... — шепчет голос в голове, потому что большая часть его души по-настоящему напугана и не может просто так отпустить это, — эта квартира... с привидениями? Тилл прокручивает эту мысль в голове. Он не из тех, кто верит в призраков, но после всего пережитого он не может себе позволить исключить и такую возможность. Он не религиозен и за всю свою чёртову никчёмную жизнь ни разу не молился, но на всякий случай покупает крест и кладёт его рядом с подушкой каждую ночь. Он убеждает себя, что снова перегибает палку и поддаётся паранойе, когда, закрыв глаза, слышит, как ему послышался чей-то слабый смешок. Нет, на это он больше не поведётся. А потом, потому что Бога действительно нет, у Тилла начинается течка — через день или два. А потому что Бога действительно нет — она хуже, чем когда-либо. Нечего было слушать этого грёбаного врача, — думает Тилл, корчась в постели, охваченный жутким жаром, чувствуя, что находится на грани смерти. Он не понимает, как другие омеги выдерживают это каждый месяц без сбоев, но его циклы никогда не были к нему милосердны. Надо было стерпеть страх по-мужски, потому что это, наверное, самое близкое к аду, что он когда-либо чувствовал. Его низ живота пылает. Между бёдер липко от смазки, простыни промокли. Головокружение такое сильное, что он едва отличает левое от правого, не говоря уже о том, чтобы пошевелить пальцем. Он утыкается лицом в наволочку, мокрую от слёз и стонов, и вспоминает, как его учитель биологии в старшей школе с энтузиазмом говорил: Но, конечно же, боль от течки можно облегчить, если переживать её с альфой, а не в одиночку. Вот в чём красота спаривания! Что ж, пошла она к чёрту, потому что Тиллу уже двадцать один, и никому он не нужен в качестве омеги, а настолько уж он не без достоинства, чтобы переспать с первым попавшимся альфой с улицы только ради того, чтобы пережить течку. Он лучше сдохнет, честное слово. Три дня чистой агонии спустя, когда течка наконец отступает и в голове начинает проясняться, Тилл с трудом приподнимается, морщась от боли в теле и липкости между ног. Его взгляд падает на прикроватную тумбочку, где его неожиданно ждут стакан воды, две таблетки обезболивающего и записка. Глаза Тилла расширяются. С дрожащими пальцами он осторожно тянется за запиской, сердце бешено колотится. В ней написано: Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Это было настоящее шоу. :) С любовью, И Под текстом нарисовано сердечко. Тилл вдыхает и откладывает записку в сторону. Он изо всех сил сдерживает крик. Теперь всё ясно — ему срочно нужно найти новое жильё и ускорить планы по переезду. Как можно скорее. Он чуть ли не до мигрени надумывает себе варианты. В своей квартире он больше не хочет находиться ни дня, это уж точно, но переезд — дело небыстрое. И тут до него доходит, насколько жалко выглядит его список контактов. У него, по сути, нет других друзей, которым он мог бы довериться, кроме Мизи и Суа. Он мог бы попроситься к ним пожить на время, но его последние сообщения оставались непрочитанными как минимум десять часов, пока Мизи, наконец, не ответила с извинениями и не объяснила, что у неё предтечка, так что они с Суа будут заняты несколько дней. Вариант с ночёвкой у них тут же отпадает. Тилл решает провести ночь в отеле. Там он сможет поискать новое жильё с ноутбука и, возможно, даже пригласить кого-нибудь, чтобы провести экзорцизм в его квартире. Он решает сначала принять душ, чтобы прояснить мысли. Обмотав полотенце вокруг талии, он выходит из ванной, по его шее стекают капли воды. Машинально он бросает взгляд на своё расплывчатое отражение в зеркале, запотевшем от пара после душа. Разум занят мыслями, он сначала ничего не замечает, пока не видит, как на стекле начинает вырисовываться надпись. Тилл, — выводится буква за буквой. Его имя. Тилл наблюдает, как оно появляется на запотевшем зеркале прямо у него на глазах, и с каждой секундой его рассудок становится всё менее стабильным. Рядом с именем появляется сердечко. Затем: И. В. А. Н. Иван. Сердце Тилла подскакивает к горлу. Он не отводит взгляда от зеркала — и видит в отражении, как чьи-то руки появляются у него за спиной, нежно обвивают его талию, как влюблённый. Пара чёрных глаз встречается с его собственными в зеркале. — Привет, Тилл, — произносит мужчина, который, должно быть, и есть сам Сатана, практически мурлыча его имя. Тилл не может пошевелиться — его талию крепко сжимают руки демона. — Наконец-то мы встретились. Я же напугал тебя настолько, что ты сбежал из собственного дома, верно? — демон усмехается, будто не замечая или намеренно игнорируя нарастающее желание Тилла закричать. — Ты забыл взять с собой свой крест. Демон берёт Тилла за руку и вкладывает в неё крест. Он выскальзывает из вялых пальцев и с грохотом падает на пол. — Упс, — говорит демон, и в голове у Тилла только одна мысль: Что, чёрт возьми, происходит? — Это не считается святотатством, да? Этот человек — существо, демон, кто бы он ни был — собирается, чёрт побери, принести Тилла в жертву. Ему даже не нужно это слышать, он просто знает. Тилл больше не может сдерживаться. Его оглушительный крик, вероятно, слышен даже через три комнаты.***
Когда Тилл надевает одежду, в дверь стучат, за чем следует обеспокоенный голос, скорее всего, кого-то из персонала отеля: — Сэр? У вас всё в порядке? Мы услышали крик. — Всё нормально, — отвечает Тилл. — Просто... таракана увидел. — О, прошу прощения. Вам помочь избавиться от него? — доносится голос с другой стороны двери. — Нет, всё в порядке. Я справился, — отвечает Тилл. Он совсем не справился. Сам Сатана сидит на его гостиничной кровати. Вопреки первоначальным представлениям Тилла, у него нет ни красной кожи, ни кожистых крыльев, ни рогов, ни хвоста с шипами. Хотя он и не выглядит полностью человеком. Ни один человек не бывает настолько ошеломляюще красивым. Угольные волосы, обсидиановые глаза и мощное телосложение. Из уголка рта выглядывает маленький клык. А улыбается он Тиллу так, будто тот лично повесил Луну и звёзды на небе. — Я не Сатана, если ты об этом думаешь, — говорит демон, сидящий на кровати. — У меня есть имя. Тилл прищуривается. — Какое? — Если ты не неграмотный, то я написал его на зеркале, когда мы были в ванной, — лениво отвечает тот. Иван, значит. Такое обыденное имя. Тилл мог бы подойти к любому сопливому ребёнку с мороженым на улице, и его бы тоже звали Иван. Он ожидал чего-то безумного, такого, от чего кровь стынет в жилах — вроде Абаддон Разрушитель или что-то в этом духе. — Я тебе не персонаж из видеоигры, — фыркает Иван, словно только что заглянул в голову Тиллу. — Это ты причина того, что в моей квартире творится чертовщина? — спрашивает Тилл. — Там не водятся призраки, — говорит Иван. — Я позаботился о том, чтобы твой дом был свободен от других вредителей и паразитов. — Но это ведь ты устраивал беспредел в моей квартире, да?! — взрывается Тилл, его страх испаряется — наполовину из-за накопившегося раздражения, наполовину потому, что Иван выглядит слишком по-человечески, чтобы его по-прежнему бояться. — Это ты таскал мои вещи и включал-выключал свет! — Ты иногда забываешь выключать свет перед сном. А спать в темноте полезнее, — спокойно говорит Иван. — И ты вечно разбрасываешь всё по дому. Я просто немного помог тебе прибраться и всё организовать. — А кто тебе дал право трогать мои вещи?! — Тилл в ярости. — Нет, кто тебе вообще дал право находиться в моём доме? И тут до него доходит. — Подожди... Это ты за мной наблюдал, когда я спал? — Ты такой милый, когда спишь, — отвечает Иван, полностью игнорируя возмущённые слова Тилла. — У тебя тогда бровки хмурятся, и ты что-то бормочешь во сне. — Я бессонницей страдал и к врачу ходил из-за тебя! — злобно бросает Тилл. — Не моя вина, что ты такой трусишка. Гнев вспыхивает в Тилле. Он хватает крест. — Это на меня не подействует, — говорит Иван. Фыркнув от раздражения, Тилл отбрасывает крест в сторону. — Слушай, — начинает он осторожно, — ты говоришь, что не демон, но и не человек. Тогда кто ты? Вампир? Оборотень? — Я похож на кого-то из них? — спрашивает Иван. Нет, не похож. За исключением своей пугающей привлекательности, он выглядит совершенно нормально. Внезапно Иван встаёт и пересекает комнату, чтобы ткнуть Тилла в лоб. — Всё в порядке, — ухмыляется он, демонстрируя клычок, выглядывающий из-за губ. — Боюсь, твоя голова взорвётся, если ты будешь слишком много думать, так что не напрягай свою милую головку. Тилл сверлит его взглядом и отшвыривает руку. — Ты придурок — вот кто ты. — Без проблем, — легко соглашается Иван. С такого близкого расстояния Тилл замечает, что хотя глаза у него чёрные, радужки отливают глубоким кроваво-красным. — Всё ещё хочешь переехать, Тилл? Он высокий. Как минимум на голову выше Тилла, и теперь нависает над ним. Это раздражает, но ещё сильнее бесит, как Иван смотрит на него сверху вниз. Этот человек наблюдал за Тиллом во время его течки. Тилл сглатывает, пытаясь подавить нахлынувший стыд от осознания, что самые интимные стороны его были полностью увидены мужчиной, с которым он только что познакомился... и который, как оказалось, всё это время следил за ним во сне. — Я... пересматриваю это решение, — пробормотал он. Этот человек не человек, — орёт голос в голове Тилла, бешено стуча кулаками по стенкам его сознания. Внутри него ревут сирены. Инстинкты бьют тревогу. Тилл может не знать, кто такой Иван, но в одном он уверен точно — он опасен. Если Тилл действительно решит съехать со своей старой квартиры, у него есть твёрдое ощущение, что Иван без малейших угрызений совести пойдёт за ним хоть на край света. — Почему я? — спрашивает Тилл. — Кто я такой, или что я сделал, чтобы ты обратил на меня внимание? Он всё ещё не до конца уверен, что не станет жертвой ритуального жертвоприношения к концу этой истории. Иван усмехается, будто услышал анекдот. — О, ну пожалуйста, ты просто всё усложняешь. Он делает шаг ближе, и его улыбка только ширится, когда Тилл вздрагивает всем телом, пока между ними не остаётся почти никакого расстояния, а спина Тилла упирается в стену — бежать больше некуда. Дыхание Тилла перехватывает. Иван замечает это сразу. И улыбается. — Ты мне просто нравишься. Вот и всё.***
Так или иначе, Иван становится частью его жизни — нравится это Тиллу или нет. Теперь, когда Иван открылся Тиллу, он стал до ужаса навязчивым. Тилл не может провести и минуты у себя дома, чтобы Иван не прилип к нему, как клей. Он уже почти привык к тому, как Иван впивается в него взглядом — в конце концов, сколько ночей тот у него украл, просто пялясь, как настоящий извращенец. Но это не значит, что ему это хоть немного нравится. — Думаю, нам нужно установить некоторые правила, — предлагает Тилл. — Первое. Хватит подкрадываться ко мне. Шуми хоть немного, когда двигаешься. Иван — чертовски привлекательный ублюдок с острым языком и наглостью, превышающей допустимые пределы, но при этом он ещё и совершенно нечеловеческое существо. О чём Тилл всё чаще забывает — Иван ведь ведёт себя вполне обычно: читает классическую литературу в свободное время, напевает вместе с Тиллом его заезжанные тяжёлые альбомы. Тилл слишком привык смотреть в его абсолютно человеческое лицо, но время от времени Иван делает нечто такое, что моментально напоминает Тиллу: всё это — просто маска. Например, его смех. У Ивана очень странный смех. Наполовину уродливый, наполовину уникальный. Такой... Ивановский. Тилл уже, наверное, мог бы узнать его из тысячи и тут же пойти к источнику звука, чтобы заткнуть этого ублюдка, пока остальные уши мира не пострадали от этого ужасного, нелепого смеха. А ещё он имеет привычку возникать из ниоткуда — буквально выходить из теней, и это Тиллу нравится ещё меньше. — Второе. Хватит быть таким липким, — говорит Тилл. — Так себя ведут только влюблённые парочки. Иван наклоняет голову — Тогда давай просто станем парой. Разве это не решит проблему? Лицо Тилла заливается краской. — Это не так просто, идиот, — бурчит он. — Нормальные люди сначала узнают друг друга, становятся друзьями, а уже потом начинают встречаться. — Думаю, мы уже достаточно хорошо друг друга знаем. — Подглядывания за моим сном и наблюдения, пока я в течке, не считаются, — закатывает глаза Тилл. — Значит, я всё делал не по порядку, да? — Если бы ты был нормальным человеком, тебя бы уже давно посадили, — прямолинейно заявляет Тилл. Иван впивается в него взглядом, и Тилл едва сдерживает желание заёрзать. — Тебе нужен альфа? — Мы вообще не об этом говорили. — Если тебе нужен альфа, — произносит Иван медленно, и это точно какое-то его нечеловеческое воздействие, потому что сердце Тилла бьётся быстрее, чем когда-либо рядом с кем бы то ни было. Ему страшно. До одури. — Я с радостью возьму на себя эту роль. Иван не человек. Он ни альфа, ни омега. У него нет вторичного пола. Тилл всё ещё не знает, что он такое, но голос Ивана полон опасного, гипнотического обещания, когда он произносит: — Я могу принять любую форму, любую сущность, какую ты только пожелаешь, Тилл. Чёрт. У Тилла мурашки по коже. Лицо, скорее всего, покраснело. Его сердце не реагировало так с тех пор, как у него был краш на Мизи, хотя он сам не уверен, что это — бабочки в животе или страх перед неизвестным. Его тело подаёт противоречивые сигналы. Иван подаёт противоречивые сигналы. Тилл выдыхает. — Тебе не нужно это делать, — говорит он медленно. — Ты и так нормальный. Но с этим стремным поведением надо заканчивать, а не то я свяжусь с церковью и найду способ изгнать тебя, хочешь ты того или нет. Иван моргает. Этот жест напоминает Тиллу чёрного кота с огромными глазами, которого он изредка видит в двух кварталах от дома. — Меня нельзя изгнать, если я не демон. Тилл отмахивается. — Да-да, вернёмся к теме. Пункт третий: хочу отплатить тебе той же монетой. Позволь мне посмотреть, как ты спишь. Он никогда не видел, как спит Иван. Девять из десяти раз — это Иван, наблюдающий за его сном. Теперь он даже не пытается скрываться. Нагло разваливается на кровати Тилла, как будто он его альфа или что-то в этом роде, и смотрит, как Тилл засыпает, не зная — или зная, но совершенно не заботясь о том, насколько он ведёт себя как псих. — Технически, мне не нужен сон, — говорит Иван. — Но я с радостью исполню твоё желание, если это действительно то, чего ты хочешь. Его улыбка намеренно, без сомнений, предельно снисходительная. Может, быть нелюдем и лишает тебя здравого смысла, или что-то вроде того, но уж смелости Ивану точно добавило. Если бы Иван был его одноклассником в старшей школе, Тилл уже давно влез бы с ним в драку. — Заткнись, а не то получишь, — угрожает Тилл и на этом останавливается, потому что теперь он лучше, чем был в школе. А, может, и потому, что знает, когда не стоит лезть на рожон. Он не знает, на что способен Иван, и часть его не хочет знать. — Мне бы это понравилось, — с искренностью отвечает Иван, как настоящий псих, которым он, без сомнений, и является.***
— Я вернулся, — говорит Тилл, дверь за ним щёлкает. — Мне нужно тебе кое-что сказать... ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — С возвращением, Тилл, — спокойно отвечает Иван, будто у него из груди не торчит нож. Тилл с силой сжимает свои волосы. — У тебя нож в груди, — шипит он с недоверием, потому что Иван ведёт себя так, будто ничего не случилось. — И ты всё ещё стоишь! Иван пожимает плечами. — Это не нормально, Иван! — Ох, — говорит Иван, будто только что дошёл до этой мысли. Он обхватывает рукоять ножа, легко вытаскивает его и кладёт в раковину на кухне. — Я про него забыл. — Откуда у тебя вообще этот нож? Как, чёрт возьми, он оказался у тебя в груди? — Перед тем как ты ушёл, ты сказал мне быть полезным и сходить за продуктами. Я пошёл коротким путём через переулок неподалёку и наткнулся на какого-то мужика, который потребовал у меня деньги, — объясняет Иван непринуждённо, будто рассказывает о погоде. — Я отказался, и он вытащил нож и ударил меня. — Тебя пырнули ножом?! — челюсть Тилла отвисает. — И что было дальше? — Я ушёл, — говорит Иван. — Он сильно удивился. Лицо у него стало совсем белым. Я вырубил его, потому что он, похоже, собирался закричать, а я не хотел привлекать внимание. — Боже мой, — только и может вымолвить Тилл. — Так... с тобой всё в порядке? В больницу не надо? — Всё нормально. Нож был не особо острый. — Он буквально торчал у тебя из груди. Иван пожимает плечами. — Похоже, тот, кто меня ударил, в больнице нуждается больше, чем я. — Ну ладно, — говорит Тилл. — Это его карма — полез не на того фрика. Уголки губ Ивана чуть поднимаются. — Ты волновался за меня? — Ну, это впервые я вижу, как кто-то переживает удар ножом в грудь, — говорит Тилл. — В следующий раз будь осторожнее. — Хм, ладно. Так что ты хотел мне рассказать? — Я рассказал о тебе Мизи и Суа, — говорит Тилл. — Они заметили сумасшедшие следы, которые ты оставляешь у меня на шее. Спросили, есть ли у меня альфа. Мизи предложила поужинать вместе сегодня. Иван свистит. — Звучит весело. Тилл уже предчувствует головную боль. — Просто... не веди себя странно. Никаких выдергиваний ножей из груди и прочих безумных фокусов. Мизи и Суа для меня очень важны. Он не стал рассказывать им, как Иван тайно наблюдал за ним по ночам или врывался в дом, но это история, которую Тилл, скорее всего, унесёт с собой в могилу. Тот факт, что Иван не человек, а некое непостижимое хтоническое существо, — это именно то, что правительство хочет поймать для экспериментов, как в кино. Ивану, может, и всё равно, но Тилл должен быть начеку. Он не хочет, чтобы и его утащили на опыты только за то, что он общается с Иваном. — Ты пересмотрел фильмов, — говорит Иван, будто только что прочитал мысли Тилла. — Заткнись, а то ударю, — привычно отвечает Тилл без злобы. Как и следовало ожидать, Мизи и Иван отлично поладили за ужином. У Мизи всегда хорошо получалось располагать к себе людей — именно это сначала и привлекло Тилла к ней, когда они были подростками. Она сияет, когда Иван случайно упоминает один из её интересов, и они начинают болтать, будто знакомы уже много лет. Суа более сдержанная. Во время ужина она почти не говорит и большую часть общения с Иваном оставляет своей девушке. Иногда Тилл замечает, как Суа с настороженностью посматривает на Ивана, и едва не фыркает в своё кимчи с жареным рисом. Очевидно, что у неё в отношениях лучшие инстинкты самосохранения. — Тилл, я так рада, что у тебя теперь есть на кого положиться, — улыбается Мизи. — Особенно после всех тех трудностей! Ты выглядишь гораздо лучше. Бессонница, смотрю, прошла. Если бы она знала. Тилл пинает Ивана под столом. Тот лишь невинно улыбается. — Ну да... — протягивает Тилл, пока Иван тыкает его в щёку и подкладывает ещё еды в его тарелку. — Прекрати, я сыт. В любом случае, спасибо, Мизи. — Береги нам Тилла, Иван, — с чувством говорит Мизи. — Конечно, — отвечает Иван. Тилл уже немного привык к его манере говорить — когда он говорит правду, когда врёт или когда просто хочет позлить Тилла до крайности. На этот раз он звучал абсолютно искренне, говоря о Тилле с Мизи. Осознав это, Тилл прячет покрасневшее лицо в тарелке с рисом. Суа замечает это, приподнимает бровь. В её глазах мелькает насмешка. — Ну, раз ты счастлив, — говорит она ему позже, когда они прощаются у ресторана, — Без обид, но твой парень сначала нагнал на меня жути. Наверное, со временем привыкну. Надеюсь, он останется рядом. — Он точно никуда не уйдёт, — бормочет Тилл. — Какая собственническая нотка. Это на тебя не похоже. — Я не про себя. — Значит, он слегка псих, да? — делает вывод Суа, и Тилл натянуто улыбается. Она даже близко не угадала. — Ну, удачи тогда. Надо будет скоро снова встретиться. Мизи и Иван, похоже, уже на пути к тому, чтобы стать лучшими друзьями. После того как Суа и Мизи уходят, Иван обнимает Тилла за талию, кладёт подбородок ему на плечо. — О чём ты говорил с Суа? — О том, что ты жуткий фрик, — без запинки отвечает Тилл. — Ау, — с нежностью говорит Иван. Они стоят под уличным фонарём. Тилл опускает взгляд. Вот его тень и тень Ивана — только тень Ивана аномально большая, и Тилл моргает, думая, что ему показалось, когда видит в ней уродливые движущиеся формы, похожие на щупальца и когти— Холодная ладонь мягко прикрывает его глаза. — Прости, — шепчет Иван ему на ухо, прежде чем убрать руку. Тилл смотрит вниз — и тень Ивана выглядит нормально. Он бы солгал, сказав, что не испугался. Но он бы тоже солгал, если бы сказал, что ему совсем не любопытно. Иван раскачивает их из стороны в сторону, и Тилл нарушает комфортную тишину, чтобы спросить: — Эй, а как ты на самом деле выглядишь? — Ничего, что когда-либо видело это мир, — отвечает Иван, похлопывая Тилла по животу. — Ты когда-нибудь покажешь мне? — Обычные люди не могут выдержать вид моей настоящей формы, Тилл. И ты в том числе, — говорит Иван. — Тебе лучше не знать. Тилл пожимает плечами, легко принимая это. Он и не готов пока к тому, что может оказаться ему не по зубам. — Ну, ладно тогда. — Тебе не нравится моё лицо? — спрашивает Иван. — Тебе раньше нравилась Мизи. А мы с ней совсем разные. — К-как ты узнал, что мне нравилась Мизи?! — Я знаю о тебе всё, — говорит Иван и больше ничего, словно это не самое безумное заявление, которое можно сказать человеку. Вместо того чтобы отреагировать как следует, Тилл только вздыхает и разворачивается, чтобы они с Иваном стояли лицом друг к другу. — Моя течка начнётся через пару дней, — сообщает Тилл. — И поскольку я окончательно сошёл с ума, я прошу тебя провести её со мной. В этот раз можешь не подглядывать за мной из тени, как какой-то извращенец. Взгляд Ивана становится особенно тяжёлым, и Тилл, покраснев от стыда, почти уже готов взять назад всё, что только что сказал, но тут глаза Ивана распахиваются, и лицо его озаряется, как у ребёнка, попавшего в магазин сладостей. — Правда? А почему? Тилл готов рвать на себе волосы. Или на Иване — он пока не решил. — Потому что ты мне нравишься, тупица. Иван расплывается в улыбке, и у Тилла замирает сердце — полное нежности. С ужасом до него доходит истина: он влюблён в Ивана — не-человека, инопланетянина или хтоническое существо, и уже ничего не может с этим поделать, даже если бы захотел. — Тебя правда не интересует вуайеризм, Тилл? — спрашивает Иван, и одним предложением рушит всё настроение. — Честно говоря, мне нравится наблюдать за всем, что ты делаешь. Когда ты трогаешь себя, спишь, ешь, ходишь в туалет или... Забудьте. Тилл будет рвать волосы с головы Ивана. Но сперва он хватает его за чёрные пряди и притягивает к себе, чтобы поцеловать — просто чтобы заткнуть этого идиота. И он клянётся, что только ради этого.
