Cor meum est tuum

Amor omnia vincit

Мягкий удар. Неслышный. Ещё один. Ещё.  Азра медленно приложил руку к груди. Под оливковой нетронутой кожей билось его сердце. И каждое маленькое биение, поддерживающее в нём жизнь, отзывалось болью во всём теле. Сосредоточение его сути, его магии, его силы, стало его палачом. Тяжёлое и обжигающее, словно вулканическая лава. Испепеляющее каждое мгновение, что он был в сознании.  Азра сделал шаг вперёд. Его босые ноги утопали в вязком сером песке Лазарета. Низкие свинцовые тучи, смог и мгла никогда не покидали этот ад, где чёрный огонь не гас и пожирал гниющую плоть и кости погибших от Красной Чумы. Крики душ умерших, сгоревших здесь, не замолкали, наполненные болью вой и стенания сводили с ума.  Чародей на миг поддался губительному мареву и закрыл глаза. Он всё ещё слышал эхо собственного крика. Разрывающий лёгкие и горло горестный плач, вторящий всем скорбящим по своей безвременной кончине душам. Тогда он упал на колени, и в его пальцы вонзились острые обломки обгорелых костей. Тогда обнаружил то, что осталось от неё.  Сейчас его губы были сомкнуты в непоколебимой решительности. Его рыданиям надлежало быть запертыми. Он не мог себе позволить уязвимость на пороге осуществления его замысла.  Сделав ещё несколько шагов вперед, Азра остановился. Воздух, загустевший от пепла и смерти, в один миг стал ещё тяжелее. В спину ударила волна жара, словно открылась чугунная дверь крематория, а затем тело до костей пробрал озноб. Ещё не обернувшись, маг чувствовал, что Он здесь.  – Я впечатлён, Азра. Я не ставил на тебя, но ты меня удивил.  Низкий гул, невероятным образом складывающийся в слова. Голос Дьявола встревожил алеющую мглу. Азра чувствовал на себе леденящий взгляд, и не желая больше стоять спиной к врагу, обернулся. Высокая фигура в белых и алых одеяниях, коронованная витиеватыми рогами, горящие глаза, рот, слегка искривлённый в подобии улыбки. Стоя на останках тысяч умерших от Красной Чумы, Дьявол выглядел как никогда победоносно и невозмутимо.  Азра сделал шаг вперёд.  – Я удивлён не меньше тебя.  Голос его звучал чётко, но едва слышно.  Улыбка Дьявола стала чуть шире, обнажив острые зубы.  – Ты справился, найдя замену каждому из Старших Арканов. Колдовство почти завершено. Остался лишь сущий пустяк.  Дьявол отошёл в сторону, и за его спиной обнаружилось тело, завёрнутое в белую ткань. Лицо было скрыто, но Азра и не желал без необходимости видеть графа, что так неумело погрузил Везувию в бедствия и разруху. Больше, чем дом. Люцио погубил его семью. Отнял у него всё. Почти всё. Павший жертвой своих пороков, теперь это лишь сосуд. Сосуд для завершения ритуала.  Азра медленно подошёл к телу и коснулся льняной ткани на груди. Дьявол склонил голову, не сводя с него глаз.  – Ты знаешь, Азра, что этого не достаточно. Души и тела мало, чтобы так необходимый тебе человек ожил.  Старший Аркан вытянул руку вперёд, указывая на грудь Азры пальцем, и на мгновение маг ощутил сильную боль.  Словно длинный коготь пронзил его насквозь.  – Нужно сердце.  Оскалившись, Дьявол опустил руку. Он не отказывал себе в удовольствии помучить Азру, оттянуть момент выполнения своей части сделки.  Ответ прозвучал так же тихо, но чётко.  – Знаю.  Улыбка на козлиной морде стала почти снисходительной.  – Ты неглупый волшебник. Ты знаешь, что это означает. Милой Лавинии понадобится сердце… Твоё сердце, чтобы жить. Как это романтично. Не будь я таким старым и бесчувственным…  Дьявол томно вздохнул. Он молвил нараспев, наслаждаясь каждым мгновением того, что разворачивалось перед ним.  Азра едва заметно стиснул зубы. Волна гнева захлестнула его, едва её имя слетело с уст ненавистного обманщика. Но маг заставил себя не поддаваться елейным речам. Он не мог позволить договору не сбыться. Дьявол непредсказуем и волен поменять правила игры в любой момент.   – Да, ты не перестаёшь удивлять меня, Азра. Как и остальные смертные. Что заставляет вас идти на такие жертвы… То самое глупое чувство зависимости и слабости, что вы называете любовью? – Старший Аркан сверкнул алыми глазами, когтистая рука сжалась в кулак, в его взоре читались презрение, надменность и… Омерзение. Казалось, сама идея привязанности и нежности вызывала у него ярость, желание уничтожить.  Азра не сводил с Дьявола глаз. Сердце забилось в груди быстрее, словно предчувствуя беду, ощущая, что скоро всё изменится навсегда.  – И всё же… – Старший Аркан сделал несколько шагов вперед. Теперь они с стояли совсем рядом, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Его коготь снова приблизился к Азре, но на этот раз боли не последовало.  – Это чувство должно быть невероятно сильным. Ты зашёл так далеко. Скажи мне, Азра… – Дьявол наклонился над юношей, его горящие алым глаза сузились.  – Ты потеряешь часть своих сил, своей магии. Ты потеряешь часть себя. Твой путь уже не будет твоим. Твоя жизнь станет жизнью лишь наполовину. Ты будешь обречен делить всё это с кем-то другим. С кем-то, кто не достоин тебя. С кем-то, кто рано или поздно будет тянуть тебя вниз. Ты останешься заложником по собственной воле. Ты будешь в клетке.  В голосе Дьявола всё отчётливее звучал скрежет, звон цепей, готовых пленить по велению своего хозяина. – Ты действительно считаешь это чувство достойным таких усилий?  Азра из последних сил выдержал горящий ненавистью взгляд. Горло сжалось спазмом, глазам было горячо и больно, но маг сдержал подступающие слёзы, сухо сглотнул и сделал глубокий вдох.  – Да. Это чувство достойно моих усилий.  На мгновение глаза Дьявола превратились в две чёрные щели, и внутренности Азры перевернулись – всё погибло. Дьявол выпрямился и подошёл к завёрнутому в ткань телу. Взгляд его метнулся к магу, а затем на едва различимую башню крематория вдали. Несколько минут стояла мёртвая тишина. Даже стенания мертвецов умолкли. Лишь волны океана одна за другой разбивались о скалистый берег. Ярость на козлиной морде сменилась  удовлетворённым оскалом.  – Да. Действительно, человеческая глупость за гранью моего понимания. Или же… – Дьявол обернулся. Его глаза приобрели привычное выражение надменного безразличия.  – Я недостаточно долго наблюдал за вами. Особенно за тобой.  Старший Аркан щёлкнул когтистыми пальцами. Алые цепи оплели мага, словно змеи. Его мускулы инстинктивно напряглись, тело дернулось, не желая быть закованным. Он опустился на колени. Сердце его билось так сильно, что грозило проломить рёбра и покинуть его раньше времени. Мысли замедлились, и Азра не мог больше сопротивляться или придумать какой-то выход. Он лишь продолжал смотреть на возвышающуюся перед ним рогатую фигуру. И где-то глубоко внутри молиться о не самом худшем исходе.  Жалел ли он о своём решении? Жалел ли он, что зашёл так далеко и связался с воплощением искушения и зла? Пульсация в груди вновь отдалась ноющей болью во всём теле. Азра на мгновение закрыл глаза, справляясь с нахлынувшей на него волной. Перед его внутренним взором предстал тот день, когда его пальцы сочились кровью, впиваясь в обломки костей, а черный дым в горле не давал дышать. Нет, он не жалел. Он хотел, чтобы боль прекратилась, но воспоминания об удушающей агонии, что он ощутил тогда, не позволила ему поддаться. Он готов потерпеть ещё. Сколько бы Дьявол ни издевался над ним, все эти муки – ничто.  Старший Аркан вновь приблизился к магу. В лицо ударила волна жара от чёрного огня. Тело вновь слабо дёрнулось от предчувствия угрозы, но тщетно. Цепи крепко сковывали его конечности.  – Люблю, когда смертные заходят слишком далеко.  Дьявол наклонился к Азре, его немигающий взгляд стал чёрной бездной.  – Будет больно.  – Не так больно, как жизнь без неё.  Последние слова маг прошептал одними лишь губами. Козлиная морда оскалилась. Когти левой руки воплощения зла стали прозрачными и тусклыми, словно дым. А затем вонзились в грудь Азры.  Слепящий алый свет. Оглушительный вой душ погибших. Яростный крик Люцио. Нежный шёпот Лавинии. Острозубая улыбка Дьявола.  И всепоглощающая боль сердца, что разорвали пополам. Слова Дьявола не были бравадой. Азра знал, что кричал, но не слышал собственного крика. А затем в глазах потемнело, и всё исчезло.  Шум в ушах. Гул Лазарета, шум волн, шум его крови… Азра лежал на песке, медленно возвращаясь в сознание. Глаза его были закрыты. Болезненная алая пелена спала, и он не видел ничего, кроме темноты. Он не мог заставить себя пошевелиться, будто цепи всё ещё сдерживали его. Сдерживал страх обнаружить то, что осталось и что было создано.  Превозмогая тяжесть век, Азра открыл глаза. Небо над островом было всё таким же пасмурным, копоть и пепел всё так же витали в воздухе. Но кругом ни души, ни единого крика. Только плеск морских волн. Азра медленно коснулся груди, там, где когти Дьявола вонзились в него. Раны не было. Но на коже проступал узор, магический круг, тускло сияющий во мгле. Метка.  Волшебник провёл ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями, когда раздался звук, мгновенно заставивший его вскочить на ноги. Тихий, слабый стон. Тело, завёрнутое в белый лён. Верхний край ткани сполз на бок, открывая лицо.  Азра почувствовал, как что-то внутри него рванулось вперёд, а затем замерло, словно сдерживаемое невидимыми оковами.  Лавиния. Она здесь.  Её грудь вздымалась и опускалась от рваного дыхания. Она была жива.  Не чувствуя песка под ногами, ступая, казалось, по трясине, что затягивала его всё глубже, Азра, падая и поднимаясь снова, бросился к ней.  Она была тёплой. Замерзающая на морском ветру, ещё не до конца пришедшая в себя но она была живой!  Азра чувствовал, как его глаза снова наполняются слезами, стоило ему взглянуть на её лицо. Его Лавиния... Живая и невредимая, всё так же прекрасна.  Она снова застонала и закашлялась. Азра осторожно коснулся её волос, придерживая её голову. Наконец, она открыла глаза, и он ощутил, как в груди остановилось то, что осталось от его сердца. Ему было достаточно лишь одного взгляда, чтобы забыться.  – Лавиния…  Это имя сорвалось с его уст, как молитва.  Пальцы метнулись к её лбу, затем к шее. Её нежная кожа на ощупь была такой же, как он помнил. Под его дрожащими пальцами трепетала вена.  Мягкий удар. Неслышный. Ещё один. Ещё... *** Словно вынырнув из воды, Лавиния тяжело дышала. Руки Азры крепко держали её, но она чувствовала, как он дрожит.  – Ты знаешь… Теперь ты всё знаешь…  Его сдавленный голос был наполнен сожалением и скорбью. Он осторожно выпустил её из объятий, не смея прикоснуться к ней.  – Я…  Она приложила ладони ко рту. Её глаза наполнились влагой.  Азра не мог взглянуть на неё. Видя её слёзы и слыша трепет ужаса в её голосе, он чувствовал себя так, будто у него вырвали то, что осталось от его сердца.  – Прости… Прости меня. Всё ещё стоя на коленях, он не знал, куда девать руки, куда деваться самому. Слёзы заструились по щекам с новой силой, тело сотрясали рыдания.  – Я пытался… Все эти годы пытался тебя защитить, но не смог. Каждый раз, когда ты пыталась вернуться в своё прошлое… Тебе было больно. Однажды я попытался тебе всё объяснить и едва не потерял тебя… Я не мог, просто не мог… Пальцы Азры продолжали зарываться в пепельный песок. Слова прерывались всхлипами, но он был не в силах остановиться.  – Тогда я перестал, просто перестал… Я не мог причинять тебе больше боли. Я надеялся, что ты будешь жить свою новую жизнь и не вспомнишь о том, что случилось… Я стёр твоё самое первое воспоминание о бегстве с этого острова. Я пытался помочь тебе, уберечь тебя от всего каждый день…  Азра всё же поднял на неё полные слёз глаза. Его лицо было искажено горем и невысказанным страданием, что наконец вырывалось наружу.  – Я боялся потерять тебя снова, Лавиния. Ведь… Жизнь без тебя была так невыносима… А теперь я… Он больше не мог продолжать, спрятав лицо в ладонях. Новая волна слёз хлынула из глаз.  Он не слышал её шагов по вязкому песку. Лавиния опустилась рядом с ним на колени. Её тёплые руки коснулись его, осторожно обвивая его, ласково обнимая. Её пальцы поглаживали его позвоночник, силясь утешить его горе.  – Я знаю, знаю, – шептала она. Её губы касались его влажной щеки, его напряжённого горла. В её голосе не звучало и ноты упрёка.  Он таял, вся его кожа словно пылала и плавилась от близости с ней. Но это не был черный огонь, разрушающий всё на своем пути и несущий лишь смерть. Нет, это тепло и свет, которые были необходимы ему, чтобы жить. Он горел ею, он дышал ею.  Лавиния прижалась к нему, дрожа от слёз. Азра обвил её руками, обнимая её так крепко, как он только мог. Он держал её, как тогда, но теперь он чувствовал её всю. Всю её душу, всю эту необъятную бесконечную вселенную. И сейчас он не был незнакомцем для неё. Она чувствовала, как его сердце бьётся внутри неё.  Она что-то шептала ему, но он не мог разобрать слов. Её голос, такой родной, такой близкий, полный нежности и сострадания к нему, стал последней каплей. Азра рыдал на коленях, не смея отпустить её, боясь, что если он разомкнёт объятия, она исчезнет.  – Пожалуйста, только не покидай меня, только не исчезай, любимая, прошу тебя… – он задыхался, его губы едва слышно шептали бессознательные мольбы, которые он не мог произнести тогда, три года назад. Все чувства, что он подавлял все это время, вырывались наружу. Его сердце, вопреки всем правилам, разрывалось от сдерживаемой столько лет боли, и он ощущал эту боль в полной мере. И всё же, в глубине души он был счастлив. Ведь он был с ней.  Лавиния лишь обнимала его в ответ всё крепче. Один вдох за другим, её чувства смешивались с его. Они оба знали, что теперь той пропасти между ними, что длилась три года, нет. Две половины одного сердца воссоединились.