Сто и одна сказка/ зарисовки

Глава 4  Я первым рванул в бой, словно выпущенная из лука стрела. Трое головорезов, пытавшихся зайти нам во фланг, оказались прямо передо мной. Мой меч взвыл в воздухе, описывая кровавую дугу – первый же косой удар рассек грудь ближайшего разбойника от правого плеча до левого бедра. Крик боли потонул в хлюпанье болота, а фонтан алой крови забрызгал разбойника.   Еще не опуская клинок, я резко развернулся на каблуках, используя импульс движения. Энергия, клубящаяся под кожей, придала удару нечеловеческую силу. Меч, словно рассекая туман, с характерным хрустом отсек голову второму нападавшему, успевшему было зайти мне за спину. Тело рухнуло в трясину, а голова покатилась под ноги его ошеломленному товарищу.   Третьему не повезло больше всех. Пока он застыл в ужасе, я лишь едва заметно щелкнул пальцами левой руки. Из тени между кочками метнулась черная, словно сама ночь, «Стрела Тьмы». Она беззвучно вонзилась в горло самого дальнего бандита, стоявшего на пригорке. Он схватился за шею, захрипел и рухнул лицом в грязную воду.   Окинув взглядом поле боя, я увидел Кассандру. Она была подобна смертоносному вихрю. Ее изящная сабля сверкала, оставляя за собой кровавый след – уже четвертый разбойник захлебнулся собственной кровью, падая к ее ногам с перерезанным горлом. В ее глазах горел холодный, расчетливый огонь, а движения были отточены до совершенства – парирование, шаг, смертельный удар.   » я решил Не отставать! От неё » – пронеслось у меня в голове. Я ринулся к ней, расчищая путь. Первый же колющий удар моего тяжелого клинка вошел точно в глазницу пятого нападавшего. Лезвие скользнуло в мозг – бандит даже не успел вскрикнуть. Не выдергивая меч до конца, я тут же сделал низкую подсечку, сбив с ног шестого. Он ахнул, растянувшись в грязи, и Кассандра, будто читая мои мысли, тут же довершила дело – ее сабля молнией вонзилась ему в горло.   Мы сошлись спинами, наши плечи на миг соприкоснулись сквозь ткань одежды. Кругом, злобно перекликаясь, сжималось кольцо оставшихся разбойников. Их глаза, полные ненависти и страха, сверкали в сером свете болота. Запах крови, пота и гнили стал почти осязаемым.   Я крепче сжал рукоять меча, чувствуя липкую кровь на коже. Копье одного из головорезов метнулось в мою сторону. Я парировал его удар с металлическим лязгом, отведя древко в сторону, и тут же, используя инерцию, нанес молниеносный обратный удар – острие меча впилось ему в лицо. Он завыл, падая. Вслед падающему телу я послал еще одну сгущенную тень – «Стрелу Тьмы», добившую его на земле.   Ногой я поддел валявшееся копье, ловко поймал его в левую руку. Теперь в каждой руке – смерть. Быстрый выпад – копье вонзилось в седьмому бандиту, под ребра, в район легких. Он захрипел, выпуская свой топор. Я резко уклонился влево – топор просвистел мимо и с ужасным чмоком вонзился в грудь того самого «бедолаге», которому я только что всадил копье.   Справа взметнулся еще один топор. Я крутанулся, отбивая лезвие копьем, и тут же меч в правой руке описал короткую дугу. Кисть с зажатым топором отлетела в сторону. Разбойник завизжал нечеловеческим голосом, глядя на культю. Не дав ему опомниться, я снова сжал пальцы – «Стрела Тьмы» пронзила его висок, заглушая крик.   Тем временем Кассандра творила свою кровавую симфонию. Она была неудержима. Ее сабля пела, выписывая смертельные узоры. Вот она парировала тяжелый удар меча от коренастого, небритого мужика лет тридцати, и тут же, сделав изящный полуоборот, бритвенно острым лезвием вспорола ему горло. Вот ее клинок, скользнув вниз, перерезал сухожилия на ноге другого – тот рухнул, и в следующее мгновение его голова покатилась по мху. Вот она ловко пнула третьего в пах, и пока тот сгибался в немой агонии, сабля пронзила его шею.   Она вертелась как смертоносный волчок. Парирование, резкий доворот, косой удар – и юноша лет двадцати вскрикнул, хватая руками лицо, из которого теперь сочилась кровь вместо глаза. Кассандра безжалостно добила его – ударом ногой в пах согнул парня пополам, а молниеносный взмах сабли вскрыла его горло. Его предсмертный хрип смешался с хлюпаньем болота и тяжелым дыханием оставшихся в живых.   Мы стояли посреди трупов, спина к спине, окруженные ужасом и трупами. Грязь на сапогах, кровь на клинках, холодная ярость в глазах – и тишина, наступившая после адского вихря боя. Лишь далекий крик болотной птицы нарушал гнетущее спокойствие. Где-то в тумане, вероятно, прятался сэр Эрик, наблюдая за разгромом своих наемников. Предстояло найти и его. Едва отзвучали последние хрипы поверженных, как я уловил шорох с правого фланга — слишком тихий для болота, слишком целенаправленный. Инстинкт сработал раньше чем я смог все обдумать. Резко, почти грубо, я толкнул Кассандру плечом в сторону, выбив ее из опасной траектории. Она вскрикнула, неуклюже полетела вперед и шлепнулась лицом прямо в вонючую болотную жижу, окончательно превратив и без того перепачканное кровью разбойников платье фрейлины в комок грязи.   Успел мельком заметить, как она, задыхаясь от гнева и грязи, поднимает ко мне лицо — глаза сверкали чистейшим возмущением. Но в следующий миг мир сузился до свиста стали: сабля сэра Эрика, воспользовавшегося моментом, уже вонзалась мне в бок! Я едва успел развернуть корпус. Лезвие, предназначенное для почек, лишь скользнуло по косым мышцам спины, с диким скрежетом разрезав кожу и ткань моего камзола. Острая боль пронзила тело, но это было ничто — лишь царапина для существа с кровью полудуха. Я инстинктивно превратил повреждена часть своего тела, в атранаховскую форму моя царапина мигом зажила оставляя лишь порез на ткани одежды.   Ярость, холодная и безжалостная, вспыхнула во мне. Предатель стоял в полушаге, уязвимый после удара. Мой полуторный меч, все еще зажатый в кулаке, взметнулся в ответном ударе — не изящным фехтовальным движением, а как таран, вложив в него всю мощь темной энергии, клокотавшей в жилах. Сталь вонзилась в его стальную же кирасу с душераздирающим визгом. Раздался громкий КРЭНК! — не выдержало  лезвие. Оно переломилось у самой гарды, оставив в моей руке лишь рукоять с обломком.   Но меч сделал свое дело. Сорокасантиметровый осколок стали пробил киразу, словно пергамент, и насквозь пронзил сердце Эрика. Его глаза округлились от невероятного ужаса и непонимания. Он качнулся, глядя на торчащий из груди обломок, и рухнул на колени, а затем лицом  в грязь.   Тишина на болоте стала оглушительной. Лишь хлюпанье грязи под ногами Кассандры, поднимавшейся на четвереньки, нарушало ее. Ее лицо, покрытое черной жижей, было неразличимо, но голос, пробиваясь сквозь грязь и ярость, прозвучал сдавленно:   Артур, ты в порядке? – чуть обеспокоенно спросила Касандра, поднимаясь из грязи. Но я понимал что – она беспокоилась больше о политических проблемах, которые это могло вызвать, чем обо мне самом. Все-таки мы с ней знакомы от силы пару часов. А с ее точки зрения ситуация была просто патовой. Ведь она считает меня членом королевской семьи, а политический скандал короне не нужен.   Короче, там куча нюансов: на представителя власти другой страны напали на территории другой страны. И целая куча геморроя вытекающие из  этого. Я прекрасно понимал девушку – в первую очередь, случись что, со мной на территории короны все шишки полетят на голову её отца и на весь его род. И скорее всего, этот Эрик именно на это и рассчитывал. Ведь он пытался серьезно ранить меня, а не убить. Он не был идиотом и понимал: смерть члена правящей семьи на территории другой страны приведет к неизбежной войне. А вот серьезное ранение? Тут корона вполне может откупиться. Да, это будет не дешево, но все же возможно. И плюс ко всему, откупные будут взимать с аристократа, который это допустил. А это значит – деньги будут брать у отца Касандры. Эм, да.   И опять я это все понял. Все-таки не перестаю удивляться знаниям Артура, всплывающим в моей голове.   – Со мной все в порядке, – сказал я, выходя из своих размышлений и кивая ей. Я стоял над телом Эрика, в руке держал– лишь обломок рукояти от моего меча.     Она лишь облегченно выдохнула, полностью вставая из липкой черной жижи. Грязь покрывала ее лицо, волосы, стекала с дорогого платья. С отвращением и усталостью она начала отряхиваться – тщетно шлепая руками по шелку, лишь сильнее размазывая черную болотную тину и бурые пятна запекшейся крови. Ее плечи слегка дрожали – от холода, или  от напряжения и осознания всей этой политической катавасии, которая теперь на них обрушилась. Она не смотрела на меня, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, в туман над болотом, будто она уже видела грядущие разбирательства и гнев королевского двора.   Я не имею претензий к короне и к твоему роду, Касандра, – поспешил я успокоить девушку, видя, как тень тревоги легла на ее запачканное грязью лицо. – Это был личный поступок предателя.   Она замерла на мгновение, затем губы её дрогнули в неуверенной улыбке, неожиданно теплой в этом мрачном месте. С искренней благодарностью она кивнула, и мне показалось, что плечи её чуть развернулись, сбросив часть невидимого груза.  – Пойдем к карете, – сказала она, уже поворачиваясь и ступая по хлюпающей под ногами топи.   Но через несколько шагов она остановилась как вкопанная. Картина была удручающей: карета стояла покосившись. Оба задних колеса были сломаны – деревянные спицы торчали из ободов, как сломанные ребра. Ярмо пустовало, кожаные ремни упряжи беспомощно свисали. Лошадей не было и в помине – лишь следы копыт, терявшиеся в тумане.   – Похоже, Эрик позаботился о том чтобы мы не смогли уехать, – мрачно констатировал я, подходя ближе и проводя рукой по глубокой царапине на лакированном борту. – Чтобы мы не смогли уехать на своем же транспорте.   Касандра лишь тяжело выдохнула, звук вырвался глухим стоном. Она бросила на карету усталый, почти безнадежный взгляд.  – Я – в карету за вещами, – объявила она, взбираясь на подножку, которая жалобно заскрипела под ее весом. – Вы не против поискать карту у них? – спросила она, уже исчезая в темном проеме дверцы, но я успел заметить тщетную попытку натянуть подобие улыбки на ее усталом лице.   Я лишь молча кивнул в ответ и направился к мрачному урожаю, оставленному на болоте – телам разбойников. Присев на корточки возле первого, я начал методично обыскивать карманы. Ткань одежды была грубой, пропитанной потом, кровью и грязью. Мешочки Монеты– серебряные и медные – звенели глухо, падая мне в ладонь, их вес быстро рос. Всё-же деньги – универсальный ключ, и они мне точно понадобятся. Я аккуратно складывал тугие кожаные кошельки и отдельные монеты в небольшой холщовый мешок, притороченный к поясу.     Особое внимание уделил Эрику. Его тело лежало в неестественной позе, лицом в грязь. Я перевернул его. Меч в ножнах висел на поясе. Даже беглый осмотр показывал его ценность: богато украшенные ножны из темной кожи с серебряной насечкой, на гарде – четкий герб его рода, выгравированный на стали. »Отличный трофей,» – мелькнуло в голове. Но тут же, словно холодная струйка воды по спине, пришло осознание. »светить им сейчас – верный путь к виселице или каторге. Неприятности будут гарантированы. Вот когда королевская семья разберётся официально со всем этим бардаком, вот тогда, может, и смогу повесить его на стену. А пока…» Я быстро огляделся. Касандра возилась внутри кареты, слышался глухой стук и шуршание. Мгновенным, отработанным жестом я коснулся ножен – и меч бесшумно исчез в недрах моего пространственного кармана. Пусть там пылится до лучших времен.     Проверив последний карман на последнем бандите, я подвел итог: около тридцати маленьких, туго набитых мешочков монет и горсть отдельных монет. Суммарный вес мешочка на поясе стал ощутимым. Точный счет подождет, но ясно – сумма приличная. И главная находка: в потайном кармане на подкладке камзола Эрика я нащупал плотно свернутый тубус. Развернув его, увидел карту на прочном, чуть желтоватом пергаменте – дорогая работа.   Как по сигналу, из кареты с трудом выбралась Касандра, волоча за собой небольшой, но явно увесистый кованый сундучок. Она поставила его на землю с глухим стуком, выпрямилась, смахивая со лба прядь волос, оставив новый мазок грязи. Я не удержался:  – Я думал, ты переодеваешься, – произнес я, окидывая взглядом её фигуру. Грязное, местами порванное платье фрейлины казалось вторым слоем кожи, пропитанным запахом болота, крови и пота. В солнечном свете (пробившемся сквозь туман) на ткани поблескивали засохшие бурые пятна.   Она фыркнула, скрестив руки на груди в явном раздражении:  – Я вся в грязи с головы до пят! Какой смысл сейчас переодеваться? Только чистое одежду замараю вмиг. Вот найдем озеро или хотя бы чистый ручей – вот тогда отмоюсь до скрипа и переоденусь во что-нибудь человеческое, – заявила она с такой твердостью, что спорить было бесполезно. Ее взгляд тут же упал на пергамент в моей руке. – Карта? Нашел?  – Да, – подтвердил я, протягивая руку.  – Покажи! – Она почти выхватила карту и развернула её прямо на запыленном крыле сломанной кареты, прижав уголки камнями. Палец с обломанным ногтем (видимо, от возни с сундуком) уверенно заскользил по линиям дорог и условным знакам. – Так… Отсюда, от этой проклятой лужи, до моего поместья… – Она прикинула расстояние. – Пешком, напрямик, часов десять… – Её брови сдвинулись. – Но учитывая этот обух, – она пнула носком сапога свой сундук, – и наше… непарадное состояние, это легко займет день. Если не больше. Доберёмся до поместья – там возьмем карету, свежих лошадей, и за два дня будем в столице. – Она подняла на меня вопросительный взгляд, ожидая подтверждения.  Я лишь согласно кивнул, соглашаясь с ней. Спустя несколько долгих, изматывающих часов болотной трясины, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая туман в кроваво-багровые тона, мы набрели на быстрый лесной ручей. Его чистые воды, журча и пенясь, пробивались сквозь камни, казались чудом после гнилостной сырости болот. Ноги ныли, одежда прилипала к телу, смесью пота, засохшей грязи и крови.   – Здесь. Встанем лагерем, – с облегчением выдохнул я, сбрасывая с плеч импровизированную перевязь, сделанную из ремня Эрика, которой мы прихватили сундук Касандры. Место было относительно сухим, защищенным крупными валунами.   Пока я собирал валежник – сухие ветки хрустели под пальцами, пахло смолой и прелой листвой – Касандра стояла у самой воды. Она смотрела на бегущий поток с таким немым жаждой, что было понятно без слов.   – Я… я пойду чуть выше по течению, – сказала она, избегая моего взгляда, голос звучал сдавленно от усталости и смущения. – Очищусь немного. Костёр разведешь?   – Уже занимаюсь, – кивнул я, складывая первые ветки в пирамидку будущего костра. От ее усталой спины, скрытой грязным шелком, веяло таким облегчением от предстоящего омовения, что я поспешил добавить: – Кричи, если что.   Она кивнула и быстро скрылась за поворотом ручья, заросшим густым папоротником. Вскоре донесся тихий плеск воды и… сдавленный вздох облегчения.       Я сосредоточился на костре. Щелчок пальцев – и маленькая багровая искра магии прыгнула в сухую труху. Огонек заколебался, потянулся к тонким веточкам, начал расти, наполняя воздух теплом и треском. Я подкладывал хворост, чувствуя, как усталость медленно отпускает мышцы спины, как тепло костра начинает сушить промокшие рукава.   Именно в этот момент, когда внимание расслабилось, а взгляд рассеянно следил за танцем языков пламени, перед глазами возникло НЕЧТО.   НА воздух, появилась. Прозрачная плоскость, мерцающая едва уловимым синеватым светом по краям, будто вырезанная из самого пространства. На ней, четкими, безошибочно читаемыми символами, горел текст:   ВЫ ПОЛУЧИЛИ ПРИГЛАШЕНИЕ В ПРОСТРАНСТВЕННУЮ ЧАСТНУЮ ГРУППУ: «ведь мин клуб » Принять приглашение? Отказаться?