Сто и одна сказка/ зарисовки

Глава 5 После того как девочки успокоились и мы вернулись в библиотеку, я наконец приступил к обучению их основам магии. Первым делом я решил показать им, как сплести заклинание «Светляк». — Для начала, внимательно посмотрите, — сказал я, доставая старую книгу с заклинаниями, написанную самим Зерефом. На её обложке был вытиснен сложный магический узор, который будто бы светился изнутри. Я открыл книгу на нужной странице и начал объяснять: — «Светляк» — это базовое заклинание света. Оно требует от вас контроля над маной, понимания структуры магического круга и, самое главное, точности в плетении линий. Я указал на изображение магического круга, аккуратно нарисованного в книге, и продолжил: — Вот здесь начинается самое интересное. Если одну из линий магического круга сделать чуть толще, чем нужно, заклинание может сработать как световая граната — вспыхнет ярким светом и ослепит всех вокруг. Если же основа будет плотнее, а маны вложить больше, то «Светляк» будет светить ярче с каждой секундой, пока не достигнет предела и не взорвётся. Получается, что это заклинание можно использовать как своеобразный магический таймер. Девочки смотрели на меня с интересом, хотя по их глазам было видно, что они пытаются переварить поток информации. — И это только начало, — добавил я с лёгкой улыбкой. — Если, например, нарисовать магический круг в обратном порядке, то свет от «Светляка» будет обжигать. Представьте, как много вариантов можно придумать, изменяя всего одну деталь в структуре заклинания. — Ух ты, — прошептала Вил, внимательно изучая схему круга в книге. — А если нарисовать две такие схемы рядом? — Это уже будет не «Светляк», а нечто совершенно другое, — ответил я. — Скорее всего, они объединятся в единое заклинание, но его эффект может быть непредсказуемым. Именно поэтому магия требует осторожности и внимания. Блум нахмурилась, разглядывая книгу. — И как Зереф до этого додумался? Я усмехнулся. — Зереф был гением магии. Он не просто придумывал заклинания, но ещё и писал книги так подробно, что даже полный новичок сможет понять, как это работает. Я указал на круг в книге и добавил: — Теперь ваша очередь. Попробуйте аккуратно нарисовать круг и настроить его под «Светляк». Помните: вливайте в него немного своей маны. Если вы вольёте слишком много, заклинание будет сиять слишком ярко или вообще выйдет из-под контроля, — предупредил я, внимательно наблюдая за девочками. Блум и Вил сосредоточились. Они вытянули ладони и начали аккуратно плести магический круг, повторяя всё, что я им показал. Учитывая их природные склонности к магии, процесс шёл на удивление гладко… до поры до времени. Слишком большой объём маны при их слабом контроле привёл к ожидаемому результату. Когда они одновременно влили ману в круг, он попросту не выдержал нагрузки. Структура заклинания разрушилась, и произошёл небольшой взрыв. — Ай! — вскрикнула Блум, отшатнувшись, а Вил попыталась укрыться за столом. — Это было… неожиданно! — пробормотала Вил, приводя волосы в порядок после новой порции электричества, которую её стихия выдала в ответ на стресс. Я сдержал смешок. — Спокойно, девочки. Это нормально для первых попыток. Вы влили слишком много маны. Запомните: контроль важнее силы. Чем точнее вы направите поток маны, тем стабильнее будет заклинание. — Попробуем ещё раз, — решительно заявила Блум, вновь вытягивая ладони. — Теперь медленно, — напомнил я, — представьте, как ваша мана течёт ровным потоком, как река. На этот раз их усилия оказались более успешными. Магический круг не взорвался, и перед ними появился «Светляк». Однако… — Он слишком яркий! — жалобно произнесла Вил, прикрывая глаза рукой. Я усмехнулся. — Верно. Теперь вы понимаете, почему важен кантроль. Даже если круг выдержал, результат всё ещё зависит от точности и объёма маны. Девочки переглянулись, а затем сосредоточились ещё сильнее, стараясь контролировать поток маны. От лица  Вил Вандом. Впервые увидев Габриэля, я была поражена его смелостью. Он казался мне невероятно крутым. Когда эти старшие мальчики отобрали у меня мою любимую игрушку, я даже не надеялась, что кто-то придёт на помощь. Но он… он не просто вмешался. Габриэль вступился за меня, не раздумывая ни секунды, хотя мальчики были старше и крупнее нас обоих. Он их прогнал, вернул мне мою игрушку и сделал это так уверенно, что я смотрела на него с восхищением. В тот момент я поняла, что он не такой, как все. Когда я увидела его в школьном автобусе на следующий день, я решилась пригласить его сесть рядом. Мне хотелось узнать его лучше, узнать, почему он такой смелый и откуда у него столько уверенности. Мы быстро нашли общий язык и подружились. Габриэль был… необычным. Он рассказывал мне о всяких странных планов по захвату власти в школе:   Когда он  предложил мне стать его генералом тьмы, я сначала подумала, что он шутит. Но он был совершенно серьёзен. Я вспомнила слова мамы, которая всегда говорила: «У каждого есть свои особенности. Кто-то любит лягушек, как ты, а кто-то интересуется чем-то  другим. Главное — это не бояться быть собой». И я согласилась. Не потому, что меня тоже вдруг увлекли тёмные маги или что-то подобное, а потому что я видела в Габриэле настоящего друга. Он не только защитил меня от хулиганов, но и внёс в мою жизнь что-то новое, необычное. Когда мы вместе, с его коварными планами и горой конфет, начали постепенно «захватывать власть» в школе, это было так весело и интересно, что я чувствовала себя частью чего-то большого, почти как в приключенческом фильме. А потом он предложил заниматься этикетом. Сначала я удивилась: Габриэль и этикет? Это звучало так неожиданно! И Я согласилась, потому что всё больше времени, проведённого с ним, приносило мне радость. Чем больше я общалась с Габриэлем, тем сильнее мне хотелось находиться рядом с ним. Сначала занятия казались скучными. Честно, я даже думала, что скоро сдамся и больше не приду. Но я упорно ходила к Габриэлю домой, потому что это давало возможность провести с ним ещё больше времени. И постепенно я увлеклась. На занятиях я начала чувствовать себя почти королевой, возвышенной и важной. А умение завуалированно называть кого-то дураком, при этом оставаясь в рамках вежливости, оказалось настолько захватывающим, что мне стало нравиться. Теперь я не просто из нужды посещаю занятия этикета — я стала  наслаждаюсь ими. Это стало для меня новым способом самоутверждения, и мне нравится видеть, как окружающие, даже не понимая, чувствуют себя на шаг ниже. Всё это благодаря Габриэлю. Но во всём этом была одна проблема — Блум. Эта вечно улыбающаяся любительница фей каким-то образом всё время оказывалась рядом с Габриэлем, отнимая у меня наше общее время. Она словно притягивала его внимание, будто ей непременно нужно было быть в центре всего, что происходило. Она мешала нам играть вдвоём, обсуждать что-то важное или просто проводить время наедине. Мы обе это понимали, но ради Габриэля старались вести себя, как будто мы настоящие подруги. У нас даже выработалась своего рода договорённость: когда он был рядом, мы улыбались друг другу, разговаривали и делали вид, что отлично ладим. Но стоило ему уйти, как между нами снова появлялась напряжённость. На самом деле, мы не любили друг друга. И дружить, конечно, не собирались. Блум раздражала меня своим бесконечным энтузиазмом, а я наверняка раздражала её своим сарказмом и холодностью. Но мы обе понимали, что любые конфликты расстроили бы Габриэля, и потому разыгрывали спектакль под названием «лучшие подружки». А когда Габриэль открыл нам, что  магия существует, и даже показал её, я была в полном восторге. Увидеть, как из ничего появляется радуга или вспышка света, — это было невероятно. Но когда он сказал, что мы с этой Блум тоже маги, мои чувства смешались. Сначала я сильно обрадовалась, ведь быть волшебницей — это же мечта! Но затем меня немного огорчило то, что Блум тоже обладает магией. Казалось, мы и так конкурируем за внимание Габриэля, а теперь у неё появился ещё один повод для хвастовства. Ещё сильнее меня задело, что Габриэль скрывал от нас свою магию целый год. Я всегда считала нас близкими друзьями, а он всё это время утаивал такую важную часть своей жизни. Но, посмотрев на это с другой стороны, я поняла: он доверил нам этот секрет, и это значит, что он действительно ценит нас. Когда он пообещал научить нас магии, я решила отбросить все сомнения и сосредоточиться на обучении. Наш первый урок — заклинание «Светляк». Это выглядело просто, но на деле оказалось сложнее, чем казалось. Габриэль терпеливо объяснял, как правильно направить ману, чтобы создать магический круг, а затем наполнить его энергией. Сначала ничего не получалось, а потом… Ну, скажем так, наш первый «Светляк» больше походил на маленький взрыв. После уроков магии. После того как я проводил Блум и Вил домой, я решил заняться делом, которое давно откладывал, — обзавестись сердцем мира. Ведь если у моих подруг в будущем будет возможность использовать магические ресурсы своих миров, мне точно нужно что-то не менее впечатляющее. Позвав своих верных фей, я пожелал, чтобы они перенесли меня в необитаемый мир с сердцем мира, обладающим мощной маной, стабильным климатом и отличными условиями для жизни. С громким пуф я оказался вместе с Космо и Вандой на огромной поляне, покрытой густой зелёной травой, усеянной множеством цветов и окружённой высокими деревьями, чьи листья искрились, как будто светились изнутри. Всё выглядело настолько прекрасно, что я на мгновение забыл, зачем мы здесь. Закрыв глаза, я сосредоточился, пытаясь почувствовать потоки маны вокруг, и сразу же замер от удивления. Энергия, окружающая это место, была настолько мощной, что её можно было сравнить с суммарной маной меня, Вил и Блум вместе взятых, умноженной в сто раз. Это была невероятная концентрация. Даже в такой крохотной части этого мира маны было больше, чем я мог себе представить. Я боялся даже вообразить, что скрывается в самом сердце мира, если в одном только этом месте её настолько много. — А здесь неплохо, — сказал Космо, прикрыв глаза и глубоко вдохнув воздух. — Да, Космо, ты права, здесь действительно хорошо, — отозвалась Ванда, тоже закрывая глаза и погружаясь в приятную атмосферу этого мира. Я оглядел поляну и почувствовал странное чувство удовлетворения. Это место идеально подходило для того, чтобы найти сердце мира и сделать его своим. Теперь оставалось только одно: найти это сердце и связать его со бой.   — Что ты хочешь сделать с этим миром? — протянул Космо, с интересом глядя на меня. — Я хочу построить здесь свою страну, — сказал я с энтузиазмом, не скрывая детской радости, ведь физически я всё ещё ребёнок, хоть и   взрослым сознанием. — А для начала, Космо, Ванда, я желаю, чтобы вы телепортировали меня туда, где находится сердце этого мира, — добавил я, обращаясь к своим феям. С громким пуф я оказался на небольшой холмике. Передо мной лежал простой на вид камень, освещённый мягким золотистым светом здешнего солнца. Вокруг холма росли низкие кустарники с яркими цветами, источавшими лёгкий сладковатый аромат. Подойдя ближе, я осторожно положил руку на камень, и в тот же миг почувствовал, как он ожил. Потоки маны проникли в моё сознание, обрушив на меня водопад эмоций: любопытства, изумления, гордости за этот мир, искреннего тепла и радости. Это была не просто сила — это была сама душа этого мира. И в конце потока эмоций я уловил вопрос, звучащий в моей голове: «Зачем ты пришёл сюда?» Я закрыл глаза и, собравшись с мыслями, начал мысленно отвечать. Я объяснил, что хочу стать полноценным владельцем сердца мира, чтобы оно делилось со мной своей силой, а я, в свою очередь, буду помогать этому миру процветать. Я пообещал заботиться о нём, защищать его и создавать здесь лучшее, что только возможно. После короткой паузы, в течение которой я ощущал колебания энергии камня, я почувствовал, как его мощь становится мягче, теплее. Ответ был ясен: сердце мира согласилось. С этого момента я стал его-её избранником, и невидимая связь между мной и этим миром укрепилась. Всё вокруг словно засияло ярче, а энергия, наполнявшая воздух, стала восприниматься как часть меня. Я стоял на вершине холма, а в моей руке лежал переливающийся всеми цветами камень — сосуд, в котором заключена душа этого мира. Я смотрел на него с восхищением, но вскоре решил, что мне нужно что-то более удобное и практичное для использования. Сосредоточившись, я обратился к сердцу мира с просьбой изменить форму сосуда. На мой мысленный запрос пришёл тихий, почти нежный вопрос: «Какую форму ты желаешь?» Почему-то первое, что пришло мне в голову, — это копьё. Возможно, в тот момент я подсознательно хотел почувствовать себя в роли всеведущего Одина, вооружённого легендарным Гунгниром, или напомнить себе о силе Лонгина из другого мира. — Сделай его копьём, золотым и величественным, — попросил я. Мгновение спустя камень в моей руке начал сиять ещё ярче, и его форма начала изменяться. Я ощутил, как энергия сосредотачивается, струится по моей руке, а затем передо мной появилось копьё. Его древко было гладким, переливающимся золотом, а наконечник тонко оттачивал острие, сияя мягким светом, словно вобравшим в себя все краски радуги. Копьё выглядело идеально — одновременно грозным и величественным, символом силы и власти. — Очень красиво, — передал я свои эмоции по связи с сердцем мира, искренне восхищаясь созданным артефактом. В ответ я почувствовал волну довольства и одобрения. Сердце мира явно разделяло моё восхищение своим новым обликом. А Теперь оставалось самое важное — придумать имя для этого нового мира. Копьё, воплощающее сердце мира, словно ожило, передавая мне через нашу связь смесь недоумения и лёгкого упрямства. Оно явно не понимало, зачем миру, который уже существует, нужно какое-то имя. Я попытался объяснить: названия помогают дать смысл, выделяют и формируют связь между человеком и местом. Это как прозвище друга — тёплое и личное. Но, похоже, моё объяснение лишь частично убедило сердце. Тем не менее, оно согласилось предоставить мне право на выбор имени. И вот тут-то начались сложности. Почему-то в голову приходили только известные названия из других миров: Средиземье, Азерот, Тамриэль, Тэрра. — Назвать его Средиземьем? Было бы забавно, но это имя уже давно закреплено за легендарным миром профессора Толкина. Чей произведения есть в этом мире. — Азерот? Звучит приятно, но… Увы, плоха кончил. Мне бы не хотелось, чтобы этот мир повторил ту же участь. — Тамриэль? Интересно, но… нет. — Тэрра? Вот это звучит подходяще. Тэрра — мир, который, несмотря на проблемы, до сих пор существует. И если когда-нибудь в этом мире окажется попаданец, знакомый с «Вахой», его реакция наверняка будет бесценной. Я улыбнулся своей мысли и передал предложение сердцу мира. Сначала я почувствовал колебания, словно оно обдумывало мой выбор, а затем наша связь наполнилась лёгким одобрением. Оно согласилось. Теперь этот мир официально станет называться Тэрра. Создание жизни для нового мира — задача невероятно увлекательная и ответственная. Вдохновляясь вахой  и сердцем мира, я приступил к работе. Первой расой, которой я дал жизнь, стали эльфы. Но раз уж я назвал этот мир Тэррой, то и мои эльфы должны были быть  не эльфами а эльдарами. Я почти полностью слизал их с Эльдаров из Warhammer 40,000: невероятно развитая магическая предрасположенность, утончённая грация, а их тела обладали  особыми мышцами, значительно превосходящими человеческие. Они были быстрее, сильнее,  делая их по-настоящему мощной расой. Следующими стали зверолюди — человекоподобные существа с ушками, хвостами. Каждое племя отличалось своими уникальными особенностями: невероятная ловкость, сила, а некоторые даже обладали способностью к полёту. Их разнообразие стало одной из самых ярких черт нового мира. Люди, как и в любом мире, не могли быть обычными. Помимо магической предрасположенности, они получили усовершенствованные тела: крепче мышцы, быстрее рефлексы. Затем я создал и драконов. Драконы были венцом моего творения. Я даровал им мощь, граничащую с абсолютной. Они могли принимать гуманоидную форму, что делало их ещё более интересными существами. В своей истинной форме драконы были величественными и смертельно опасными, а их магические способности выходили за грань воображения. Сделал я и других мифических существ. Единороги, грифоны и множество других созданий получили своё место в этом мире. Язык мира стал дикой смесью. Это была смесь русского, французского и эльфийского, с примесью эльдарского. Благодаря магической поддержке фей и сердце мира, все разумные существа моего мира получили знания письменности и речи этого языка. Когда всё было готово, я с помощью своих фей создал столицу. Город получился величественным, наполненным магией и красотой, которая могла затмить самые смелые мечты. Высокие башни, утопающие в зелени сады и изящные мосты через чистейшие водоёмы — столица стала настоящей жемчужиной нового мира.