Сто и одна сказка/ зарисовки

Глава 7 Кассандра стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, отчего её ночная рубашка приподнялась, обрисовывая соблазнительные изгибы ее тела. Я невольно задержал взгляд — под тонкой тканью явно не было ничего. «Ах да, средневековье же сейчас ведь нету Никаких кружевных комплектов. которые точно пошли бы Кассандре да даже, нормального нижнего белья. сейчас нету, ну кроме может быть пан талонов », — мелькнула у меня мысль. «Развратник!» — прошипела она, злобно. но мне в её голосе показалось явно довольное нотки. «Это не я в одной рубашке пробрался в покои к красивому одинокому юноше, — парировал я, подчёркивая каждое слово. — И уж точно не я так выразительно на неё смотрел.» Она фыркнула, задирая нос, отчего рубашка приподнялась ещё на пару сантиметров. «Так сложились обстоятельства, — высокомерно заявила она, но тут же перешла на серьёзный тон: — На самом деле, я случайно подслушала, как один пухлый рыцарь собирается подложить тебе свою дочку.» Я поднял бровь. «И что тут такого? Разве это не нормально в наше время?» «Вообще-то, в короне запрещено аристократам безнаказанно развлекаться со служанками! — горячо объяснила она. — Даже если служанка сама не против, этого. но если об этом узнает общественность и весь вышей свет аристократии — аристократу придётся либо жениться, на ней либо разориться на штрафах вплоть до лишения титула.» «Ого. А если откажется?» «Тогда его репутация полетит в пропасть. И не думай, что все горничные — простолюдинки. Некоторые из них — дочери обедневших дворян или третей четвертые дочери вассалов.» «И кто же ввёл этот закон?» спросил я с интересом приподняв бровь. «Королева Мирабель Вторая, — с гордостью ответила Касандра. — 250 лет назад, после того как её муж слишком увлёкся горничными правда тогда их кастрировали. «И что, его кастрировали…?» спросил удивлённо я. «Тогда — да, — кивнула она. — Сейчас, к сожиленью, ограничиваются гигантскими штрафами.» Я задумался, глядя на её разгорячённое лицо. «И ты пришла меня предупредить?» Лунный свет, проникавший через стекла окон, рисовал серебристые узоры на каменном полу моих покоев. Касандра стояла в центре комнаты, скрестив руки на груди, отчего тонкая ткань её ночной рубашки приподнялась, обрисовывая соблазнительные изгибы её фигуры. Её чёрные волосы, коротко постриженные в стиле каре, слегка растрепались после ночного путешествия по замку. В тишине комнаты было слышно лишь потрескивание догорающих свечей и далёкие крики совы за окном. «Да!» — воскликнула она, делая резкий шаг вперёд. От этого движения рубашка вновь предательски заколебалась, обнажая стройные бёдра. Голос её звучал одновременно возмущённо и торжествующе: «Если тебе попытаются подложить горничную, это выльется в куда более серьёзный политический скандал, чем наша… случайная встреча.» Произнося последние слова, она театрально подняла глаза, словно взывая к небесам, но за неимением дыры в потолке, её взгляд остановился на дубовых балках перекрытия. Я заворожено наблюдал, как её ноздри раздуваются от возмущения, как чёрные пряди волос, выбившиеся из аккуратной стрижки, трепещут у щёк. «Я вращалась при королевском дворе с детства, — продолжала она, расхаживая по комнате, её босые ноги бесшумно ступали по ковру. — Видела ежедневно не только нашего короля, но и принимала монархов из соседних государств. Именно поэтому я сразу раскусила твои жалкие попытки изобразить из себя простого путника.» Мои пальцы непроизвольно сжали край одеяла. Касандра заметила это движение и торжествующе ухмыльнулась, отчего в уголках её зелена серых глаз собрались мелкие морщинки. «Тебя выдало всё — от манеры держать вилку до построения фраз, — её голос стал мягче, почти заговорщическим. — Хотя ты и упорно не называешь своё происхождение, для меня очевидно — ты член королевской семьи.» Внезапно её взгляд приобрёл то самое выражение, которым взрослые смотрят на провинившихся детей — смесь раздражения, снисходительности и странной нежности. Я стоял молча, позволяя кривой улыбке играть на моих губах — к счастью, в темноте комнаты она не могла этого видеть. Моё ночное зрение, обострённое нечеловеческой природой, чётко фиксировало как её возбуждённые соски вырисовывались под тонкой тканью, но Касандра об этом не догадывалась — иначе бы я уже получил бы по лицу от неё. «Спасибо за заботу, — наконец нарушил я молчание, — но ты немного опоздала. Гаррет уже наведывался с подобным предложением.» «Меня волнуют не твои похождения! — её голос внезапно зазвенел. — Я беспокоюсь о политических последствиях!» Она вдруг замолчала, её брови изумлённо взлетели вверх. «Стой… Ты отказался?» В голосе появились нотки странного одобрения. Я кивнул, наблюдая, как её поза меняется — плечи расправляются, короткие чёрные волосы слегка встряхиваются при движении головы. «Ну ладно, — неожиданно сдалась она, разворачиваясь к окну. — Я сказала всё, что хотела.» Её пальцы нервно поправили выбившуюся прядь волос, когда она делала шаг к подоконнику. Я видел, как лунный свет играет на её обнажённых плечах, как ткань облегает каждый изгиб тела. Касандра уже занесла ногу на подоконник, когда я не выдержал: «А что бы ты сделала, если бы я согласился на предложение Гаррета?» Она замерла, затем медленно обернулась. В темноте я разглядел, как её губы растягиваются в хищной ухмылке. «Лунный свет серебристой пеленой застилал каменные стены моей спальни, когда Касандра, уже собравшаяся уходить, бросила через плечо свою угрозу. Её голос, сладкий как мёд, но ядовитый как яд. «О, я бы подождала, пока ты заснёшь, — а потом выбросила бы эту прошмандовку в замковый ров. Спокойной ночи!» Её фигура в полупрозрачной ночной рубашке уже перевалилась через подоконник, когда случилось непредвиденное. Ночь выдалась сырой, и каменный выступ под окном покрылся тонкой плёнкой влаги. Босая нога Касандры соскользнула с мокрой поверхности, и она потеряла равновесие. Я рванулся вперёд с неестественной для человека скоростью, успевая заметить, как её глаза расширились от неожиданности. Мои руки обхватили её талию в последний момент, но инерция была слишком сильна. Развернувшись в воздухе, я принял удар на себя, мягко приземлившись спиной на дубовый пол спальны. Голова моя слегка стукнулась о доски, но для полудуха это было не более чем лёгким дискомфортом. То, что произошло дальше, заставило бы покраснеть даже самую опытную придворную даму. Я оказался лицом прямо под подолом её ночной рубашки, и мои губы по чистой случайности коснулись её нижних губы. В нос ударил тонкий аромат — смесь мятного чая, которым она, видимо, завершила ужин, и чего-то неуловимо женственного, вероятно, дорогих духов или просто естественного запаха её кожи. Мы замерли в этой нелепой позе на долю секунды, которой хватило мне, чтобы осознать две вещи: во-первых, под тонкой тканью действительно не было ничего, кроме самой Кассандры, а во-вторых, её кожа на внутренней стороне бедер оказалась неожиданно мягкой и теплой. Раздался тихий, почти мышиный писк, и Кассандра стремительно откатилась в сторону, проявляя удивительную для такой ситуации ловкость. Даже в этот момент она думала о возможных последствиях — её движения оставались бесшумными, чтобы не привлечь внимание ночной стражи. Когда я поднялся, передо мной предстала картина, достойная кисти лучшего придворного художника: обычно бледное лицо Касандры пылало таким румянцем, что казалось — вот-вот и пойдёт пар из ушей. Её короткие чёрные волосы, постриженные в каре, растрепались, создавая ореол вокруг головы. Ротик, были слегка приоткрыты от возмущения, а сера зеленые глаза метали в меня молнии. Она пригнулась в боевой стойке, и я успел заметить, как дрожат её пальцы — от гнева или от смущения, было непонятно. Когда она заговорила, её голос звучал как шипение раскалённого железа, опущенного в воду: и я пожалел что в этот момент у меня под рукой не была фотоаппарата такой кадр пропадает. «Я… я не стану бить тебя по лицу…» — между словами слышалось учащённое дыхание, — «в знак… в знак благодарности за спасение. Но…» — она сделала паузу, собираясь с мыслями, — «если ты когда-нибудь… когда-нибудь заикнёшься об этом происшествии…» Её рука непроизвольно потянулась к эфесу сабли, которой, к счастью, при ней не было. «Я, невзирая на твой королевский статус, намотаю твои кишки на клинок. Понял?» Последняя фраза прозвучала особенно забавно — она явно боролась между яростью и смущением, отчего голос то срывался на фальцет, то переходил в угрожающее рычание. Я медленно поднял руки в жесте капитуляции, стараясь сохранить серьезное выражение лица, хотя уголки губ предательски подрагивали. Касандра, вся красная как раскалённый самовар, смотрела на меня грозным взглядом, который почему-то выглядел настолько милым, что я едва сдерживал чтобы не растечься лужицей умиления. Она выпрямилась во весь рост, бросив мне последний предупреждающий взгляд, и развернулась и сделав шаг споткнулась о мой сапог, оставленный у кровати. В этот раз, когда я бросился её ловить, мы приземлились в ещё более компрометирующей позе – я на спине, а Касандра верхом на моих бёдрах. Мой член, хоть и прикрытый тонкими трусами, явственно давил в её промежность, а её ночная рубашка задралась, обнажая совершенно голое тело. «А-а-артур!» - её лицо вспыхнуло новым румянцем, и прежде чем я успел что-то сказать, её кулачок со всей силы врезался мне в челюсть. «Удар у тебя хорошо поставлен,» - спокойно отметил я, потирая подбородок. Обычному человеку она бы наверняка сломала челюсть, но, к моему счастью, я было не человеком. Вдруг я заметил, как по её щекам покатились слёзы. Не раздумывая, я подскочил и обнял её. С точки зрения современного человека ничего страшного не произошло, но для средневековой аристократки это был настоящий хтунг – оказаться ночью в покоях мужчины, да ещё и в таком компрометирующем положении. По всем законам её должны были отправить в монастырь, чтобы спасти честь рода. «Ну не плачь, не плачь,» - я осторожно погладил её по голове, чувствуя, как дрожит её тело. – «Я обещаю, никому и никогда не расскажу.» «Обещаешь?» - она отстранилась, смотря на меня своими серо-зелёными глазами, полными слёз. «Обещаю.» Касандра вытерла слёзы рукавом и, сделав шаг назад, уже спокойным голосом произнесла: «Помни – если хоть кому-то расскажешь о сегодняшнем… я с тебя три шкуры сниму.» Заметив, что её взгляд скользнул по моему обнажённому торсу, я не удержался и подмигнул: «Может, сначала снимешь мерку?» Её лицо вновь вспыхнуло, но теперь в глазах читалось скорее раздражение, чем слёзы. Без лишних слов она развернулась и на этот раз действительно исчезла в ночи, оставив меня размышлять.