Сто и одна сказка/ зарисовки

Глава 19 Спустя пару часов. Я вышел из здания гильдии, не спеша поправляя сумку на плече, и мельком взглянул на квитанцию в руке. 123 тысячи валис. — Хм… неплохо, — пробормотал я себе под нос, позволяя уголкам губ чуть приподняться. — Вполне достойный улов за такой день. На душе было удивительно спокойно. Может, из-за тишины улицы в этот час, а может — из-за того, что я знал: день близится к завершению, и в кои-то веки я ухожу с плюсом. Подняв голову, я остановился, поражённый внезапной красотой. Город утопал в закатных лучах. Огненно-золотое солнце, словно лениво, но с достоинством прощалось с небом, заливая улицы мягким, почти волшебным светом. Башни, крыши домов, вывески лавок — всё казалось окутанным теплым янтарным сиянием. Я на секунду замер. Просто стоял и смотрел. Да, Орарио в закате — это зрелище. Спустя минуту, я двинулся дальше. Направлялся в заброшенную церковь, где обосновалась наша маленькая, но шумная семья. Шёл по уже знакомым улочкам, стараясь не думать… но мысли всё равно лезли в голову. Страсти после недавней шутки и той показательной сцены в таверне вроде бы уже улеглись. Но зная мою богиню — вопросы точно последуют. Пусть и не сразу. Возможно, не с криком, а с мягкой, но цепкой настойчивостью. Я вздохнул. — Ну да, было весело… особенно после того, как эта бесстыжая скотина, Энакин, устроил своё театральное представление. — Я усмехнулся с иронией, вспоминая его пафосный выход. Нет, я всё понимаю — иногда хочется пошуметь, произвести впечатление, особенно если ты авантюрист с тараканами в голове. Но вот только… он подставил меня по-крупному. Теперь-то уж точно все, кто был в той таверне, задаются вопросами: кто я, откуда, и с чего это всё так… показательно? Продемонстрировали и самое главное где найти энакина. И, зная мою удачу, эти вопросы дойдут и до других семей. Особенно если кто-то из богов действительно заинтересуется этим фарсом. Правда, есть и обнадёживающий момент — среди присутствующих были в основном знакомые Гестии, её подруги. Не думаю, что они захотят вмешиваться или, тем более, переманивать кого-то из её семьи. дркжба между богами всё-таки существует, как ни крути. — Впрочем, — сказал я вслух, поднимаясь по лестнице, ведущей к церкви, — надеюсь, хоть авантюристы, что там были, не побегут докладывать богам о моих “знакомствах”. А то, не хватало ещё, чтобы по городу слухи пошли… Я тихо открыл скрипучую дверь заброшенной церкви, и в тот же миг застыл на пороге. Первое, что я увидел, — это три богини: Гестия, Артемида и Гефест. Они сидели на скамейки у небольшого, давно потертого столика, за которым обычно устраивались вечерние беседы. Рядом с Гестией, обняв колени и сидя почти вплотную, были мои девчата — Эльза и Аврора. Обе смотрели на меня с укором и лёгкой обидой, точь-в-точь как строгие старшие сёстры, когда ты куда-то пропал без предупреждения. У Гефест, как я успел заметить, стояла высокая девушка, с большой грудью и из примечательного у неё был прикрыт один, глаз как у Гефест. Она молчаливо наблюдал за мной сдержанным, но цепким взглядом. Кажется, это была самый сильный кузнец-авантюрист пятого уровня. Имени ее я не знал, но титул запомнился — «циклоп». Рядом с Артемидой стояла пара девушек-авантюристок. Их лёгкая броня, украшенная зелёными листьями и лунными символами, недвусмысленно намекала на принадлежность к её семье — Охотницам Артемиды. В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь лёгким скрипом закрывающейся за мной двери. — Ты вернулся… — первой нарушила молчание Эльза. С виду её голос был мягок, даже ласков, но от него по моей спине пробежала целая стая мурашек. В её глазах читалась о надвигающихся проблем. Слишком они спокойно. А это сулила, большими неприятности. — Да, — ответил я как можно более спокойно, удерживая её взгляд. — Я просто… решил прогуляться. Тут зазвучал голос, в котором угадывался вулкан, сдерживаемый только усилием воли. — ВАЛИ. КТО. БЫЛ. ТОТ. ЧЕЛОВЕК?! — отчеканила Гестия, поднимаясь с скамейки. Каждое слово она выделила с особым нажимом, словно молот ударял по наковальне. Я даже инстинктивно выпрямился и изобразил на лице самое нарочито удивлённое выражение. — Простите, о ком речь? Гестия уже собиралась что-то сказать, но её опередила Аврора. Её голос, был мягким и спокойным, но в нём ощущалась невидимая насмешка, холодная и безобидная. — Гестия спрашивает о человеке, который представился как Энакин Скайуокер. Он был в таверне… и, мягко говоря, устроил представление. — А, вы о нём… — я сделал вид, будто только сейчас вспомнил, и чуть пожал плечами. — Мы с ним просто знакомые. Я продал ему одну вещицу, которая ему очень понадобилась. Он хорошо заплатил за неё. На этом, в общем-то, и всё. Я постарался говорить ровно, без нервозности. Спокойный тон, уверенный взгляд, ни одной дрожи в голосе. Но… по глазам всех присутствующих я понял — они мне не поверили. Ни на секунду. Гестия опустила плечи, будто выдохнув. Она махнула рукой и села обратно на скамейку. — Ладно… расскажешь всё, когда будешь готов. — В её голосе было разочарование, но и забота. Чуть грустная улыбка скользнула по её губам. Гефест нахмурилась. Руки, крепкие и искусные, будто сами собой сомкнулись на коленях. Её голос был мягким, с нотками заботы. — Гестия… ты не должна быть такой доверчивой. Ты же знаешь — в этом городе тайны и улыбки часто бывают ядовитыми. Что, если это всё обернётся против тебя? Гестия на секунду задумалась, посмотрела на меня, потом на своих подруг и медленно кивнула. Я понимаю. Но… — она снова взглянула на меня, — я ему доверяю. Что «Он, не бох и не может, чувствую намерения других так, как мы. А без этого… мы слишком мало знакомы, чтобы он стал доверять мне свои секреты чуть грустно сказала гестия. — Эх, Гестия, — вздохнула до этого молчавшая Артемида. — Ты слишком добрая, — сказала она, глядя на подругу, а потом медленно повернула голову ко мне. — Я временно останусь в городе со своей семьёй. До тех пор, пока не удостоверюсь, что этому мутному типу с подозрительными знакомствами можно доверять, — сказала она, буравя меня своими зелёными глазами. — Сучка крашеная, —про каркнул Мунин, сверля Артемиду своими алыми, недовольными глазами. — Кто это сказал? — почти зашипела Артемида, снова глядя на меня, и теперь её взгляд был уже совсем нехорошим. — Это… не я, — быстро сказал я, одной рукой прикрывая клюв Мунина. — Откуда… откуда на тебе вороны? Секунду назад их точно не было, — прищурилась Артемида, включив режим зыряка-подозривака. — И зачем ты прикрыл ему клюв? — добавила она с подозрением. Я мысленно выругался. Ну вот зачем он влез? Лучше бы сидел тихо под невидимостью на плече — нет же, надо обязательно высказаться и разрушить иллюзию. — Эти вороны… — я натянуто улыбнулся. — Они принадлежали моему деду. По сути, это его… эээ… наследство. Я отпустил клюв Мунина, надеясь, что он больше не выкинет ничего лишнего. Артемида всё ещё смотрела на меня подозрительно, словно пыталась прожечь взглядом дыру в моей голове. Тем временем Мунин и Хугин, как ни в чём не бывало, взлетели, описали круг под потолком церкви и мягко уселись — один на плечо Авроры, второй — на Эльзу. Девушки чуть вздрогнули, но быстро расслабились, и, к моему изумлению, начали гладить птиц, будто это были домашние коты, а не вороны из кошмаров северного скальда. «Эти чернокрылые идиоты… — мрачно подумал я, — когда-нибудь вы меня угробите». — Артемида, ты слишком подозрительная, — наконец сказала гефест, взглянув на подругу. — Гестия хоть и ведёт себя, как ребёнок, и её легко обмануть… — мягко сказала Гефест, чуть склонив голову, — но она хорошо разбирается в людях. Она бы не стала принимать в свою семью того, чьи намерения были бы злыми. Всё же она лучше нас всех это чувствует. Все-же Это её аспект. Я перевёл взгляд на Гестию, которая тихо сидела рядом с Авророй и Эльзой. Та слегка нахмурилась, но на её лице всё равно оставалась тёплая, почти материнская забота. В груди что-то дрогнуло. Не хотелось разочаровывать её. — Кстати, дитя, — вдруг сказала Гефест, чуть прищурив глаз и с интересом глядя на меня, — а что за щит ты получил от того человека? Я замялся. Уж больно не хотелось светить этой вещицей перед богами — вещицей, которая реально могла бы спасти мне жизнь в критический момент. Такой козырь лучше держать в рукаве. Но… если я сейчас начну юлить или показывать недоверие, особенно перед Гестией и её подругами, это будет выглядеть подозрительно. Гестия и так задала гораздо меньше вопросов, чем на её месте задал бы любой другой бог. Любой другой выгнал бы из семьи мутного типа с кучей секретов, особенно после такого шоу. Эх… ладно. Я мысленно вздохнул. За одно Можно и засветить руны из Майнкрафта и атамарную ковку силой. вдруг Гефест захочет дать мне мастер-класс по обычной ковке? Кто знает, мало ли, что из этого выйдет. Приняв решение, я сделал вид, будто снимаю со спины щит. На самом деле, я вытянул его из своего инвентаря, сразу же накинув на него простейшую иллюзию невидимости, чтобы никто не заметил момента вызова. А затем — развеял её. Вслед за моим жестом в воздухе вспыхнули зелёные искры, как будто кто-то стряхнул капли звёздной пыли с поверхности. Они начали медленно стекать с невидимой поверхности щита, пока тот не открылся их взорам. Большой круглый щит — выпуклой формы, такой, чтобы с лёгкостью закрыть туловище взрослого мужчины, — медленно опускался в руки богинь. Его поверхность была гладкой, матовой, тёмно-серой, с двумя ярко-красными концентрическими кругами и белой пятиконечной звездой в центре. — Можно?.. — с интересом спросила Гефест, кивнув на щит. Я молча кивнул и протянул ей его. Гефест аккуратно взяла щит в руки. Её пальцы скользнули по поверхности, и она начала внимательно его осматривать. Её Брови начали сдвигаться верх. — Этот щит был не выкован обычным он был выплавлен, — удивлённо произнесла она. — Материалы из которых он изготовлен мне не известны. И я не могу определить, из каких материалов он сделан. — Как это — не можешь? — с удивлением переспросила Гестия. — Ты же богиня кузнецов. — Именно поэтому я и удивлена, — нахмурилась Гефест, слегка постукивая ногтем по кромке щита. — Моя божественность молчит. Я ни разу не видела и не работала с подобным материалом. Могу сказать одно — он на удивление прочный. Но эта прочность — не результат мастерства, а свойство самого металла. Она снова перевела взгляд на меня. — Дитя… а ты знаешь, из чего он сделан? — Не совсем точно, — сказал я, слегка улыбаясь, — но он создан из особого сплава. В его основе — вибраниум и адамантий. Этот щит был сделан случайно. К сожалению, формула сплава не записана, и никто не может её повторить. Даже тот, кто его создал. — Ты, может, хотел сказать адамантит? — уточнила Гефест, приподняв бровь. — Нет, — покачал я головой. — Я сказал правильно. Адамантий. Один из самых прочных металлов в мире. Он Куда прочнее адамантита. Гефест прищурилась. — Никогда не слышала о таком металле. И о… вибраниуме тоже. Она снова посмотрела на щит, а затем слегка провела пальцем вдоль Него — Вали верно же? — с лёгкой полуулыбкой спросила Гефест, внимательно глядя на меня из-под чуть опущенных ресниц. Её взгляд был тяжёлым — не подозрительным, а именно вдумчивым. Оценивающим. Как будто она пыталась понять не только мои слова, но и самого меня. Я лишь молча кивнул, спокойно и без колебаний. Гефест продолжала изучать меня взглядом, чуть наклонив голову. Потом, опустив глаза на щит, задумчиво провела пальцами по его краю. — Мог бы ты мне рассказать больше об этих материалах? — спросила она, уже более серьёзно. — Что ты знаешь о них? — Хорошо, — кивнул я и сделал вдох, собираясь с мыслями. — Начну с вибраниума. Я сделал пару шагов в сторону, будто собираясь начать лекцию, и заговорил более уверенным тоном: — Вибраниум — это редчайший металл, который упал на землю с метеоритом. Он встречается исключительно в одном месте — в скрытой стране под названием Ваканда. Из-за своей редкости и уникальности его почти невозможно найти за пределами этой страны. Я на мгновение замолчал, дав богиням переварить сказанное. Все трое смотрели на меня внимательно: Гестия — с живым интересом, Артемида — с прищуром и лёгкой настороженностью, а Гефест — как кузнец, увидевший искру новой идеи. — Что делает вибраниум особенным, — продолжил я, — это его способность поглощать вибрации. Любые. Удары, звуковые волны, магические импульсы — он словно «впитывает» их в себя. Благодаря этому он не только невероятно прочный, но и почти неуязвимый для обычного оружия. Щит, содержащий вибраниум, способен выдержать сокрушительные атаки, не разрушаясь. Гефест медленно кивнула, пальцем прочертив по символу звезды на щите. — А что насчёт второго металла? — спросила она, не поднимая головы. — Ты упомянул адамантий? — Тут всё чуть сложнее, — признал я, почесав подбородок. — Существует два вида адамантия: природный и искусственный. Щит, который вы держите, сделан из искусственного адамантия. Его смог создать только один человек, насколько мне известно. Это сплав, чья формула держится в строжайшем секрете. откуда я родом, он считается почти чудом науки. Этот металл практически неразрушим, и при этом отлично поддаётся зачарованию. — Ты сказал, что их два вида, — подняла на меня глаза Гефест, её голос стал тише, будто она не хотела упустить ни слова. — Но рассказал только об одном. А что насчёт природного адамантия? Я глубоко вздохнул. Вопрос был ожидаемым. Я чувствовал, как взгляд богинь буквально пронзает меня, особенно Артемиды, сомневающейся во мне. — Мой ответ может вам сильно не понравиться, — спокойно произнёс я, встретившись взглядом с каждой из них. — Но вы спросили, и я могу ответить честно. На лице Гефест появилось лёгкое напряжение. Она нахмурилась, губы сжались в тонкую линию. Однако она всё же кивнула. — Мне… всё равно интересно. Я хочу знать. Пусть даже это не понравиться мне. Я кивнул в ответ и на секунду прикрыл глаза, как бы соглашаясь с её решением. — Природный адамантий… — медленно начал я, — это… вырванное сердце бога. пролежавшее под землёй тысячи лет. За это время сердце кристаллизуется, превращаясь в металл. Этот материал обладает безумной прочностью, устойчивостью к магии, и… иногда сохраняет в себе часть силы божества. После этих слов воцарилась тишина. На мгновение даже шум таверны, словно далёкое эхо, исчез. Глаза всех троих богинь округлились. У Артемиды брови поползли вверх, а лицо слегка вытянулось. Она была по-настоящему поражена. Гестия открыла рот, будто хотела что-то сказать, но не нашлась с первого раза. Даже Гефест, казалось, на мгновение потеряла дар речи. — Ты… не врёшь? — с трудом выговорила Артемида. Её голос звучал глухо, как если бы она всё ещё не могла поверить в услышанное. Я чуть кивнул, опустив взгляд. — Нет. Ни капли лжи. — Мысленно я добавил: да и зачем врать тем, кто может чувствовать ложь.