Кис-кис-кис

Очередной рабочий день. Опять. Снова. На пороге кабинета появился Арсений Сергеевич, который пребывал молодым преподавателем по философии в этом учебном заведении. По скромному мнению многих студентов, в прошлой жизни, может, он был бы безупречным актёром с ебанцой. Но в этой жизни Арсений всегда считал, что философия — это не просто набор теорий и концепций, а, напротив, живое, дышащее искусство, способное менять жизни, потому и стал преподавателем. В какую сторону менялось, это, конечно, умалчивалось. Когда он вошёл в аудиторию, внимание мгновенно привлекло нечто необычное выделяющееся: на столе, среди тетрадей и прочего нужного, стояла чашка с испаряющимся кофе, — его любимый капучино — излучавшим аромат, способный пробудить даже самых сонных сов. Рядом с ним изысканным аккомпанементом расположился кусочек тёмного, манящего шоколада. Опять. Снова. Шаги прекратились. Арсений остановился взглядом по данному презенту, в тотчас улавливая, как студенты прекратили свое ранее шумевшее обсуждение, внимательно наблюдая за его реакцией. Несомненно, они стопроцентно знали покупателя, которого также стопроцентно не будут выдавать в знак уважения. — От кого это? — узнавал с усмешкой, обводя взглядом аудиторию, где царила тишина, нарушаемая лишь еле слышным шорохом страниц. В ответ был ноль ответов на вопрос. Ладно. Чего он тут хотел, в самом деле. Арсений давно знал, что его присутствие вызывает у многих из них трепет, потому такие моменты были сладки, как и этот неизвестный шоколад на столе. Но в глубине души он чувствовал всегда гложущее беспокойство: его возлюбленный Антон мог бы почувствовать укол ревности от всего данного внимания. Арсений всегда старался быть честным с ним, и когда он возвращался домой с букетом цветов, открыто говорил, от кого именно: «От студента, у которого веду философию». Преподы за пятьдесят вряд ли им интересовались. Антон лишь добродушно усмехался, и на его лице, озарённом улыбкой, появлялись любимые лучики морщинок вокруг глаз. — Поклонники твои? Да похуй, я тебе доверяю. Пусть одаривают мою красоту, — и обнимал крепко, по-своему защищённо, целуя ласково в лоб своего зажмуренного. Он вновь посмотрел на студентов. — Ну что ж, раз так, предлагаю начать нашу лекцию с обсуждения того, что же такое любовь и как она влияет на наши жизни. Озвученное предложение вызвало непременно краткий шёпот. Некоторые учащиеся переглянулись с недоумением, другие улыбнулись, третьи продолжали упираться в телефон. Любовь все-таки всегда была темой многогранной и сложной, она могла быть как источником вдохновения, так и причиной страданий, и каждый относился по-разному. Вспоминался опыт. Арсений начал делиться своими мыслями о том, как философы разных эпох рассматривали это чувство: от Платона до Джона Грея. Каждый из них по-своему трактовал любовь — как идеал, как страсть или даже как философский вопрос о человеческой природе. Размышляя о любви, вспомнились свои собственные чувства к Антону, о том, как они встретились на одной из лекций по эстетике и с тех пор стали неразлучны. И хоть Антон не был любителем философии, а интеллигентом и подавно, он всё равно всегда с интересом слушал Арсеньевы размышления. С каждым словом Попов погружал слушающих студентов в свою тему всё глубже, задавая время от времени вопросы: — Что такое любовь для вас? Как она меняет ваше восприятие мира? Не стесняйтесь, говорите. Студенты начали активно участвовать, поднимая свои руки, дабы произнести свои личные наблюдения и раздумья. Так вот и узналось, кто видел любовь как жертву, а кто видел как свободу. Собравшись в конце лекции, Арсений Сергеевич внимательно посмотрел на своих студентов. — Итак, дорогие мои, — произнёс он голосом, напоминающий мелодию. — Перед тем как мы разойдёмся, я хотел бы предложить вам небольшое домашнее задание. Это будет не просто формальность, а возможность чуть глубже заглянуть в себя и свои чувства. Он сделал кратковременную паузу, позволяя своим словам отпечататься в умах студентов, прежде чем продолжить: — В течение следующей недели я прошу вас написать эссе на тему «Что для меня значит любовь». Постарайтесь не ограничивать себя рамками стандартных определений; исследуйте свои собственные переживания, воспоминания и мечты. Поделитесь тем, как это чувство формирует вашу жизнь и ваше восприятие мира. После его слов по кабинету прошелся гул любопытства, кто-то даже посмотрел на своих возлюбленных с намеком. Арсений с удовлетворением отметил для себя эту бурную реакцию. Возможно, половина работ будет не списанная с интернета. — И помните, — добавил. — Что философия — это не только анализ и критика, но и способность чувствовать, сопереживать и любить. Всем хорошего дня! С этими словами он закончил лекцию, и аудитория наполнилась звуками стульев, скрипящих по полу, и шагов студентов, покидающих класс. Однако среди общей суеты один из студентов остался на месте. Это был Максим, с задумчивым сейчас взглядом и малость смущённым выражением лица, смотрящий на него и мнущийся. — Максим, — Арсений заметил его нерешительность и медленно подошёл. — Что-то вас беспокоит? Максим оробело поднял глаза, видимо, собираясь с мыслями и настраивая речь. Арсений терпеливо ждал, перебирая в голове возможные причины такого состояния. — Арсений Сергеевич… — аккуратно начал тот, теребя лямку рюкзака. — Я… Хотел бы пригласить вас на встречу. Ноль попаданий. — На свидание? — повторил слегка удивлённо с кроткой улыбкой, стараясь сделать этот момент менее напряжённым и неловким. — Интересно… И где же вы планируете провести эту встречу? Максим немного раскрепостился, смущение стало ослабевать. Видимо, подумал, что он уже согласен. Арсений спешит его разочаровать... — Я думал о том, чтобы пригласить вас в маленькое уютное кафе на углу. Там подают потрясающий кофе и десерты. Я слышал, что у вас отличный вкус в сладостях. Может быть, мы сможем обсудить философию за чашечкой кофе? Не впервые Арсений слышал подобное в стенах этого заведения. Естественно, естественно ещё как, что чашечка кофе нисколько не дружеский (студенческий?) жест, а что-то большее. В такие дебри ни в какую не хотелось лезть. — Максим, — вкрадчиво произнеслось, как воспитатель детю. Впрочем, и без «как». — Я… я не могу принять ваше приглашение. Максим замер на месте, поникший под тяжестью неожиданного отказа. Серые глаза, полные надежды и ожидания до этой озвучки, вдруг потускнели, напоминая теперешно бродячую, брошенную всеми дворняжку. — Почему? — спросил тот, следуя за Арсением по коридору, шаги звучали глухо и торопливо. — Почему не можете? Арсений продолжал спешно двигаться вперёд, не останавливаясь, стараясь не оборачиваться и не смотреть на Максима. Внутри разгоралась борьба: желание объяснить и нежелание углубляться в личные переживания. — Потому что… — «нормально» объяснил он, мысленно умоляя высшие силы прекратить этот допрос. К сожалению, воспитание не позволяло срываться на студенте, отчаянно стремящемся заполучить объект своих симпатий. Максим, вопреки Арсеньевым молитвам, не унимался, все шел рядом, и через небольшой промежуток времени его шаги уже стали неотъемлемой частью пути. Они прошли мимо рядов пустых аудиторий, где только что звучали голоса студентов, и мимо помутневших от дыхания осени окон. — Но почему «потому что»? — настойчиво продолжал он. — Я просто хочу узнать вас лучше. Это ведь всего лишь кофе… Арсений всё-таки остановился и протяжно вздохнул. — Максим, — наконец обернувшись к нему с натянутой, сожалеющей улыбкой. — Иногда обстоятельства не позволяют нам следовать за нашими желаниями. Это не значит, что я не ценю вашу смелость или ваши чувства. Просто я не ваш человек для этого. — Ну… Ну ладно, — с разочарованным вздохом ответил студент. Вечернее солнце ласково окутывало университетский кампус, заливая его золотистым светом, когда Арсений и Максим (все еще лезущий на рожон) вышли из здания. Попов, осматриваясь по сторонам, испытывал, как тишина охватывает их. К счастью, вдруг, пронзая это безмолвие, раздался громкий рёв мотора, заставивший их обоих остановиться и обернуться. Откуда-то издалека к парковке стремительно приближался мотоцикл, с блестящим корпусом, отражающий солнечные лучи, как зеркало. Мотоцикл остановился у тротуара с резким свистом тормозов. Высокий и статный водитель, ловко спрыгнув с сиденья, начал снимать шлем с движениями уверенными и грациозными. Длинные кудрявые волосы волнами светлой воды свободно упали ему на лицо, а весь его вид был озарён жизнерадостной улыбкой, малахитовые глаза сверкали живым огнём. Парень поправил свои кудри, проводя ладонью по ним, после поднимая голову и взглянув на Арсения и Максима с открытым интересом. Максим, который всё это время был погружён в свои мысли, вдруг выпрямился. Медленно повернулся к Арсению, а у того улыбка была не просто выражением радости — она излучала озарённость, способная растопить любой лёд. Однако, прежде чем Максим успел задать свой вопрос, слова застряли у него в горле. — До свидания, не забудьте про домашнее задание! — неожиданно бодро попрощался Попов, махнув рукой и стремительно побежав к мотоциклисту. Не оставил ни секунды возможности попрощаться. Он наблюдал, как мотоцикл сверкает на фоне заката, а два силуэта становятся всё меньше и меньше, отдаляясь дальше и дальше. Сердце сжалось от смешанных чувств, а на губах застыла грустная улыбка. Смирение.

🖤🖤🖤

Арсений уселся на мотоцикл, крепко обнимая Антон и чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с ритмом двигателя. Ветер развевал волосы, и, казалось, все заботы остались позади, растворяясь в шуме дороги. Он прижимался к Антону, ощущая тепло его тела — единственное укрытие от всего мира. С самого первого своего появления в университете Арсений привлекал внимание. Его яркая, но скромная одновременно личность, веская улыбка и заразительный смех делали центром притяжения. Студенты часто собирались вокруг него, чтобы с предвкушением послушать истории о путешествиях и приключениях, которые он пережил до поступления в вуз. Помнится, как однажды на лекции студент Вадим отважился на храбрый аллюр: в перерыве он подошёл к Арсению с букетом полевых цветов, собранных накануне. Смущение переполняло обоих — Попов тогдашний лишь незлобиво рассмеялся и сказал, что цветы очень красивы и он их примет, но не в знак завоевания своего сердца. Вадим же, покраснев, ушёл с невесомой натугой улыбкой, но разбитым сердцем. Другой случай был увлекательнее. Одна из девушек, Лена, устроила целую театральную постановку, дабы привлечь внимание очаровательного преподавателя. Она нарядилась в костюм русалки и пела под гитару какую-то незатейливую песни, надеясь, что он оценит её старания. Да, Арсений был тронут смелостью и простосердечию, но только аккуратно похлопал по плечу, оставив девчачьи мечты о романтических отношениях максимум мечтами. Он чувствовал себя неловко, ведь, как будто каждый раз, когда кто-то пытался завести с ним разговор о чувствах, невольно причинял боль. Антон же, после Арсеньевых откровений о гложущем чувстве вины, незлобно рассмеялся, взял его в охапку медвежьих объятий, ладонями погладил по спине, усеянной нескончаемыми родинками, и сказал: — Да хуй забей на них, ты им ничего не должен. Нет — значит нет. Ты уже занят. Арсений был определённо согласен с этим высказыванием. Но никто из этих студентов не догадывался, что у Попова уже есть любимый человек — Антон, пребывающий тем самым тихим светом в его жизни, всегда поддерживающий в трудные каторжные времена. А еще Шастун часто по утрам оставлял для Арсения записки с добрыми словами, потому что уходил на работу раньше. Арсений помнил тот раз, когда обнаружил первую записку. Они ещё не жили вместе, но встречались на обеде: «Не забывай улыбаться! Ты делаешь мир лучше :)». Антон умел удивлять. Он готовил для Арсения его любимые блюда (жареную картошку, салат цезарь), бесспорно кулинарные навыки передались ему от матери — в точь-точь, как и её внешность. Каждый раз, когда они виделись после долгого учебного дня, Антон встречал Арсения искренней улыбкой и ласковым взглядом, говорящий больше слов. Еще он умел слушать и подпирать, когда Арсений был подавленным. Например, после трудного экзамена, когда он пришёл домой с опущенной головой и полным отсутствием сил, тот приготовил для него чашку горячего шоколада и просто сидел рядом, пока не начинались выскакивать внутренние переживания. Сейчас же, мчась по дороге с ветерком и чувствуя крепкую спину Антона, Арсений понимал, что все эти ухаживания других студентов лишь мимолётные мгновения в сравнении с тем светом и пеклом, которые он находил рядом с Шастуном. Он вспомнил тот случай, когда они вместе готовили ужин для друзей, как Антон ловко шутил и заставлял всех смеяться, а потом тихо наклонился к Арсению, шепча: — Ты знаешь, я всегда мечтал о том, чтобы готовить для кого-то особенного. Эти слова, непременно, остались с ним навсегда. В их отношениях было много таких мелочей, маленьких моментов счастья, складывающиеся в общую картину их жизни. Они вместе смотрели фильмы под пледом в съёмной студии, делили попкорн и смеялись над нелепыми сценами. Они гуляли по парку в выходные дни, обсуждая свои мечты и планы на будущее, где второму место быть. И вот сейчас, обнимая Антона, сидя на мотоцикле, Арсений ощутил всю полноту своих чувств — это было уже давно не просто увлечение или мимолётная симпатия, а была всецело настоящая любовь, росшая в тишине их совместных моментов. Сквозь нежный свет заката, окрашивающий небосвод в мягкие розовые и золотистые тона, мотоцикл медленно подкатил к их уютному жилищу в одном из спальных районов города, наполненный современными домами с большими панорамными окнами, окружёнными зелёными парками и ухоженными аллеями. Антон остановил мотоцикл перед их домом, снимая шлем и филигранно кладя его на сиденье, а затем, вздохнув полной грудью, вкусил свежесть вечернего воздуха, совсем не схожий в других местах, мимо которых был проезд. Светлые волосы, понемногу растрёпанные ветром, блестели на фоне закатного света, а Арсений, всё ещё сидя за спиной у Антона, не удержался и, наклонившись вперёд, нежно поцеловал того в загривок — в то место, где кожа была теплее всего. Антон обернулся и крепко обнял его, настойчивые руки нашли необходимую дорогу к плечам Арсения, а засим опустились ниже, обвивая за талию. — Ну что, кис, как день прошёл? Много двоек наставил? — Шастун заглянул в глаза Арсения, спрашивая с задорной смешинкой. Арсений расхохотался. — Нет, сегодня маловато, — ответил он с игривым блеском в глазах. Антон усмехнулся, наклонился ближе и, притянув Арсения к себе, поцеловал его цепко и прочно. Пухловатые и тонкие губы аккуратно встретились, переходя после с нажимом, словно они пытались передать друг другу все чувства, которые не могли выразить словами. — Я тебя люблю, — одновременно. Вдалеке слышался шум города, вечерняя жизнь начинала наполнять улицы всевозможными звуками, но здесь, в этом маленьком мирке на краю спального типичного района, был покой.

🖤🖤🖤

Группа «Экономисты, хули».

Макс:

Девочки, сворачивайте свои стишки, у Сергеевича есть половинка.

Полинка: ЧТО? Машуня: Ебать

Ленчик: Да?! И кто она?!

Макс:

Мотоцикл вы все равно не осилите. И сердце его тоже. Поверьте и смиритесь.