Невозможная

Песок под ногами был еще теплым после дневного солнца, когда Рене поправляла последнюю свечу в стеклянной банке. Бархатный закатный свет окрашивал всё в медовые тона — её льняное платье, рассыпанные по пледу лепестки роз, даже бутылку шампанского, запотевшую от вечерней прохлады. Элисон появилась, как всегда, не вовремя — телефон прижат к уху. — Ты сказала «код красный»! — прошептала она, закрывая микрофон ладонью. Каблуки глубоко увязали в песке. — Я подумала, ты либо в тюрьме, либо нашла пиратское золото. — Золото — это я, — Рене гордо раскрыла руки, демонстрируя разбросанные по пледу корзинки. — А срочно — потому что закат не будет ждать, пока ты ответишь на очередной имейл. Элисон рассмеялась и чмокнула девушку в щеку. Этот момент — один из тех, что остаются в памяти навсегда. Закат давно растворился в темноте, но свечи в банках всё ещё мерцали, отражаясь в глазах Элисон, которые теперь блестели не только от смеха. Рене не могла отвести взгляд — она поймала себя на мысли, что даже после всех этих лет её по-прежнему захватывает дух, когда та смотрит на неё вот так. — Ты права, закат не будет ждать, — она заправила прядь цветных волос. Рене схватила её за руку и, улыбаясь, потянула в сторону пляжа. — О-о, — протянула Элисон, разглядывая корзинку и свечи на фоне заката. — Это… Вау! — Ну, мы уже давно никуда не выбирались… — Рене слегка смущённо поправила прядь волос. Элисон не смогла сдержать улыбку, но тут же сделала строгое лицо: — А если бы я не смогла прийти? — Я бы пошла одна и грустно ела твою долю шоколада. Усмехнувшись Элисон попыталась красиво расстелить плед, но ветер тут же подхватил его и унёс в сторону воды. — Почему в инстаграме это выглядит как реклама «Шанель»?! — Рене побежала за тканью, спотыкаясь о ракушки. — Потому что там есть невидимые ассистенты, которые держат плед, пока модель томно смотрит вдаль, — Элисон отбивалась от чайки, заинтересовавшейся их едой. Рене наконец придавила плед сумкой и бутылкой вина: — Вот. Теперь это похоже на место преступления. — Зато наше место преступления. Рене с пафосом открыла корзинку: — Бутерброды с авокадо и хумусом! Элисон осторожно подняла один: — Это… уже превратилось в биотопливо? — Оно просто «спелое»! — Рене обиженно откусила. — Ладно, возможно, слегка перезрелое. Элисон достала запасной пакет: — Я знала, что так и будет. Греческий салат и тирамису. — Ты мой герой, — Рене поцеловала её в щеку. Девушки сидели, наслаждаясь закатом. Лёгкий бриз развевал их волосы. В какой-то момент они синхронно повернулись друг к другу, стукнувшись лбами. Они тихонько рассмеялись, но всё же потянулись за поцелуем. Когда последние лучи солнца растворились в море, а свечи в стеклянных банках замигали, как светлячки, Рене вдруг встала и протянула Элисон руку. — Пойдём, — сказала она тихо. Элисон удивлённо подняла бровь, но позволила поднять себя. Рене повела её к самой кромке воды, где волны едва касались песка, оставляя кружевные узоры. — Что-то случилось? — спросила Элисон, но Рене лишь улыбнулась и опустилась на одно колено. Песок был прохладным и влажным под её коленкой, но она не обращала внимания. Вместо этого она достала из кармана платья маленькую бархатную коробочку. Элисон замерла. — Элисон, — голос Рене дрогнул, но она продолжила. — Любовь всей моей жизни. Я люблю тебя. Я… я хочу спросить: согласна ли такая прекрасная девушка, как ты, выйти за меня? Она открыла коробочку. Внутри лежало кольцо — простое, элегантное, с бриллиантом, окружённым крошечными сапфирами, точно как цвет моря в тот день, когда они впервые вместе пришли на этот пляж. Рене напряжённо смотрела на девушку напротив. И тут Элисон вдруг запрокинула голову и звонко рассмеялась. Она тоже опустилась на колено и достала коробочку из кармана. Рене облегчённо фыркнула. Элисон вдруг серьёзно спросила: — А если я, допустим, скажу, что хочу уехать в Барселону и начать жизнь заново? Рене замерла, затем резко вскочила: — Стой. Ты хочешь переехать в город, где есть море, сангрия и Гауди… и ты только СЕЙЧАС об этом вспомнила?! Элисон рассмеялась: — Ну, мне нужен был подходящий момент! — Чёрт, теперь мне придётся учить испанский, — ухмыльнулась Рене. — Как сказать «две порции паэльи, и уберите от меня этих наглых птиц»? — Она потянулась к Элисон и поцеловала её в щеку. — Ну так что? Какой твой ответ? Элисон рассмеялась: — Да-да-да! — выдохнула она. — Мой ответ — да. Любовь моя… — Она поднялась с колен и потянула Рене к себе для поцелуя. — Люблю тебя. Люблю, — поцелуй в лоб. — Люблю, — поцелуй в щёку. — Люблю… — уже шёпотом произнесла она, касаясь губ Рене. Рене не могла, да и не хотела, скрывать улыбку. — Я тоже тебя люблю, — наконец сказала она и поцеловала эту невероятную девушку. Этот момент — один из тех, что остаются в памяти навсегда. Закат давно растворился в темноте, но свечи в банках всё ещё мерцали, отражаясь в глазах Элисон. — Значит, Барселона? — Рене переплела пальцы с её пальцами, чувствуя холод металла кольца на своей руке. — Барселона, — кивнула Элисон. — Но сначала… — Сначала? — Сначала мы доедаем этот «биотопливный» ужин, — рассмеялась она, — а потом… Потом мы идём домой и начинаем гуглить «как переехать в Испанию, если твоя невеста ненавидит бюрократию». Рене закатывает глаза, но улыбка выдаёт её. — Ты невозможна. — Зато твоя. И это — самое важное.