Твои касания

      Эндрю не хотелось говорить. Совсем. На слова нужны были силы, которых нет, а, как он знал, выдавливать из себя – бессмысленное и энергозатратное занятие. И Эндрю молчал, пока Ники, взбудораженный, лепетал Аарону несусветную чушь.       — Так я ей и говорю: профессор Миллер, знаете, иногда в произведении смысл намного проще, без всяких ваших додумываний, — Ники вскинул руками.       — Отцепись, — вяло отозвался уставший от разговора Аарон.       — Ну а про что это, если не про любовь, а? — неожиданно ещё сильнее встрепенулся Ники. Он кинул на Аарона оценивающий взгляд и тут же насупился. — Хотя, ты как камень. Совсем не понимаешь.       Аарон вымученно простонал и, открыв дверцу «Мазерати», уселся на заднее сиденье. Ники немного покрутился на месте, оглядел оставшихся и понял, что кроме Аарона собеседников и союзников у него нет, потому быстро последовал за тем в салон. Наверняка, сияющий, продолжил свою шарманку дальше, ведь в машине, помимо Аарона, сидела новая жертва – Кевин.       Эндрю затянулся. И зачем только он слушал разговор, почему не игнорировал? Ещё хуже стало: голова раскалывалась. Ощущения – словно болен, но без лихорадки, и не было душно – почти поздняя ночь, прохладный летний ветер не давал сойти с ума от жары.       Сегодня – не плохой день, но Эндрю устал.       Конечно, оставалась возможность развернуться прямо сейчас и не ехать ни в какой кинотеатр.       Кино – идея взбалмошного Ники. А когда тот привлёк к ней Кевина, пообещав, что нальёт в бутылку с газировкой водки, и ночной сеанс нового хоррора будет отличным, то неожиданно подключился и Аарон.       Очевидно, что Эндрю может всё свернуть, но Нил напоминает:       — Мы можем никуда не ехать, — негромкий спокойный голос как бальзам на воспалённые нервы.       Нил.       Эндрю кинул на него взгляд, не потрудившись ответить, думая, что этого будет достаточно.       Но Нил не был смущён и казался невпечатлённым. Серьёзный, он смотрел на Эндрю, скрестив руки на груди, и взгляд Нила – спокойный. Тело расслабленное, спина ровная. Нил не отступал и не нервничал, был искренним в своём желании облегчить Эндрю жизнь.       Эндрю всё ещё не мог принять это за чистую монету. Забота. Но Нилу действительно не плевать. Раздражает, потому что Эндрю не понимает причин, которые закрались в эту глупую, загадочную голову. Интересно, но у Эндрю и разбираться нет сил.       Однако это не значит, что Эндрю не оценил жест. Против воли отложилось в невидимую копилку памяти – моменты, когда Нил хотел помочь.       — Или, — невыносимый Нил продолжал: — Сядем на задние ряды? Ты можешь поспать.       Эндрю щелчком отправил сигарету на асфальт и решил быть относительно честным.       — Раздражаешь.       — Я бы хотел сидеть рядом с тобой, — добавил Нил, и тон его смягчился.       Не поверил.       А ведь действительно раздражал. Потому что непонятный. Красивый. Мягкий. Он колок на язык, но Эндрю и слова плохого не сказал, его руки могли творить действительно жестокие вещи, но Эндрю никогда не причиняли боли. Нил соткан из противоречий, а ещё – стоит и ждёт ответ, смотрит невозможно яркими голубыми глазами. И о, это слишком, но Эндрю заинтригован. И может даже немного очарован.       — Покупаешь билеты, — Эндрю распахнул дверцу со стороны водительского сидения.       Слова – не отказ, и Нил улыбается. Тёплой, честной, мягкой улыбкой, и Эндрю предупреждающе показывает на него, прежде чем сесть.

***

      Эндрю был в кинотеатре всего один раз. То было давно, когда третья по счёту приёмная семья ещё в начале усыновления пыталась наладить контакт. Последнее – славно, но не тогда, когда отчим разглядывает тебя пристальнее, чем нужно.       Эндрю об этом помнил, но не думал. Всё осталось в прошлом, а оно – пустота, нечто похороненное под толстым слоем неимоверных усилий. Сейчас Эндрю доволен карамельным попкорном и тем, что в кинозале почти никого нет. И Нил действительно взял два билета на последний ряд, не дав Ники купить три соседних места.       Это предвещало хоть какой-то отдых.       И кинотеатр оказался вполне сносным. Надо признать – было в походе сюда… что-то. На один раз. Широкий, пустой тёмный зал. Громкий звук бил по ушам, но постепенно к нему можно привыкнуть. Только вот фильм – отстой. И скримеры паршивые. Эндрю доел попкорн.       Действительно, начало клонить в сон от усталости и скуки. Но заснуть – непозволительная роскошь. Уязвимое положение.       Однако рядом Нил. Защита и вторая кожа Эндрю. С ним можно было позволить маленькую слабость.       Эндрю пока думал над этим. Он рассеянно следил, как главная героиня пыталась скрыться от маньяка в шкафу.       Глупо. Глупо. Глупо.       Скучно.       И тут...       Рука Нила легла на ногу Эндрю. Ладонь не давила, её вес – лёгкий, а тепло чувствовалось сквозь ткань тонких серых штанов.       Это мгновенно привлекло всё внимание Эндрю. Внутри словно что-то коротнуло, вспыхнуло искрой. В полутьме он может различить руку, и она только Нила.       Всегда только Нила.       Эндрю и до этого не был сосредоточен на фильме, а сейчас дело принимало интересный оборот, потому что Нил явно тоже не смотрел. Только делал вид, старательно не отводя глаз от экрана, и, возможно, покусывая губу, но в последнем Эндрю не был уверен.       Нил ждал чего-то: жеста, знака, реакции, – подтверждения, что всё в порядке.       И рука не двигалась. Не ниже и не выше, лежала ровно посередине бедра.       Касания Нила – новая грань отношений, терра инкогнито. И для Нила, и для Эндрю. Би говорила, что постепенно, маленькими шагами нужно учиться доверию, ведь Эндрю хотел – действительно хотел, – чтобы Нил мог коснуться.       Нил уже обнаружил одну брешь в его броне – шея – наверняка найдёт и другие.       Первое время необходимо было разрешение, и Эндрю долго смотрел на руку Нила, не мигая. Не мог вытерпеть дольше десяти секунд, но вскоре стало получаться лучше. Потому что прикосновения теряли отголоски тяжёлых воспоминаний и приобретали тёплый, желанный характер, вытеснявший всё остальное. От них сердце быстрее билось, а по телу разливался жар.       Нил сразу отстранялся, когда было нужно, даже без слов понимал.       И Эндрю привыкал, помня об этом, на корню подавляя мрачные образы в сознании.       Сейчас рука – приятная тяжесть, и Эндрю решил, что пусть она остаётся на бедре. Нил не чувствовал «нет» и не убирал ладонь. Эндрю вновь посмотрел на экран, неожиданно ярко вспыхнувший в полутьме кинозала белым.       А рука мягко сдвинулась ниже. Совсем немного, крошечное расстояние, но Эндрю уловил. Тело мгновенно отозвалось на касание – казалось, все ощущения теперь были сосредоточены только на том участке, где лежала горячая ладонь Нила.       Это некая игра или всего лишь тактильный контакт? Пока что Эндрю не понимал и не мог распознать. Загадки – то, что притягивало.       И Нил сдвинулся ещё ниже. Он погладил большим пальцем место над коленом, посылая приятный ток по телу Эндрю. Касание приобрело неуловимый, но чёткий подтекст, который Эндрю понял. Это – не обычная нежность, проявление привязанности или тактильный контакт, а, скорее, предложение.       Эндрю сглотнул, но явно не среагировал. Бездействие – не отказ.       Он дал Нилу карт-бланш; любопытство оттеснило даже крошечные намёки на дискомфорт. Неизвестность от того, что задумал Нил, не пугала, а наоборот, делала ощущения острее, ярче. И ведь кинозал – всё же, не уединённое место.       Снова поглаживание. Отчётливое. Эндрю обдало жаром; вдруг стало слишком душно.       Нил опустил ладонь на колено Эндрю и легко сжал. Эндрю не ожидал ни того, что Нил сделает, ни того, как отреагирует тело. И вздрогнул. Мурашки прошлись по коже, а волна тепла – по позвоночнику, спускаясь ниже, отдаваясь прямо в низ живота.       Эндрю сцепил зубы, а Нил – Нил, – быстро посмотрел на него, проверяя реакцию. И, конечно, он заметил. Его очерченные губы изогнулись в лёгкой, понимающей, хитрой улыбке, прежде чем Нил также быстро отвернулся.       Эндрю хотел его ударить. Очень хотел.       Нил разжал ладонь и начал вырисовывать пальцами круги на колене Эндрю. Какие-то незамысловатые узоры. Могло показаться, что Нил делал это почти бездумно, но Эндрю знал – изучение. Только думать становилось очень тяжело, как и не было сил оттолкнуть ненавистную руку. Ведь возбуждение охватило всё естество, Эндрю снова бросило в жар, и это невыносимо.       Только пальцы Нила.       Только пальцы, поглаживающие колено. Мягко, ласково, неспешно. Эндрю старался не смотреть вниз. Занимал себя экраном, чтобы не сдаться так быстро, потому что Нил, довольный, явно улыбался и не был намерен прекращать свой эксперимент.       Прошли секунды, прежде чем дыхание сбилось. Через минуту все мысли Эндрю были заняты тем, как вытащить Нила из этого блядского кинотеатра.       Нил – приятный, хороший сон в череде кошмаров. Проблеск обещания.       Эндрю хотел и думал, что мог бы запереться с Нилом на заднем сидении «Мазерати», пока не кончился сеанс. Никто не сможет помешать. Нил бы хныкал и издавал совершенно очаровательные звуки, пока Эндрю разбирал бы его на части. Сбитое дыхание. Мало пространства. Изгиб красивой спины – Эндрю погладил бы ямочки на пояснице, прежде чем взять твёрдый член Нила в рот, и... О, блять.       Цепочка образов прервалась, возвращая Эндрю в реальность.       Нил без предупреждения снова сжал колено. На этот раз – достаточно ощутимо, но не сильно.       Дрожь, и Эндрю почти что стукнулся головой о стену, не ожидая от тела такого предательства. Мгновенное удовольствие. Мышцы напряглись; импульсы тока пробежали по каждой клетке, прежде чем исчезли.       Эндрю заставил себя собраться и посмотреть на ряды ниже: никто не отвлекался от фильма. Да и технически – ничего не происходило, Нил просто гладил и сжимал колено Эндрю.       Но ведь это всё не так просто.       Хотелось ещё, ещё, ещё. Чтобы Нил сделал что-нибудь. Что угодно. Желание, зародившееся внутри, подталкивало на довольно опасные идеи. Эндрю прервал поток неясных мыслей, опустил взгляд на свои ноги. Аккуратные пальцы Нила были сжаты, чёрная повязка обтягивала сильное, но тонкое предплечье. Нил, оказывается, в это время тоже смотрел вниз.       Он снова расслабил и сомкнул пальцы. С губ почти сорвался стон, и Эндрю поднял чуть расфокусированный от вспышки наслаждения взгляд на экран, не в силах наблюдать за рукой Нила.       Нил постучал пальцем по колену, привлекая внимание.       Нил тоже хочет. Это снова немой вопрос: можно ли продолжить?       Эндрю усилием воли собрал себя по кускам. Он с Нилом в кинотеатре. Внизу сидят брат-близнец, кузен и Кевин Дэй, а также незнакомые, чужие люди. Это должно было отрезвлять, однако только подстёгивало возбуждение: член Эндрю уже встал и болезненно сжат в тесноте ткани штанов.       Выбор очевиден – вытащить Нила из кинозала в «Мазерати», или дотерпеть до общежития, где безопасно, тихо, и можно относительно уединиться в гостиной.       Но Эндрю, видимо, не слишком рассудителен и здоров, а потому раздвинул ноги чуть шире, давая молчаливое согласие.       Рука Нила дрогнула.       Он провёл ладонью выше, погладил пальцем внутреннюю сторону бедра в благодарность, и Эндрю сжал подлокотник в надежде хоть как-то сбросить внутреннее напряжение. На Нила он не смотрел.       Нил продолжил вырисовывать неясные узоры, но уже на бедре, невыносимо медленно поднимаясь выше.       И ведь Эндрю, блять, ещё даже не целовал Нила.       А уже испытывал непреодолимое, ослепляющее желание – всего то из-за лёгких касаний. Как Нилу это удавалось?       Эндрю ждал, пока Нил, наконец, коснётся его члена. Очевидно, что Нил намеревается это сделать, но Эндрю снова не угадал. Нил вернул ладонь на колено, начал мягко сжимать его, и мысли разом покинули голову Эндрю.       Хорошо.       Очень приятно.       Невыносимо. Эндрю не знал, куда деться, что сделать, чтобы прекратить эту пытку. Нога стала самой чувствительной зоной, прикосновения к которой заставляли мир расплываться перед глазами. Мелкая дрожь охватила тело, и Эндрю старательно пытался не издавать звуков, которые выдали бы его с головой.       Это отвратительно. То, каким податливым он стал, пытаясь усидеть ровно и не ёрзать. Но Эндрю сейчас не беспокоила такая слабость, было не до анализа. Желание прикоснуться к себе слишком сильно, но это – простой выход, нельзя, иначе будет утрачен весь неясный, вызывающий интерес азарт. Эндрю ничего не делал. Только вцепился в кресло.       И ощущения с каждой секундой становились только ярче.       Эндрю вспомнил о том, как обнимал Нила, прижимая его стройное горячее тело к себе, подумал о красивом лице и аккуратных руках.       Это – зависимость, доверие, привычка. До зуда под кожей Эндрю хотелось сейчас схватить Нила за тёмно-рыжие волосы и прижаться к губам в поцелуе, стереть эту знающую улыбку. Целовать, трогать, целовать…       Сколько поглаживания Нила продолжались? Минуту, час, день? Эндрю бы не ответил.       Нил, наконец-то, на секунду прервался, чтобы грубо и неосторожно поднять подлокотник, разделявший его с Эндрю. Небрежное действие говорило об ускользающем терпении, но Эндрю не мог ни пошутить, ни ответить.       И Нил прикоснулся горячей ладонью к щеке Эндрю. Большой палец быстро скользнул вниз по скуле и принялся поглаживать губы.       И блять.       Это не должно было оказывать эффект. Любой. А оказывало разрушительный. Эндрю чуть прижался к знакомой кисти Нила, позволяя тому гладить, изучать лицо. Доверие было безграничным, и от рук Нила внутри что-то плавилось, а сердце в груди стучало быстрее.       Эндрю чувствовал себя хорошо. Без навязчивых мыслей о страхе, потере контроля над ситуацией и уязвимости. Нил – близко, и это чудесно. Он – бронежилет Эндрю. Мысль, что Нила можно притянуть, обхватить, потрогать была успокаивающей. Оседала сладостью на языке.       В неожиданно наступившей на пару секунд тишине, Эндрю услышал, как Нил шумно сглотнул.       Нил посмотрел на ряды ниже, и Эндрю всё понял.       Он не успел выдохнуть, как Нил нагнулся к нему, поддел пальцами резинки штанов и белья, и обхватил губами твёрдый член.       Эндрю сдержал стон. Тот зародился скорее от неожиданности, нежели от чего-то другого. А вот последующее сдержать было очень трудной задачей: Нил долго обводил языком головку члена, дразня, зная, что Эндрю ничего за это не сделает.       Пытка. Приятная и очаровательная.       Эндрю почти сошёл с ума, когда Нил, наконец, прекратил, опустился ниже и взял половину длины.       Рот Нила – горячий и влажный. Восхитительно.       У Эндрю шумело в голове, а конечности становились ватными.       Это не схоже с другим его опытом: никогда ещё ощущения от минета в публичных местах не были такими приятными, крышесносными. Да и в целом – ни разу Эндрю так не делали минет. С искренним желанием принести удовольствие.       С Нилом постоянно выходило как-то иначе.       От мысли, что Нил сейчас действует без указаний и ограничений, ломались последние тормоза. Раньше он хриплым голосом спрашивал, как лучше, точно ли всё хорошо, понравилось ли такое движение, а теперь – молчание. Нил контролировал процесс, и это влияло на Эндрю. Несомненно, внутри только что обрушилась ещё одна стена, аккуратно сдвинулась невидимая граница.       Он даже не держал Нила за волосы.       И они не наедине. Кто угодно мог обернуться и увидеть. Мысль об этом подогревала кровь; чёртова нотка опасности придавала происходящему другой смысл, усиливала чувства.       Эндрю молился, чтобы никто вдруг не решил посмотреть на верхние ряды, ведь вид у него наверняка выдающий всё с головой.       Приходилось стискивать челюсти, чтобы не издавать звуков, и сжимать руки в кулаки, чтобы не прикоснуться к Нилу. И много сил уходило на то, чтобы не начать толкаться бёдрами навстречу.       Нил коротко улыбнулся. Эндрю это чувствовал.       Нил медленно опускался ещё ниже, втягивал щёки, и он совсем не спешил, словно у него с Эндрю есть всё время мира, будто они не в гребаном кинотеатре. Он периодически останавливался, прежде чем взять член Эндрю настолько глубоко, что тот упирался в стенку глотки.       А затем – снова наверх.       Сейчас не время для экспериментов, – Эндрю хотел это процедить, но не мог произнести ни слова. Знал, что как только попробует, то издаст точно не слова.       Он посмотрел вниз. Копна тёмных рыжих волос в полутьме подрагивала с каждым движением головы.       Нил взял ровный темп, плотно обхватывая член губами, помогая влажным, умелым языком. Делал так, как нравилось Эндрю, и достаточно хорошо: Нил многому научился за полгода и теперь творил невообразимые вещи этим ртом. Зрение белело, а выдержка Эндрю трещала по швам.       Действия Нила стремительно подводили его к краю. Всё это настолько приятно и горячо, что явно не могло продлиться долго. В голове – пустота, удовольствие было ослепляющим и всеохватывающим. Непреодолимым.       Эндрю кажется, что он действительно издал какой-то тихий звук. Его никто бы не услышал, но Нил, конечно, да.       Ладонь Нила легла на губы Эндрю, легко сжимая, затыкая. От этого у Эндрю начали закатываться глаза, и он рефлекторно откинул голову назад.       Пиздец.       Рука Нила, властная, на лице, губах, не дающая издать ни звука. И никаких отголосков воспоминаний – это только Нил, помогающий быть тише, контролирующий процесс.       От осознания тяжести ладони на губах крупная дрожь прошлась по телу, достигая кончиков пальцев. Мир пошатнулся.       Нил совершенно не изменил темп, словно ничего не сделал. Тело Эндрю болезненно напряжено, особенно бёдра, а внизу живота скручивался тугой узел.       Попытки держать себя в руках – провальные. Эндрю старался напоминать себе, что он в кинотеатре, чёрт возьми, тут на нижних рядах сидели люди, а толку-то? Будто это на что-то влияло, и Эндрю мог всё прекратить или сохранять приемлемый вид.       Нил тихо, неслышно застонал, и вибрация отдалась в член Эндрю.       И это – новая разрушительная волна ощущений.       Рука Нила, зажимавшая рот, действительно помогала, потому что Эндрю уже едва ли что-то контролировал. Он слышал отчётливый стук сердца в ушах, а громкий шум фильма стал фоновым, неразличимым. Всё окружающее перестало иметь значение, кроме тёплых губ Нила, ладоней Нила, его пальцев, легко поглаживавших основание члена.       И того, что давал Нил, было слишком много. Больше, чем Эндрю мог бы вынести. И сейчас, несмотря на то, где они, на то, что нет предсказуемости действий и темп – не медленный, ощущалось спокойствие. Если что-то пойдёт не так, Нил точно услышит и остановится.       Но всё было отлично. Нил – осторожный, понимающий, а ещё очень приятный.       Эндрю подумал о Ниле и сразу же сдался.       Ощущения, как цунами, затопили целиком, и единственное, что Эндрю успел сделать, это сжать запястье Нила, предупреждая, прежде чем кончил Нилу глубоко в рот.       Сильный оргазм выбил Эндрю из реальности. Стон был заглушён ладонью Нила, крепко сжавшей лицо.       Пока Эндрю пытался прийти в себя, Нил всё проглотил. Последнее – тоже нечто новое, хоть Нил и делал так пару раз, но в кинотеатре по-другому было никак, и это сработало, как контрольный выстрел для Эндрю. Сердце бешено стучало в грудной клетке. Сбитое дыхание выравнивалось слишком медленно. Мысли обретали форму лениво.       Звук. Экран. Полутьма.       Эндрю до сих пор дрожал.       Нил убрал руку с его лица, но не спешил отстраняться. Провёл по члену языком, продлевая муку. Эндрю слабо потянул Нила за волосы наверх, когда терпеть это стало невыносимо. Нил тут же послушно отстранился. Резинка белья щёлкнула Эндрю по коже живота.       — Это было ёбаной ошибкой, — хриплым, тихим голосом прошептал Эндрю, как только Нил выпрямился. — Садиться с тобой на задние ряды.       Вопреки словам, Эндрю чувствовал себя расслабленным. Теперь в каждой клетке, мышце приятная усталость. Не сковывающая, не удушливая и тяжёлая. А фильм, вроде как, уже заканчивался.       Нил издал мягкий, короткий смешок в ответ.