Соседи

Аарон и Кевин сидели на лавочке во дворе. Рядом бегали дети: кто-то играл в песочнице, кто-то лазил по спортплощадке. Повсюду смех, визги. Аарон смотрел на детей, на то, как они бегают, падают и просто поднимаются. Миньярд повернул голову к Кевину и почти шепотом сказал: – Кот… а они такие славные, – Аарон знал, что Дэй поймёт, про кого он. Он чувствовал, как тот на него смотрит. – Не все такие, к сожалению. – А если котика завести? Они милые, да ещё и говорят, что стресс снимают. Кевин всерьёз задумался об этом и спустя несколько секунд говорит: – Опиши, какого ты хочешь котёнка. – Хм-м-м… Серый с белым, пушистый… и чтоб ласковый был или была, – Аарон суетится, словно лампочка. Он всегда мечтал о котике. Сверху на них смотрела любимая старушка, наблюдая, какие они милые. Она подумала: "Было бы славно, если бы они встречались". Когда небо немного затянулось, она крикнула: – Аарон, Кевин! Заходите на чай с пирогом да и разными вкусностями! – Ей нравилось проводить время с кем-то в компании, а подруги её разъехались. – Хорошо, баб Люб! – в унисон сказали парни и заулыбались. Снова поднявшись наперегонки на нужный этаж, они тихонько постучались – Здравствуйте, баб Люба! – Аарон говорил это всё с такой улыбкой, что можно было осветить всю планету. – Ой-ой, проходите, проходите! Когда парни прошли, помыли руки и сели к столу, из духовки доставали яблочный пирог, затем пирожки, а после – конфетки – Чаю? Или, может, кофе? – Мне чай, без сахара, – Аарон потихоньку украл конфетку, пока Кевин не видел. – Кофе.   Кевин заметил украдкой подмигивающий взгляд бабы Любы и внезапно повернулся к Аарону.   — Ты что-то жуёшь, — прищурился он, но в голосе не было ни капли строгости, только игривый упрёк.   Аарон надул щёки, изображая невинность, но крошки на уголках губ его выдавали.   — Может, это ты жуёшь, а я просто наблюдаю? — парировал он, пряча конфету за спину.   Бабушка рассмеялась, наливая чай в кружки с цветочным узором.   — Ох уж эти детки, — вздохнула она, но глаза её сияли. — Всю жизнь так: один шкодит, другой покрывает.   Кевин покачал головой, но не удержался от улыбки.   — Ладно, прощаю. Но только если поделишься следующей.   Аарон торжествующе протянул ему половинку конфеты, их пальцы ненадолго соприкоснулись, и оба почему-то застыли, будто боялись нарушить этот миг.   За окном зашуршал дождь, сначала редкие капли, потом чаще, стуча по подоконнику, как будто просясь внутрь, в тепло. Дети с улицы разбежались по домам, и двор опустел, остались только размытые силуэты качелей и лужи, отражающие серое небо.   — Ну вот, — сказала баба Люба, разливая кофе, — теперь сидите, грейтесь. А я вам ещё варенья принесу, своё, вишнёвое.   Она вышла на кухню, оставив их одних.   Аарон прижал ладони к горячей кружке, чувствуя, как пар обжигает кончики пальцев.   — Кот… — начал он, но тут же замолчал, будто передумал.   — Что? — Кевин оторвался от окна, где следил за струйками дождя.   — Ничего. Просто… хорошо тут.   Кевин посмотрел на него, на его взъерошенные волосы, на тень ресниц, отбрасываемую светом лампы.   — Да, — тихо согласился он. — Хорошо.   Бабушка вернулась с банкой варенья, и они ещё долго сидели за столом, смеялись над её историями из молодости, спорили, какое печенье вкуснее, и незаметно для себя съели весь пирог.   Когда дождь стих, а чайник опустел, Аарон вдруг встал и потянул Кевина за руку.   — Пойдём?   Тот кивнул, попрощался с бабой Любой, и они вышли на лестничную площадку.   Там, где свет лампы мерцал, а с потолка капала дождевая вода, Аарон внезапно остановился.   — Кот… — снова начал он, но на этот раз твёрже.   Кевин обернулся.   — Что?   Аарон не ответил. Вместо этого он шагнул вперёд, схватил Кевина за куртку и притянул к себе.   Их губы встретились — нежно, неуверенно, но так, как будто это было единственно правильное, что они могли сделать.   Кевин замер на секунду, а потом ответил на поцелуй, обняв Аарона за талию.   Сбоку открылась дверь бабушки любы, засмеялись соседи, но они уже ничего не слышали.   Только дождь за окном, только стук собственных сердец.   И больше не было нужды в словах.