Я вытащу тебя со дна

—Осорэ! - Фелин почти что бежит к нему, спотыкаясь о камни на земле. Он перехватывает его за руку, закидывая её на свои плечи и помогая идти дальше. —Ты ведь Фелин? - слышится позади и Фелин оборачивается. - позаботься о нём и смени повязки, пожалуйста. - скрипит где-то дальше, когда Силициум отходит ещё на несколько шагов от того места. Он хмурит брови и уводит Осорэ, как можно дальше оттуда. Домой.

«Ты прекрасней первых двух глотков холодного пивка,»

"Всё совсем не так. Всё изменилось. Осорэ стал другим." - судорожно писал в своём ежедневнике Фелин, а потом шёл менять повязки у Осорэ. Бинтовал почти всё тело, перебинтовывал "глаза" и заходился слезами, когда Осорэ говорил короткое: "Перестань. Я умру".

«Но в твоей дурной голове

Проблем безумно дохуя.»

Внутри его, с тех пор, будто что-то рвёт на куски изнутри, мечется из стороны в сторону, ломает, заставляет тяжело дышать и в перерывах между постройками и чертежами тыкаться в тёмные пряди, зарываясь. В перерывах он почти врезался в его губы, тяжело дышал и говорил что-то очень-очень тихо, а Осорэ только слушал. Это стало его привычкою, говорить только во время перевязки и говорить только одну короткую фразу. Фелин терпеть не мог эту привычку. Это было совсем не похоже на Осорэ.

«Что-то ломается внутри,

Ты девочка-авария.»

В одну из ночей он заметил, как Осорэ вставал с кровати, хватался за стены и шёл вниз. Фелин боялся, Фелин последовал за ним абсолютно безвучно. В ту ночь по возвращению в кровать он зашёлся ещё большими слезами, а утром прижимал всё ближе и ближе, тычился в перевязанную грудь и продолжал рыдать. Только совсем тихо что-то говорил себе под нос.

«Ты даже до конца не веришь,

Дура, реален ли я!»

Зарекаться чем-то неправильно. Зацикливаться на чём-то на протяжении всего оставшегося времени его короткой жизни - неправильно. Фелину всё равно на эти устои. Ему абсолютно точно всё равно, ведь без этого он больше не будет собой и жить больше тоже не сможет.

«Я вытащу тебя со дна,

Ведь только лишь одна

Мне ты нужна,

Чтоб чувствовать себя живым.»

Он даже почти сожалел о том, что тогда всё же не ушёл в след за Осорэ, послушал его и остался. Лучше бы пошёл. Может тогда бы забрали его, а не Фукушу. Может быть тогда он сгорел бы, а Фукушу продолжил бы жить полноценной жизнью. Нет. А если бы не вышло? Кто бы сейчас заботился о его Осорэ? Тогда он прижимал ещё ближе и ещё сильнее его к себе. Расцеловывал его лицо и особенно перевязанные глаза.

Блять, я сгорю до тела,

Лишь бы ты могла,

Хоть на крупицу, быть со мной Счастливей.

Каждый день был абсолютно такой же, как и предыдущие. Водные процедуры, перевязка, работа, перерыв, перевязка, снова работа, ванна, перевязка и сон. Только вот боль от вида его спины, груди, живота, лица и рук с ногами была всё такая же и на нет совсем не сходила. Она совершенно точно не становилась чем-то привычным. Каждый раз Фелин боялся, что сделает ещё хуже, когда наносил мазь и протирал водой. Каждый раз боялся, когда слышал тихое, сдавленное шипение и тяжёлые прерывистые вздохи.

«На твоей белой,

Как мазик коже,

Блядские порезы.»

К счастью Фелина, ко всему можно привыкнуть. По-крайней мере он так думал, а теперь не мог привыкнуть к виду Осорэ. Он пытался, но не мог. Со временем приучился успокаивать Фукушу во время перевязки, гладил и на слова "Перестань. Я умру" больше не разрёвывался, утыкаясь в его плечи, теперь он говорил "Всё будет хорошо". С ещё большим временем Осорэ перестал это говорить, а ещё чуть позже стал говорить чаще и даже усмехаться. Фелин стал верить в возвращение былых беззаботных дней.

«Дай мне время

И я приручу всех твоих диких бесов.»

Фелин постепенно привыкал. Научился быть его глазами и больше не сдерживал слёзы о каждом напоминании потери зрения Осорэ Фукушу. Потихоньку он стал плакать только перед сном и сдерживаться во время перевязки.

«Если надо стану твоим личным псом повадырём.»

Иногда к ним заходили бывшие участники революции. Почти поселились в его доме теперь трио Дьюно. Но они приходили ненадолго и уходили почти сразу же. Потом в разы чаще стала наведоваться "Шут". Когда-то, Фелин помнит, она заходила к нему безумно часто с просьбами сделать ей то, сё и третье. В последний раз она пришла и ушла со словами: "Ты не должен падать вниз, вслед за ним. Седжил наверня-ка не хочет, чтобы ты следовал за ним". Фелин не понял. Фелин расспрашивал об этом Осорэ. Осорэ раскололся. Он в ту ночь закрывал лицо глазами и, на удивление, начал рыдать, признаваясь. Фелин узнал, что его Осорэ Фукушу был Седжилом Де Голль.

«И если ты упадёшь в яму,

В яме мы сгниём вдвоём!

Я вытащу тебя со дна,

Ведь только лишь одна ты мне нужна, чтоб чувствовать себя живым!

Блять, я сгорю до тла,

Лишь бы ты могла,

Хоть на крупицу быть ещё со мной ещё счастливей!»

Тогда в Фелине что-то снова оборвалось. Осорэ больше не было. Остался только исколеченный Седжил. Седжил отличался. Седжил опять перестал говорить и идти на контакт. Фелину потребовалось три месяца на осознание всего и прихождение в норму. По истечению трёх месяцев он вернулся в реальность и начал постепенно привыкать к Седжилу. —Седжил, ты хочешь кофе? - начал постоянно спрашивать во время перевязки Фелин. Его вопрос никоим разом не относился к травмами, перевязке или ещё чему-то. Он относился только к тому хочет ли Седжил Де Голль кофе. Седжил оборачивался, смотрел как-то особенно отстранённо и кивал. Всегда. Фелину стало казаться, что он просто всегда хочет кофе. Фелину это нравилось. Осорэ до одурения любил приготовленный им кофе, никогда не отказывался. Со временем Фелин окончательно привык и к Седжилу. Он стал влюбляться по новой и снова плакать от безысходности в его плечи. А Седжил начинал вновь говорить. Его красные глаза по особенному блестели в свете солнца и он был счастлив. Так казалось Фелину.

«Я спущу огонь с небес

В твои потухщие глаза.»

Фелину так казалось. Фелин думал, что всё налаживается. Он ведь правда так думал и надеялся на это. В одну из ночей Фелин проснулся в одиночестве. Проснулся от того, что рядом никого не было, от того, что ничья рука не лежала на его волосах. А потом услышал скрип входной двери. Фелин спускался судорожно, ступал босыми ногами по холодному дереву лестницы, пропускал столько ступеней, что почти падал, заносясь вперёд. Но он догнал. —Седжил! - кричал он в ту ночь, падая на колени и хватаясь за ноги любимого. "Отпусти" - в ответ говорил ему Де Голль. Не Седжил. Де Голль хватал его за руки и пытался отцепить от ноги. А Седжил тяжело дышал и по его щекам текли слёзы. —Седжил, прекрати! Если ты уйдёшь, то я уйду с тобой! - Фелин не хотел. Фелин не хотел чтобы уходил Седжил, чтобы и самому не уходить с любовно возведённого им самим домом. Но если Седжил хочет уйти.. —Тебе же хуже! Я же обуза! - Седжил упал. Не Де Голль. По щекам Седжила катились дороги слёз. Не по щекам Де Голля. Седжил ухватился за Фелина и крепко прижал в ту ночь. Не Де Голль. В ту ночь Фелин обнимал Седжил и успокаивал. "Похуй, что исколечен" - рассудил про себя Фелин и продолжил обнимать. В ту ночь Седжил полностью искусал Фелина. В ту ночь Седжил врезался в его губы. В ту ночь Фелин так ничего и не сделал, только обнимал и успокаивал.

«Я за тебя хоть в пиздорес,

Хоть в рай,

Хоть в ад, я тоже за.»

Всё опять началось исправляться. Будто вечный круговорот событий. Фелин боялся, что это произойдёт вновь, но этого не происходило. Фелин начал успокаиваться. Он больше не врезался в его губы, теперь он, как раньше аккуратно целовал его, сминая губы и обнимая. Седжил со временем стал таким же, каким был Осорэ. Он стал улыбаться, стал смеяться. На это ушло много времени, но он стал. Фелин до безумия боялся, что скоро это всё прекратиться. Но Седжил менял его мнение. Седжил отвечал на нежные поцелуи. Седжил обнимал его во сне. Седжил радовался и шутил, когда он возвращался. Фелин стал приносить в дом цветы, а Седжил смеялся и постоянно говорил: "Я не баба, чтобы ты мне цветы дарил". Но сам Седжил цветы принимал и пока Фелин не видел вдыхал их аромат.

«Поверну время вспять,

Открою все сожённые мосты.

Я научу тебя опять ждать от любимого цветы.»

Фелину потребовалось 5 лет и 4 месяца, чтобы свыкнуться с внешнем видом Осорэ. Ещё 2 года он привыкал к тому, что Осорэ нет, что есть только Седжил. И все 7 лет и 4 месяца он вытаскивал Седжила с самого дна. Почти по новой учил ходить, завоёвывал обратно всё доверие, что было раньше и успокаивал, что всё это наяву и теперь всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо, всё-таки теперь они опять вместе. Нет. Не Фелин и Осорэ, теперь вместе Фелин и Седжил.

«А я вытащу тебя со дна,

Ведь только лишь одна ты мне нужна,

Чтоб чувствовать себя живым!

Блять, я сгорю до тла,

Лишь бы ты могла,

Хоть на крупицу быть со мной ещё счастливей!»