Он её рыцарь, а она его ведьма

Дал мне любовь, что болью пронзила,

Но я в ней утонула, и ею поглощена.

Мне мало… Прах к праху — молитесь за меня,

Ибо я была и грешницей, и святой.

Кто поможет мне?

Я не в силах измениться…

Bishop Briggs — The Fire

Что мы приобретаем, теряя типичный расклад вещей, который нас удовлетворял каждый день до момента, когда мы решаем пойти другой дорогой? Силы же нас ведут или какие-то дороги, которые мы сами осознанно выбираем. Насущный вопрос на все времена. Кто-то верит в судьбу и то, что за нас заранее всё написано, а кто-то решает не бежать впереди заготовленной ему дороги и выбрать иной путь. Так, наверное, можно и постигнуть себя настоящего, побыть наедине и понять, что тебе нужно от этой жизни. Чтобы ты взял, а чтобы ты бросил на этом пути или кого-то. Результат будет лишь увековечен в конце этого самого пути независимо от наших вер и наших желаний. Гатс считал, что, покинув Гриффита, он сможет понять, что ему надо. Так ли это? Когда мир такой большой и необъятный, и тратить жизнь служению одному человеку, который, казалось, тебя попросту использует в своих целях, это не то, что ему нужно. Да, в этом было много всего и хорошего, когда он чувствовал себя за своего. Но что-то внутри и довольно давно надломилось в Гатсе, это ощущение найти себя, прочувствовать этот мир и понять, что тебе нужно, как бы ни было это решение эгоистично, для себя он понимал, что это правильно. Потому и решил начать своё путешествие по бескрайнему миру.

***

Миновало три месяца с тех пор, как Гатс покинул команду «Сокола», и больше он о них ничего не слышал, да и не хотел. Но вот в чём состоял его отчаянный вопрос: где он вообще оказался? Проходя мимо очередной небольшой деревеньки, он поинтересовался у старца и старушки, на что получил многозначительный ответ: «Ты на юге». На юге? Он никогда не мог себе представить, что его путь заведёт сюда. Эта местность отличалась жарким солнцем и белым камнем, из которого были построены домики, на вид которым было больше столетий, чем в Виндеме. Миновав бесконечное количество малых поселений, он захотел где-то ненадолго осесть, но жизнь в селе ему была неинтересна и ни к чему: слишком шумно, слишком много вопросов, а ещё могут и попросить услужить. Да и он, парень, своей отчуждённостью привлекал внимание местных, также и взгляды молодых девушек и женщин.       «Вот бы где-нибудь найти домик в лесу». Всё, чего он хотел, и к его удаче или неудаче в привычной своей манере мечник решил вздремнуть у старого дуба, чтобы как-то уморить свою усталость и легкий голод и с новыми силами начать по новой путь и наловить дичи, чтобы его продолжить. Но, кажется, его планам совсем не суждено было сбыться. Из-за леса где-то в его глубине он слышал: «Помогите! Спасите!» — кричал женский голос, и он становился всё ближе и ближе. Гатс отпрянул от дерева, всматриваясь на край конца леса опушки, где он рядом разложил небольшой лагерь передохнуть. Как на солнце выбежала девушка. Ее фиолетовую рубаху покрывал черный корсет и кожаный жилет что был затянут у неё на груди с меховой пушистой вставкой по плечам, у неё были практически чёрные волосы, кожаные перчатки, кожаные штаны и такие же сапоги, выглядела она как та, что обокрала кого-то только что. И беду навлекла сама на себя. И пропади этот день пропадом, но, кажется, если судьба существует и написала это заранее для него. Он запомнит это навсегда, когда она бежит прямо на него со словами: — О бравый рыцарь с большим мечом, — старается она отдышаться, кидая взор на его меч, что он облокотил о дерево. — Помоги мне скрыться от этих злодеев, что хотят сделать со мной плохие вещи. Она в нескольких шагах от Гатса, но говорит так, будто его сейчас вольют в ту ветку событий, в которой бы он ни за что не хотел оказаться, и так тому и быть, когда за девчонкой из-за леса выбегает светловолосый парень, явно запыхавшийся, и крутит пальцем в её сторону, что-то пытаясь сказать. И за ним выходит ещё один, постарше этих двоих. Девушка поворачивается к ним и машет, пытаясь подбодрить: — Ну что за слабаки, мы бежали всего-то минут пятнадцать, а вы вон какие дохляки! — На словах она поворачивается к мечнику и широким шагом подходит к нему, делая круг вокруг такого на вид зверя, что выше и шире её, но до его пухлых губ она достанет, даже не встав на носочки. Тот, что блондин, разодетый как бард. Гатсу или уже мерещатся всякие миражи от недоедания, усталости и жары, что выпала сегодня, или же… Этот парень в разы красивее и мужественнее на вид, чем его бывший капитан Гриффит. Оба блондины, и у обоих этот огонь во взгляде, только у этого блондинистый цвет чуть более тёплый, чем у капитана Соколов. А вот второй мужчина держится чуть отстранённее, он более морщинистый, на бороде проскальзывает редкая седина, на вид больше походит на того, кто приглядывает за этими двумя, его волосы обриты снизу чуть выше висков и собраны в крепкий хвост. И большую его часть покрывают доспехи и чёрная поношенная накидка. — Госпожа, прекратите играться. И, судя по всему, эта «госпожа» и есть та, что вьётся вокруг Гатса. Она игнорирует слова мужчины с чёрной копной волос, собранных в идеальный хвост, и не может, стоя почти в считанных сантиметрах от мечника, оторвать от него взгляда. — Какой же ты красивый, прям так бы и съела. Но почему я не принцесса и ты не мой рыцарь?! А?! — Ты не похожа на ту, кого надо защищать или спасать, не с таким арсеналом, что у тебя самой по бокам. — Подмечает Гатс, склонив голову и указывая на её бёдра. — Что там: банки, склянки, яды? Нож. Вы кто? Впервые на неизвестных реагирует Гатс странно, но его давно не посещало такое чувство, когда он в самом центре какого-то абсурда. Раньше что-то подобное устраивала Каска и другие члены банды Сокола, на ровном месте она кого-то нравоучала, иногда это было полезно, а иногда чересчур, и вот он снова встретил тех, кто, как ему кажется, мимо него просто не пройдут, уже не прошли. Но это… Чувство… Он не ощущал в их присутствии опасности. А, наоборот может он скучал по такой компании? — Вот это меч! — восхищенно произнес блондин, каким-то образом в мгновении ока оказавшись около этого самого меча. — Ты как его поднимаешь, а? И зачем тебе такой? Бегемотов убивать, что ли? — паясничал светловолосый, выдавая слабую ухмылку. Гатс лишь бросил на него короткий угрожающий взгляд, и парень перед ним его верно понял, подняв руки, что он перешёл черту. — Ещё раз, вы кто такие, а? И что это было? — говорит Гатс, переводя взгляд с мужика более тяжёлого взора, на блондина, что тот аж поёжился, и после на девушку, в которой он пытался дырку проделать промеж её глаз. Но она и глазом не повела и воспользовалась этим, приблизившись к нему вплотную и положив руку ему на грудь. Тёплая женская рука чувствовала такое же тёплое мужское мягкое тепло. Казалось бы, такой угрюмый парень строит из себя грозного мужлана, а сердце у всех одно, и тела такие же налитые кровью, которая льётся через сосуды и вены, и температура, которая говорит нам, что перед ней живой и такой же человек, как она сама. — Я Минерва Шаде — ведьма, точнее так меня кличут. А это мои подчинённые. И мы играли в догонялки, точнее через лес бежали, хотелось выйти уже на тропу, и тут бац, ты! Кто же знал, что такой же идиот, как и мы, тут заплутает. — Девушка, чересчур бодрая на вид, как-то по-хозяйски закинула руку на плечо Гатса. И он хмуро на неё уставился, переводя взгляд на её лицо, а её глаза такие же тёмные, ещё подкрашенные таким же в тон сегментом, как и её образ. Она хорошо слажена, умеет к себе расположить, заинтриговать, и Гатсу это нравится, о да! Ему нравится. — Значит, ты говоришь, ведьма?! — Ой, только давай без вот этого! — скрючила лицо девушка о того что ей неприятно или она устала отвечать на такие вопросы, Гатс не понял. — Не они о нас вообще забыли?! — говорит блондин мужчине, что старше. Тот лишь пожимает плечами и садится около того дерева, где сидел Гатс до их прибытия в его жизнь. — Да я не об этом! Покажи, что ты умеешь, наколдуй?! — реагирует Гатс, отойдя от неё на шаг, давая маневр ей что-то продемонстрировать, а то что за ведьма такая, которая ничего не умеет. Он уже видал таких «ведьм», и в последней такой деревушке у него сперли драгоценные монеты, что-что, а слабость к таким красоткам признать у него все же была. Не всегда попадались девушки гораздо хитрее него и пользовались его расположением сполна. Хотя ближе простого флирта он никого к себе не подпускал. Прошлое давало о себе знать всегда, и от себя он не мог убежать. Гатс почувствовал как мимо него что-то пролетело легкое дуновение ветра мимо его щеки. Девушка что назвалась Минервой вздернула подбородком чтобы он посмотрел вперёд в сторону дерева. И парень узрел как сквозь дерево сквозь маленькое отверстие по середине проникает солнце через малюсенькую дырочку. Этого не может быть. Скорее всего, оно там и было, и он просто не заметил. Но оно было проделано так идеально, неужели это могло ускользнуть от его глаз? Да, скорее всего, так: солнце не падало в это место, и она сейчас этим воспользовалась, выдавая эту дырку в дереве за свои сверхспособности. — По твоему самодовольному взгляду вижу, что ты не веришь. А мне плевать, — сказала Минерва как отрезала и развернулась к парням. — Ну что, продолжим? А то наша клиентка уже заждалась. — Она нам не клиентка, мы её родственнику должны вернуть. Он наш клиент, не путай, — громогласно отозвался блондинчик, оглядывая Гатса, как стервятник, который, дай шанс, поглумился бы над ним свысока, со своих моральных и, вероятно, аристократических убеждений. Раз одет он был… Вначале показалось, что как какой-то музыкант, играющий на лютне, но сейчас нет — это были дорогие ткани и золотые нити, вшитые в его небесно-голубой камзол. Не хватало только поверх всего этого жюстокора, как любил Гриффит с тех пор, как они начали жить в Виндеме. Гатс этого не понимал и не признавал — это же так неудобно. Но этому парню, во-первых, это шло, во-вторых, демонстрировало, насколько он силён, в-третьих, у него был такой вид, что всё на нём смотрелось бы дорого. Молодые люди и мужчина с минуту оглядывались друг на друга, каждый о чём-то своём задумался. «Встреча внезапная, но со столь интересным путником», — думали они. А Гатс, в свою очередь, считал, что если бы не жара, усталость и недоедание, он бы давно развернулся и ушёл. Хотя кого он обманывает? Девушка, что стояла перед ним, была изящной, с тонкой фигурой, более хрупкая вблизи, и сейчас приближалась к нему. Такое он на себе ощутил впервые. Раньше такое он мог созерцать, когда так окружали девицы Гриффита. А тут она ведёт себя так, словно он её герой, человек, в котором она заинтересована, только в нём и в нём, подмечая её игривый взгляд с мыслью, что она что-то задумала в его сторону. Правда, он бы ушёл, но что ему не давало? Жара? Усталость? Голод? Или же эта ведьма? Хотя от ведьмы, как он считал, здесь только слово. Скорее её так прозвали, потому что она была наделена невероятной красотой. Вот это больше смахивало на правду, по мнению мечника. — Мы должны представиться ему, а он нам, а дальше решим. Мы шли по лесу полдня, пора развести лагерь и побеседовать с этим странником. Он узнает нас, а мы его, — подал голос мужчина, тот, что выглядел старше их всех. Не дожидаясь реакции остальных, он, стоя уже около дуба и наблюдая за всеми ними, сел, бросая вещи рядом со скромными вещами Гатса. — Он прав, нам нужно представиться друг другу. — Расставив руки по бокам, согласился деловито с видом того, что он произносит элементарные вещи для глупых, снова посмотрев на Гатса, и блондин пошёл к дереву, усаживаясь в тенек. — У нас есть дичь, так что… Пошли, большой парень. — Приблизилась Минерва снова вплотную к мечнику, ударив его легонько в торс, скорчив от неожиданности лицо. — У тебя там что, сталь, а не мышцы, хм, аж посмотреть захотелось. Покажешь? Теперь парню не казалось, она заигрывала с ним. Его не учили обращаться с дамами, поэтому до того, как она решила сделать шаг, и парочка около дерева на них косилась явно, им хотелось каждому по-своему услышать, о чем они говорят. Гатс крепко схватил девушку за локоть и притянул к себе вплотную, что его губы коснулись раковины её уха, сказав: — А что, если сниму всё с себя? — Приподнял он бровь, делая ей столь заманчивое предложение. По её телу пронёсся рой мурашек от того, каким глубоким голосом с придыханием он это произнёс. Только вот он не знал, что госпожа Шаде, стоящая перед ним, была так же далеко не из робких девиц, что ему встречались на пути. — Тогда не против, если я присоединюсь к тебе в этом раздевании? — Она провела рукой от его груди чуть ли не до самого паха, хорошо, что Гатс стоял к другим парням спиной и загородил все её действия, потому что он сам покраснел от её ухмылки и запаха её волос. От них пахло лёгким цитрусовым запахом танжерина, и где-то в самом сердце этого аромата раздавался тонкий шлейф жасмина. Она и правда ведьма, что так хитро решила свести его с ума. Только вот Гатс сам себя подловил на мысли, что никогда не был таким, или же был? Но в команде Сокола совсем позабыл, каково быть свободным и добиваться того, что хочет он. Теперь, он один мог купаться во внимании прекрасных дам. — Пойдём, я тебя с ними познакомлю. — Сказала она, и ее глаза, что крылья с густыми ресницами, оставляли всё тот же магический тонкий аромат весны и лета. Девушка, что была обращена во всё чёрное, несла за собой легкость тех дней, когда Гатсу всё ещё не казалось всё таким тёмным и мрачным. Эта девушка была буквально на грани всех его балансов. — Что ж, парни, представьтесь ему, а я поработаю над костром и кроликами, что наловили. Девушка чуть осеклась на Гатсе, и он, выглядя каким-то довольным, подсел к своему мечу. И, что снова казалось ему необъяснимым, он не ощущал от этой троицы угрозы. С двумя он бы точно быстро разобрался, проблемой мог стать лишь этот большой и высокий парень, выглядевший незаинтересованным во всей этой ситуации. Но все трое думали будто о чём-то своём и, даже при не особо располагающем характере блондина, выглядели так, словно их объединяло общее дело: причина, по которой они собрались вместе. — Что ж, пора представиться нашему новому… — блондин сделал паузу, будто с усилием подбирая слова, чтобы сдержать себя в руках и решить, как продолжить. — А впрочем, я Осфальдо Виардо. — Не став больше подбирать слова, произнёс блондин, грациозно откидывая чёлку со лба, подчёркивая тем самым, что Гатс имеет дело не с простым проходимцем. От Гриффита его отличало одно: его бывший капитан был холоден, расчётлив, не церемонился с врагами и с кем бы то ни было, если хотел добиться своего. А этот же был похож на избалованного господина, которому служили или который сам являлся аристократом. Интересно, Гриффит бы тоже стал таким, будучи знатью? А может, уже стал? Сколько они не виделись?.. Кажется, при этой мысли миновала вечность. Гатс никак особо не отреагировал на представление Осфальдо, да и это не требовалось. Сразу после него заговорил второй спутник Минервы: — Сакабамбаспис из пустынных городов Алансона. — Да, он крутой предок этих племён, — оскалился Осфальдо, но беззлобно, скорее восхищённо. — Можно просто Бамбас, моё имя для некоторых сложно выговорить в этих землях, — он взглянул на Осфальдо, а тот пожал плечами. — А ты кто у нас и откуда держишь путь? На вид ты такой же нездешний, как и мы. — Я Гатс, держу путь из Мидленда, может, слышали? Это на западе старого континента, в самом его центре. — Какой у тебя приятный голос, — раздаётся подле парня. Минерва садится в шаге от мечника и задумчиво на него смотрит. — Это проклятая земля. Правильно, что покинул её. — Говорит девушка, смотря прямо в глаза парню, чуть ослабляя свой корсет. Гатс снова гуляет глазами по её телу, только сейчас понимая, что она вряд ли делает это специально. У неё на вид холодная кожа, но тепло и даже скорее жар, что исходил от неё, ему сложно в этом признаться, но он не понимает, чего хочет, и в то же время осознает, что хотел бы повторить это ещё раз, чтобы она коснулась его. Не пошло, а просто почувствовать это женское тепло. — Мидленд — это земля изгнанных узурпаторов, они навеки там прокляты. Ты хоть знаешь, где ты сейчас? — Спрашивает у Гатса блондин, и брюнет только в данный момент обращает внимание, что у того есть небольшая щетина под нижней губой, волосы такие же золотисто-белые, как на голове, что не сразу бросается в глаза. Он потирает бородку, явно раздражаясь, это наводит на мысль, что в пути они несколько дней, это точно. Гатс оглядывает их, наконец-то осознавая, сколько ещё разных народов живут на этой планете. — Нет, старался спросить у торговки, но так и не понял, по построенным здесь домам из белого камня могу сказать, что я точно в других землях. — Бинго! — щелкает пальцами Осфальдо. — Сейчас ты в землях Горгорхолда, и ты правильно отметил, здесь добывается редкий для всего мира белый камень, столь ценный. И сейчас в главной династии Оскаров назрел, насколько мы знаем, конфликт. Об их семье ходят слухи, что брат короля, что станет правящим королем в скором времени, потому что король болен. Но конфликт разгорелся отнюдь не из-за этого, хотя, казалось бы, — пожал плечами белокурый. — Так вот, как говорят смотрители замка и служащие, дядя потрахивал свою племянницу, а ему скоро жениться, и племянница, дочь тяжело больного короля, по слухам, от него понесла. Вот сейчас все и на взводе, от знати до простого люда. А ты поверь, уж они аристократы побольше твоего Виндема, что сидят в Миндланде. — Рассказывает Осфальдо и расстёгивает на себе камзол, складывая аккуратно, оказываясь в одной чёрной рубахе с пышными рукавами, его глубокий вырез на груди хорошо демонстрирует, что парень сильного телосложения, рыцарь, боец ли он или просто на всего показушник, Гатс пока не приходил к одному мнению. — Ты неправильно говоришь, Ос, — поправляет его Минерва. — В Горгорхолде выбирают правящую знать из нескольких великих семей. Сейчас это Оскары. И, думаю, нашему другу, что здесь недолго, мало о чем это всё говорит. Я права? — Она поворачивается к Гатсу, отпивая воды. Сейчас она выглядит более чем серьезно с начала их знакомства. — Намёк, что я глупый? — посмотрел на неё с подозрением Гатс. — Я тебя не знаю, но думаю, что это не так. Ответ удивительным образом Гатса удовлетворил, и он не стал это продолжать. — Слушай, парень, раз ты путешественник в этих землях, видать, работы у тебя нет, сводишь концы с концами. Не хотел бы подзаработать? Нам обещали крупную сумму, мы могли бы поделиться с тобой. У нас начальника в команде нет, так что всё будет по-ровну, — озвучил идею Бамбас. На что получил резкий и недовольный взгляд Осфальдо и заинтересованный, как у щенка, взгляд Минервы, что была вся в предвкушении ответа. А ведь Гатс и правда приходил к тому, с чего начинал: денег нет, спать негде, да даже толком потолковать в редкие моменты, когда ему этого хочется, не с кем. Да и нужны приспособления, чтобы пополнить свои запасы и наточить меч. Так что предложение было неплохим, и ребята перед ним не выглядели угрозой, а если что-то пойдёт не так, его верный друг меч всегда при нём. Но для себя он ощущал удивительное спокойствие, и эта жалость в глазах девицы… Почему она так хочет, чтобы он пошёл с ними? Он ей так понравился? Забавно. Возможно, он почему-то такому скучал. — Хорошо, пойдёт. Но вынужден спросить перед началом: вы в этих землях ничего не замечали необъяснимого — существ или каких-то предметов? Осфальдо на него с непониманием покосился и посмотрел на своих соратников. — Если ты про драконов, их давно никто не видел, чтобы переживать. А странных предметов пруд пруди столетия оставляют за собой след. Теперь Гатс повёл бровью вверх. Что значит «драконов давно не видели?». А насчёт предметов блондин не понял вопроса, Гатс даже не стал переспрашивать. Бамбас же в это время сидел, развернувшись в сторону, не придав словам Осфальдо и Гатса никакого значения. — В этих землях такого нет в отличие от Мидленда. Та земля проклята, как мы уже и упоминали. — Лишь сказала Минерва. Гатс задумался, он оставил в тех землях Каску и весь отряд, и Гриффита… Он обязательно к ним вернётся, как только выполнит эту миссию, и если денег будет достаточно, он начнет путь обратно. Если ему позволит его же им самим выбранная дорога. — Тогда предлагаю дойти до таверны «Йохан наливай», там нас ждут две спутницы, без них путь нам не проложить, нам надо обязательно с ними переговорить, как раз подкрепимся нормально, а не моими подгоревшими кроликами. — Присмотрела в сторону крольчатины Минервы, и тут до всех дошло, что да, кролики сгорели! За разговорами они совсем забыли о них. — Мини, что ты наделала, нельзя тебе готовить, я же говорил! Давай лучше я. — Побежал на выручку Осфальдо, по-джентльменски отреагировав.

***

Гатс понятия не имел, куда они направляются. Пробираясь сквозь поляны и леса, он чувствовал себя паршиво. Подгоревшее мясо кроликов, съеденное накануне, мутило его всю дорогу. Он плелся позади, наблюдая за тем, как Минерва общается с остальными. Он не мог подобрать ей точного определения. Несмотря на ауру загадочности и притягательности, она казалась ему удивительно простой. Таких девушек он еще не встречал. Осфальдо, напротив, был самым серьезным из всей компании. Он разговаривал с Минервой резко, порой огрызаясь, словно с надоедливой младшей сестрой. Бамбас же был молчалив и задумчив, чем-то напоминая Гатсу Пиппина. Несмотря на внушительные размеры, он не внушал страха, а казался таким же странником, как и сам Гатс. Проходя мимо лугов, мечник ощутил легкий, приятный аромат цветов. Он не знал, что это за растения — белые, похожие на колокольчики. Минерва, вдоволь наговорившись с Осфальдо, решила переключить свое внимание на нового спутника. — Тубероза, — произнесла она. — Очень красивые цветы. Знать часто использует их для создания духов, а лекари — для благовоний.       «Она что, умеет читать мысли?» — подумал Гатс. — Здесь все какое-то другое, — коротко ответил он. — Да, но по вечерам здесь прохладно, как и везде. Мы уже привыкли. Хотя, такая жара, как сегодня, — редкость. Гатс вдруг заметил, что она одета теплее, чем позволяла погода. — Или я просто мерзлячка, — тихо хихикнула она. Гатс увидел ее круглые щеки, и почему-то сам невольно порозовел. Она была… такой… милой. — Вот и пришли, — произнес кто-то. Из-за деревьев показалась таверна. Они наконец добрались до места назначения. Солнце садилось за горизонт, и день, подаривший Гатсу новых спутников, подходил к концу.

***

«Добро пожаловать в таверну «Йохан наливай» — гласила надпись. В Миндланде он такого не встречал. Видимо, владелец потому и пользовался популярностью в этих землях, раз половину пути или последние часа два, которые они шли, новые спутники ему поведали много разных историй, связанных с этим местом, но в особенности ему запомнилось то, что раньше в этом, с виду внешнем уютном фасадом, убивали и обкрадывали людей не разбойники, а сам хозяин. Но так как этому заведению более трехсот лет и оно все ещё стоит, это не более чем байка. — Ну что, готов? Положив руку на плечо Гатса, поинтересовался Осфальдо. — К чему? — сухо отреагировал Гатс. — К чему, к чему, к узрению шедевра мировой родословной всех аристократов, и сделай перед ней реверанс, она же всё же… Ну ты поймёшь. — Выдерживает паузу с напыщенной и всезнающей улыбкой, как он думает. — Она не очень любит, когда ей о ее происхождении напоминают, но я так предупреждаю, чтобы ты понимал, как себя нужно вести в её присутствии. Ты понял? Если что, могу жестами ещё объяснить или картинки нарисовать. Мечник не понимал, о чем речь и кому он должен кланяться? Но чтобы этот парень отстал, он просто решил уже согласиться. Когда они зашли внутрь таверны, пахло аппетитными похлёбками, спиртным и плесенью — точно не то место, где ожидаешь встретить тот самый шедевр, о каком говорил спутник Минервы. Сама девушка оглядывалась по сторонам, видимо выискивая в толпе людей, ради которых Гатс и потащился с ними сюда. Некоторые косились на высокого парня в накидке и пошарпанных доспехах, но, благо, не только на Гатса, но и ещё на Сакабамбасписа, что был по своим габаритам больше мечника из Миндленда. Оно и хорошо, хоть впервые все взоры будут направлены не на него, потому что он давно понял: секретным посланником или агентом у него никогда бы не получилось стать, и та просьба об убийстве Юлиуса, отданная Гриффитом, для него по сути стала роковой. Точнее, в их отношениях. — Что-то я не вижу наших пташек. — Останавливается Минерва посреди помещения и всматривается в каждого, из-за чего рискует привлечь внимание неотесанных мужиков, что и так смотрят голодно на её формы. И, вот они наверняка разбойники. Мужчина, что стоит за стойкой, наливая эль, осматривает каждого посетителя внимательным взглядом, будто у него под стойкой спрятано холодное орудие, и если кто решит устроить дебошир, то тут же против него будут приняты меры. Потому те, что смотрели голодно на Минерву, старались изо всех сил утихомирить свой пыл, потому что и она в случае чего не хотела становиться девой в беде. Минерва прекрасно знала, кто из них как на неё смотрит, и была наготове. Хотя ей бы польстило, если бы такой, как Гатс, решил бы заступиться за неё. Девушка посмотрела за плечо, и как удачно их взгляды с мечником встретились, и она подмигнула ему, поднимая руку, показывая жестом, соединяя указательный палец и большой, мол, «у меня всё схвачено, не переживай». Но что-то в это брюнету верилось мало. Но это же его новая глава жизни, может, она будет менее трагичной и жестокой по отношению к нему? И какова его удача после таких слов, когда Осфальдо произносит: — Да вот же они! — И указывает на девушку в необыкновенной одежде, точнее, из странной ткани. Но Минерва сказала «Они», значит, с незнакомкой в синем костюме кто-то должен был быть ещё. Гатс смотрел по сторонам, и его взгляд упал на… Поначалу он замялся, эти белые волосы сейчас очень сильно напоминали ему другого человека. Белые волосы, те, что сейчас были перед ним, были собраны в высокий хвост, человек сидел к нему спиной, а хвост спадал на бело-бежевую шубу, девушки. Что такая… особа могла тут забыть?.. На вид она кого-то ждала. От неё исходили клубы дыма, она курила, и до всей суеты в этой таверне ей не было никакого дела. Но Гатс… поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть её… Эти волосы… Только сейчас, вглядываясь, он понял, они были не такие серебряные, как у Гриффита, но… такого белого цвета он в природе точно не встречал. Редкая порода. Что-то неведомое ему, не из этого мира. Гатсу чудилось, что от волос незнакомки исходило неведомое сияние, которое было столь неуловимым глазу, так что он не понимал, где он оказался и с кем. Пока девушка не выдержала этого взгляда, который её с особым интересом разглядывал, и не повернулась сама, начав разглядывать его в ответ. Перед Гатсом открылся полный вид девушки, что склонила голову чуть вбок с полным любопытством в её острых темных глазах. Да, это было их первое кардинальное отличие с Гриффитом, с её темными глазами, что в обстановке таверны казались темнее самой непроглядной ночи, через которую они шли с его новыми спутниками. Взгляд Гатса скользнул ниже, задержавшись на её белой рубахе. Тонкая ткань едва скрывала бежевый корсет и округлые формы груди, которые она, казалось, и не думала прятать. И даже если бы ей посоветовали прикрыться, она бы, вероятно, проигнорировала совет. В этом не было вызывающей дерзости, скорее — манящая недоступность. Казалось, прикоснуться к ней мог лишь избранный. От неё веяло ледяным холодом и одновременно — магическим притяжением, способным остановить любого, но лишь одним словом. Гатс ощущал исходящую от неё мощную, необъяснимую энергию, превосходящую силу самых талантливых монархов и военачальников. Она была не просто необыкновенной, а словно прибыла из другого мира. Но как эта холодность, эти манящие шипы во взгляде, могли сочетаться с цветочным, легким, дурманящим ароматом? Да, этот запах, как и от Минервы, невозможно было спутать ни с чем: гардения и танжерин. Они стояли в трех метрах друг от друга, но Гатс был уверен, что этот аромат исходил именно от женщины в левом углу таверны. Всё вокруг пропахло сыростью, гнилью и выпивкой, как и подобает старому захолустному месту, но только не она. Она не должна быть здесь. Какие тропы привели её сюда и зачем? Мгновение, когда Гатс разглядывал эту женщину, а она отвечала ему голодным, заинтересованным взглядом, показалось ему вечностью — тяжким, долгим и в то же время удивительно приятным мигом. Но тут чья-то рука легла ему на плечо. Он обернулся и увидел Осфальдо. И тут Гатс понял: она смотрела не на него, а скорее на его спутника. Хитрая улыбка блондина говорила о том, что они давно переглядывались и, возможно, разыгрывали его. — Что, друг мой, не можешь отвести глаз… — хитро и деловито произнес Осфальдо, переводя взгляд с мечника на диву, сидящую напротив. — Скорее думаю, из нашего ли она мира… — сухо ответил Гатс, не поворачиваясь к ехидничающему приятелю. Осфальдо, стоя рядом, отпрянул от Гатса, видя, что тот совсем не понимает общего тона обстановки. Потому поправил на себе камзол и с некой гордостью в словах и восхищением продолжил: — Можно сказать и так, но реальность такова, что она всего лишь из другого континента нашей земли. И да, Гатс, обрати внимание уже на свои ноги. — Он указательным пальцем указал на ботинки Гатса с намёком, что их давно надо почистить, продолжая неторопливо пояснять. — Но ты так обездвижен сейчас, что можно сказать так, как когда смотришь на неё: ее словно дьявол с богом делили, и получился этот шедевр. — Осфальдо поднимает свои глаза на девушку, и та встаёт со своего места. Шуба на ней кажется громоздкой, плетётся за ней по полу, спадая с плеч, но несёт она её на себе так, что украшение служит не шуба, а она шубе. Гатс впервые видит такую короткую кожаную юбку да и такие же чёрные кожаные сапоги, доходящие ей до бедер. И правда, что-то совершено из другого мира. И снова эта белая шуба из норки, что на ней смотрится роскошно и выдаёт ее знатный род или то, что она богата. Она идет прямо к Гатсу, смотрит ему в глаза, и когда она оказывается к нему почти вплотную, ее голова резко поворачивается в сторону Осфальдо, и она переходит к нему. — Я уже думала, ты все… — Спокойно, тихо, но так, чтобы услышали он и Гатс, произнесла незнакомая девушка в шубе. Гатс пытается прийти в себя от осознания, что это было сейчас такое? Его пытались соблазнить? Напугать? Подать знак? О том, с кем он имеет дело и куда попал? Он ничего не понимал, и в эту самую минуту что-то подсказывало, что можно начинать жалеть о том, что он решил принять участие в предложении Минервы. И кстати, где она? Парень посмотрел по сторонам, но не видел девушки. — А вот и ты?! — раздалось пьяное и за спиной у Гатса. Он повернулся, увидев за собой Минерву. — Что встал как стена, дай пройти! Девушка каким-то невольным манёвром подвинула Гатса, совсем не обращая внимание на то, что перед ней была целая гора, а не человек. Мечник опешил и сам чуть не запнулся, наблюдая, как пьяненькая девушка с элем подходит к блондинке. Они о чем-то перешептываются минуту, и после все трое смотрят в сторону Гатса. И та самая блондинка, из-за которой мечник разучился глотать, подходит к нему и теперь уже со серьезным видом, но без колкости во взгляде. — Мне сказали, ты изъявил желание пройтись с ребятами до этого паба? Хочешь принять участие в нашей вылазке? — сразу ставит она вопрос ребром. Голос звучит ровно, как у командующего войсками, зная, что потери могут быть большими. Да, это будет долго продолжаться у Гатса в голове, а может, и каждая блондинка с блондином будут в нём искать отклик о Гриффите. Но что интересно, ни она, ни Гриффит не были похожи совсем, если вглядываться пристально. Темные глаза девушки больше не были совсем темными, когда она встала под огнями рядом с ним, он увидел, что глаза отдавали медовым глубоким тоном, и такого в помине нет у самой природы цвета. Черты лица были нежными и аккуратными, нос чуть заострен и с едва ли заметной горбинкой, которая только подчеркивала её статность. И аккуратные губы, не тонкие и не пухлые. Идеальная по всем аристократическим меркам.       Девушка стояла перед ним, взирая на парня, пока он старался собрать все воедино. — Мне никто ничего не предлагал. — Ответил коротко Гатс. — Врет! — Пьяно произнесла Минера из-за спины блондинки. — А ты вообще кто? — бесцеремонно бросил Гатс, обращаясь к блондинке в шубе. Осфальдо едва не вскочил, чтобы одёрнуть, а может, и встряхнуть этого наглеца, если бы знал, с кем имеет дело. Но жест девушки остановил его. Она подняла руку, успокаивая, и, взглянув на Гатса, впилась глазами в темноту его зрачков. Там не плясали черти, скорее, таилась какая-то дерзкая игривость. Не хватало лишь эффектной позы и открытого флирта. Что ж, это её заинтриговало.       Откуда он такой вообще взялся в этих краях? — Габриэла, — коротко представилась она, не называя фамилии. Наверняка аристократической и известной, поэтому и решила её скрыть. Гатс не стал настаивать, лишь кивнул, давая понять, что этого достаточно. Хотя по её взгляду, которому, казалось, было совершенно безразлично его представление, он понял, что ему придётся представиться самому: — Хорошо. А меня зовут Гатс. — Гатс… Девушка покачала головой, словно пробуя имя на вкус: — Значит, будем знакомы, Гатс. — Она повернулась к нему спиной, а затем, вновь произнеся его имя, окинула его лёгким, оценивающим взглядом, полным интереса. — Предложите ему сегодня еду и кров, нам всем надо отдохнуть. Я оплачу, если у него ничего нет, — предложила Габриэла Осфальдо. Это было откровенное предложение об оплате, даже не скрываемое. Гатс не выглядел так, будто располагал хотя бы несколькими медяками. Мечник сжал кулак. Это было унизительно, в каком-то смысле, но правдой. Ему нужна была какая-никакая миссия, хоть какие-то деньги или драгоценности, если он решит вернуться обратно, потому что в последнее время ноги так и тянули в Мидленд. Девушка его не принижала, скорее, всё поняла и не повела глазом, предложив свою помощь. Скорее, услуга за услугу, которую она не озвучила лично, но Минерва упоминала, что они здесь находятся по заданию. Блондинка, назвавшаяся Габриэлой, для Гатса снова казалась удивительной и загадочной. У неё тоже имя начиналось на «Г», и вела она себя с таким странником, как он, не так, как полагается: не боялась, не присматривалась лишний раз, а только будто выжидала. Но чего? Скоро он начнет думать, что все блондины и блондинки такие неведомые для других. Может, они все выходцы из одного великого дворянского рода? И Гриффиту не нужно было вообще своё королевство завоевывать, оно уже у него есть, может быть где-то принадлежащие ему по праву? Да, вот это была бы славная шутка судьбы. Хотя для кого славно, для кого плачевно. Зная бы Гриффит о таком своём происхождении и через что он прошёл, будучи ребёнком и совсем юным, Гатс уверен, ему было бы не до шуток. — Ну чего встал как вкопанный? Иди выпей, со всеми познакомься. Махал в разные стороны Осфальдо. Тут что, все его друзья? С кем он продолжит это путешествие, если ему предложат ценное вознаграждение? И, после приветствия Габриэлы обстановка в таверне уже не казалась такой напряжённой. Неужели они все её люди? Гатс сам не понимал, почему вдруг стал задумываться о том, что ему надо вернуться обратно. Минул почти год с того момента, как покинул Соколов. Он уверен, что Гриффит его больше не вспоминает, так почему он не уходит из головы? Неужели он сам невольно сожалеет о данном решении? Нет, скорее, та светлая, приключенческая пора его жизни — самое приятное, что у него было, и туда будет всегда отрадно возвращаться. Его губы при этих мыслях тронула едва уловимая улыбка. Которую заметила Габриэла, возвращаясь на свое место и поправляя полы шубы. Она была грациозна, но не чересчур, не поддерживала вида, что ей здесь не по нраву. Такие, как она… Им место во дворце, а не в грязных тавернах. Мечник прошел за девушкой. Около её столика было два свободных места, третье занимала она. На стороне, куда решил сесть Гатс, было пусто, на другой стояла похлёбка, такая же, как у Габриэль. Она ничего не говорила, её движения были мягкими, элегантными, отточенными. Это мастерство ей прививали с детства. — Наша третья гостья за столом отошла, и решу предположить, что уже отошла в мир снов. — Вдруг начинает говорить блондинка. — Так что познакомишься с ней завтра. Минерва мне сказала, что ты странник. От чего-то или от кого-то бежишь? — Спрашивает женщина, поднимая кружку с каким-то напитком сладковатого вкуса, запах которого достигает Гатса. — Не бегу я ни от кого. — Кто ты такой, расскажи о себе? Сын шлюхи? — Во мгновение выпаливает она, не давая ему даже подумать. Габриэла произносит это так, словно если бы он знал правду своего происхождения, это его не должно волновать и задевать. — Из Мидленда. Раньше состоял в банде Сокола. Если они доходили до ваших краев, то вы знаете, о ком я, в чем сомневаюсь. Гатс делает небольшую паузу. Девушка смотрит прямо, осматривая внимательно каждого в этом заведении, будто охотница, а все остальные — ее жертвы. — И я не знаю, кто моя мать, — заканчивает он. — Ясненько, — выдыхая, говорит она. Парень не успевает у нее спросить, как она продолжает: — Не хочешь подзаработать? Просто нам нужен человек, владеющий… Она наигранно посмотрела за него, обращая внимание на рукоятку его меча. — Таким мечом. Ха. Чуть не сказала «членом». Вот наслушаешься… — она глянула на место, где сидела еще одна девушка, что отошла в мир снов, о котором она говорила в начале их диалога. Хмыкнув, она подняла глаза на Гатса. И пропади он пропадом, но таких выразительных коричнево-янтарных глаз он в жизни не видел. — И сорвалось с языка то, что не хотел сказать. — Но подумала? — Гатс уселся поудобнее, стараясь нарочито не ухмыляться. — Скорее, когда кто-то часто об этом повторяет это заедает как надоедливая песня. Он на минуту подумал, что она, как Минерва, будет с ним заигрывать, но ей, судя по виду, было все равно, что он думает. Сейчас из них двоих больше казалось, что заигрывает он и ведет себя таким образом. А она даже в его сторону практически не смотрит. — Так тебе сказала Мини, что у нас за задание? Она, я так вижу, не просто так тебя сюда привела, за твои красивые глаза и сильное тело. Гатс резко к ней обернулся. Девушка говорила, не изменившись в лице. И это звучало скорее как комплимент, а с ее подачей — чистый факт. — Она сказала, что у вас есть миссия, вы кого-то ищете. Только это… Она предложила мне вначале поговорить с вами, и что решите вы. Интересно он рассуждает, «вы» — это она одна, Габриэла? Или же кто-то ещё… — Вижу, ты парень, которому нужны деньги. А значит, в нашей вылазке ты должен быть заинтересован не меньше, чем мы, господин мечник Гатс. — Говорит она последнее, и к нему ещё так официально никто не обращался. — Я не господин, но спасибо. Да, я бы не отказался от вознаграждения, точнее, от серебряных монет, а может, даже золотых. За бесплатно я в ваших делах участвовать, само собой, не буду, обговорим это сразу. — Так сильно нуждаешься в деньгах, смотрю… Гатс чуть отодвинулся от стола, продемонстрировав, что он одет слегка не по моде этой барышне, чья шуба стоит полдворца. — Понятно, твоё дело, куда ты их спустишь: на одежду, шлюх, семью, кабаки, впрочем, не мое дело. — Так на что я, собственно, подписываюсь? — По-умному надо было спросить это раньше, прежде чем соглашаться на приглашение прийти сюда? Не так ли? — выдыхает она. — Или ты берешься за все без раздумий? Прости, но не хотелось бы идти на важную миссию с парнем, который бьет себя в грудь, какой он храбрый, а потом первый же во время боя погибает. Понимаешь, о чем я? Я не из самых заботливых людей, но лишние смерти из-за глупостей кого-то?.. — Габриэла повернулась к Гатсу, посмотрев на него, думается ей, её риторический вопрос он понял. Гатс себя ощущал как паренёк, которого только что отчитала девица ровным тоном, хотя нет, расставила все факты, и он осознавал всю важность миссии, в которую его хотят посвятить, и он будет себя вести соответствующе. Мечник развернулся к блондинке и нагнулся к ней поближе, облокотившись локтями о колени, а она оставалась сидеть полубоком. — Я настроен серьезно, мне нужны деньги, чтобы вернуться домой. На словах о доме в Габриэль будто что-то ёкнуло, точно, он же не из здешних, Минерва что-то говорила об этом вскользь. Гатс ожидал, что она сейчас спросит, откуда он, но этого вопроса не последовало. — Послушайте, госпо… — она себя прервала, вспомнив, что ему не понравилось, когда она к нему так официально обратилась. — Гатс, нам нужно отыскать княжну и отвезти её к дяде. Он лорд в здешних землях. Понимаю, звучит это всё как плёвое дельце. Но княжна эта беременна как раз от своего дяди. Он родной брат её отца. В деле замешан инцест, смотри сам, если это как-то в корне противоречит твоим моральным устоям, ничего, можешь встать и уйти прямо сейчас. Если нет, то тогда завтра к полудню встретимся здесь за стойкой. Ну так как? — Я не против… Вдруг перебивает его девушка. — Чудненько! — хлопает она ладонями и поднимается со стула, выглядя сейчас как довольная лисичка. Только не успевает она отойти, как Гатс, не рассчитав силы, сильно хватает её за запястье, и эта сцена не уходит из-под глаз Осфальдо. — Постой! — Гатс держит крепко, и девушка, развернувшись к нему, поменявшись в лице, серьезно заявляет: — Отпусти. — Требует она. Её тон звучит безотказно, и брюнет со шрамом на носу, что как раз сейчас только и подмечает Габриэла, отпускает. — Извини. — Он правда сожалеет, ведь он крайне далек от нежностей и уж тем более не дамский он угодник. И ещё он подмечает про себя, что выше кисти ее рука с вмятинами на коже, что это такое? Такая идеальная с изъянами? Хотя, может, это были вмятины от рубашки или шубы, когда она сидела? Или всё же шрамы? Тогда её раны были столь ужасными. Их диалог со стороны был таким сухим и малоприятным, что Гатс и понятия не имел, с чего начать и надо ли? Но она смотрела на него, ответ вид её янтарных глаз производил впечатление такое, что он терялся. Она порхала ресницами и ждала от него хоть чего-то? — Мы найдём её, точнее, если найдём… Но что, если возникнут осложнения и она никуда с нами не потащится? Она же уже беременна, ведь так? И какой у неё срок для начала? Это всё может повлиять на ход миссии, я не могу торчать здесь слишком долго… Девушка стояла неподвижно, слушая его, не вырывалась и ничем не выдавала свое безразличие к его интересу. Точнее, она прекрасно видела, ему хотелось продолжить эту тему с ней только потому, что хотелось продлить время в её обществе? Он вёл себя как-то слишком предсказуемо. Что за простак? Только Гатс сам не понимал, чего сейчас хотел.       Почему… она так похожа и в то же время не похожа на него? Такие разные и такие одинаковые оба… Только, судя по этой девушке, он вообще не осознавал о её настоящей цели, ведь она: богата, красива, видимо, уже прошла какой-то тернистый путь… И почему здесь, почему это задание? Но должен ли он задавать эти вопросы, что касаются лично её, для своей безопасности и гладкости дела, может быть, но каковы бы ни были последствия, меч — его лучший друг, он постарается выжить, он должен вернуться обратно… Просто должен. — Ясно, я тебя поняла, сколько пути с нами преодолеешь, столько и получишь. Я гарантирую это. И да, она на последнем сроке беременности. Мы должны её найти и сопроводить в чертог для родов, что содержит её дядя. Там наши пути и разойдутся. Девушка говорила с уверенностью, и Гатс, не сомневаясь в её словах, ослабил хватку и отпустил её. — Ты говоришь так, будто вы справитесь и без меня, я прав? — спросил он. — Возможно, да, а возможно, и нет. Я не провидица, но было бы лучше, если бы с нами отправился человек с таким мечом, как у тебя. Главное, чтобы ты умел его применять в битве. Ведь умеешь? — Она снова заглянула за него, словно надеясь, что он не разочарует. И этот гигантский меч был не просто для вида. Это было интересно. Она явно не из тех, кто верит в судьбу. Она была другой… — Тогда договорились, завтра утром встретимся здесь, — согласился Гатс, понимая, что с этого согласия начнётся совершенно новый путь в его жизни. Путь, на котором он повстречал нового человека со светлыми волосами, который снова втягивает его во что-то, чего он пока не до конца понимает. Но он надеялся, что это будет простая миссия, чтобы заработать вознаграждение, на которое он сможет вернуться обратно при возможности и сильном желании. Гатс осознаёт, что впервые в жизни оказался в роли ведомого. Возможно, ему и правда уготовано быть вовлечённым в опасные приключения под чьим-то руководством. Но жизнь полна неожиданностей, и даже те истории, к которым мы привыкаем, могут в одночасье разрушиться. Сможет ли он вернуться к прежней жизни и забыть о Габриэль? Эта белокурая девушка с загадочным взглядом слишком красива и полна тайн. Стоит ли эта загадка того, чтобы тратить на неё время, или же он снова становится частью чьей-то игры?

***

— 3 месяца назад —

Гриффит не находил себе места, был сам не свой, это замечали его соратники по команде, в частности Рикерт, который хотел хоть как-то ему помочь и посодействовать, но после отчаянных попыток он верил в лидера команды или, может, так сам себя убеждал, Гриффит справится сам. Справится. Гриффит всегда справляется сам. Он не смел в нём сомневаться. Но, может, позже он спросит у него ещё раз… Он видел, что их отважному и обычно сильному, не унывающему капитану нужна поддержка сейчас как никогда. И он постарается сделать всё, что в его силах, может, не сейчас, но позже точно. Напротив них сидела девушка с короткими чёрными волосами и смуглой кожей. Она украдкой наблюдала за человеком, от которого её сердце билось в бешенном ритме. Каска не могла понять, что чувствует из-за ухода Гатса. Грусть? Опустошение? Радость? Или, может быть, предательство? Но разум говорил ей, что Гатс выбрал лучший путь для себя, и в этом пути не было места для Гриффита, а тем более для неё и остальных. Что чувствовал блондин, который сидел напротив неё же, подперев подбородок ладонью и глубоко задумавшись? Команда хотела поддержать его, но не знала как, да и смогут ли они его понять? И не будут ли они насмехаться над его глубокими чувствами к наёмнику, который провёл с ними несколько лет в отряде «Сокола»? Признаёт ли Гриффит, их капитан, что Гатс стал для него больше, чем просто напарник? Их сокол, который вёл команду вперёд, всегда был для них опорой и поддержкой. Кажется, что та самая опора, которая держала всё сооружение, исчезла, и башня рухнула только из-за того, что кто-то убрал одну деталь. А ведь путь к вершине был таким сложным, таким трудным, таким пугающим. В этот вечер беловолосый муж не мог найти в себе больше сил, чем обычно. Ему не хотелось ничего и никого, кто мог бы его успокоить. Единственное, чего он желал, — это вернуть контроль над собой. Над своими проклятыми эмоциями. Да, он хотел почувствовать власть хоть над чем-то, хоть над кем-то. Кто поймёт Гриффита в этот момент? Кто не будет задавать вопросов и просто будет рад его присутствию, не будет жалеть и смотреть на него так, будто он должен признаться в своих чувствах. Раскрыть свою слабость. Эти мысли, которые его мучают, он сам не может понять, этот Гатс… Гатс… Нет! Гриффит более не желает слышать это имя. Гатс вошёл в его жизнь и стал для него всем. Он ушёл, не оставив ничего. Эгоист! Были ли они когда-либо дороги ему? Гриффит старается даже не думать о себе, но как же Каска? Кажется, они неплохо сдружились, начали понимать друг друга и слаженно работать. Всё шло так хорошо, оставалось только протянуть руку — и мечта была бы достигнута. И всё бы сложилось как надо. Гатс, предатель, крутился в его голове. Человек, который был так ему нужен, просто необходим, но как воин, да, вероятно, что более важно, как близкий Гриффиту человек, как его вторая половина, заключённая в другом человеке. Свободный, необузданный Гатс.л. Неужели Гриффит снова должен подставиться и понять бедного Гатса? Он просил, он умолял его остаться. Он принял вызов и был… Нет… Не повергнут. Свергнут из жизни Гатса. Может быть, Гриффит уступил ему добровольно? Нет, это невозможно. Гатс сам сделал этот выбор, и он как раз тот кто всё разрушил добровольно. И теперь его путь лежит вне пределов досягаемости для Гриффита и команды Сокола. Контроль, ему нужен контроль, он должен управлять ситуацией, а не быть её заложником. Неопределённость и неизвестность не для него. Сейчас командиру Соколов нужен слушатель, который не даст ему совершить опрометчивый поступок. Ему необходимо избавиться от этих эмоций, он не хочет их понимать и чувствовать. Ему нужен… Нет, он больше не позволит Гриффиту управлять его мыслями. Сейчас ему нужна только она — Шарлотта Виндем. Ноги сами поднимают его и несут куда-то, куда он сам не отдаёт себе отчёт, каковы будут последствия? На улице проливной дождь, настолько сильный, что за пару минут можно будет выжимать всю одежду. И на фоне уже где-то вдалеке он слышит растворимое в воздухе, как видение: «Гриффит, постой!» Мимолётный образ Каски, которую он скоро забудет. Забудет их всех, похоронив это под шагами уходящего Гатса. Но какова может быть расплата перед тем, кто покинул его навсегда, так злосчастно подставив его и так не вовремя? Гриффит мчался через улицы. Они казались ему чем-то нескончаемым, а может, он уже был не здесь. Бесконечное помутнение поглотило его. Пока вместе с оглушающим гулом грома он не услышал кошачий рёв: «Мяу!» Он сам не понял, почему резко остановился и стал смотреть по сторонам. Ему кажется. Гриффиту всё это кажется. Одежда прилипала к телу из-за сильного дождя, туман в глазах становился неприглядным, но в свете ярких молний он увидел кошку. Простую чёрную кошку. И непонятно от чего, но на его сознании отлегло. «Это же просто кошка, чего это он?» И вообще, он спешил к Шарлотте, да и принцесса наверняка думает о нём, он должен быть не здесь. Он должен сейчас забыться навсегда, навечно, чтобы не думать о том, кому так доверял, кого так ценил. Но тот другой просто видел в нём жестокого, мерзкого человека. Вот так и доверяй всяким Гатсам. Сказать, что у Гриффита вырвали душу с сердцем, хотя это сделал один-единственный человек, — не сказать ничего. Гатс — самый мерзкий из всех его врагов, что довелось ему повстречать. И самое большое разочарование Гриффит испытывает внутри себя, что посмел довериться ему. Наверное, он был плохим другом и командиром, раз Гатс решил принять такой путь, где Гриффиту нет места в его жизни. Что ж, это ещё один шаг для него — начать новую главу в своём восхождении. Блондин стоял, покачиваясь. Он даже не помнил, чтобы пил, настолько был не в себе. Одна его часть мысленно неслась по тропе к небытию, а другая, что взволновалась от рёва кошки, пыталась всё ещё отыскать в слабом сосредоточении из-за дождя эту пушистую бестию. Говорят, кошки демонов отгоняют, но кто в это поверит, как и в ведьм? Гриффит ухмыльнулся слабо себе под нос: если бы магия существовала, он бы загадал ничего не чувствовать. Н-и-ч-е-г-о! И стереть из памяти такого, как Гатс, даже всё то хорошее. Хотя нет, именно это хорошее он и хотел бы стереть из памяти больше всего. Командир соколор стал делать медленные шаги на пути к неизбежному. Вот он, замок, вот оно, дерево. Ещё метров пятнадцать, и останется только взобраться до окна принцессы. Но на его удачу или на беду он видит эту кошку: как она спрыгивает с дерева, с того самого дерева, по которому взобраться хотел он. Он смотрит, хочет уловить затуманенным взглядом, куда она побежит, такая же одинокая, мокрая в этой тёмной ночи. Гриффит смотрит, не спуская глаз, и… Кошка… стала человеком. Он видел! Видел своим невооружённым взглядом сокола, как кошка стала человеком. Как такое может быть? Он сошёл с ума? Да, точно сошёл с ума! Парень стоял оцепеневший, сам не понимая, сколько много было необъяснимых вещей в его жизни. Взять ту же гадалку из его детства, что даровала ему бехелит, Зодда, но это… чёрт возьми, магия и ведьмы?.. Получается что? Они существуют? Бессмыслица! И почему он думает об этом сейчас? Почему? Почему это всё произошло с ним сегодня? Почему это происходит всегда с ним? Почему? Так много вопросов, и так по крупицам можно складывать ответы. Гриффит не понимает, как его ноги подкашиваются, и он валится с ног, падая под проливным дождём в этой забытой ночи.