От Сириуса до Полярной и обратно

                    — Самой яркой звездой и является Сириус. Созвездие Большого Пса. Многие культуры придавали большое значение этой звезде. Учитывая Египетскую лихорадку современности, могу сказать так, что жители долины Нил поклонялись ей, как одному из божеств. Богине Исиде, дамы и господа! И как оно положено…— учёный-астроном продолжает говорить, пока другой мужчина старается кулаком закрыть себе рот, не показывая своей скуки.       Дались ему эти выставки… Кажется ещё чуть-чуть и он уснет прямо стоя.       Бороться с собственными глазами очень тяжело, особенно когда к векам подцеплен груз сонливости в виде долгих и нудных рассказов.       В детстве всё было намного проще! Собирались всеми дворами и оравой детей неслись в поле смотреть на то, как светящиеся гвозди придерживали полотно небосвода.       Выйдешь так на Ивана Купала и только в путь!       А сейчас все ну очень мудрено.       —Анастасия Андреевна, я, конечно, все понимаю, но нам серьезно нужно ходить и слушать эти часовые словесные тянучки? — он наклонился к ней, тем самым вырвав её из некоторого подобия гипноза.       —Это может быть полезно. Тем более, если вспомним дело с Белобородовым…— она сделала жест рукой, как бы указывая, что случайная и иная информация вполне могут пригодиться.       — Я лучше ворон в небе посчитаю, чем это послушаю, — и снова недовольный тон, но более снисходительный.       — Как обычно?       —Да. То есть — нет! Я пытаюсь сказать, что звёзды лучше разглядывать воочию, а не на модельках! Хоть раз глаза к не… — их спор прервало довольно громкое «кхм», теперь оба стояли и глупо и виновато смотрели на ученого.       У них все об одном, но шибко, да по разному. Но коль сегодня их свидание состоит из звезд, он покажет ей, что такое звезды.       Первое — договориться, второе — заставить её залезть на крышу, на скользкий карниз… Он будет надеяться, что её ботинок не решит соскользнуть. А иначе дело плакало. Во всех смыслах. Третье — как её заманить на крышу? Да и как-то надо поприличнее место выбрать.       Хотя, где крыша приличнее? Да и ночь…       Ладно…       Над этим он пораскинет мозгами. Главное, что не в реальности.       Когда Настя входит к нему в кабинет, её глаза светятся, а он по привычке уже думает о том, что не успели они одно дело закрыть, так ещё один труп!       — У меня идея, — Настя закрывает дверь, а Тараса отпускает. Ну, благо, свидание не сорвется, хотя тьфу-тьфу-тьфу!       — Только одно… К этой идее нужны наручники, заряженный револьвер и Карпенко? — Тарас поднимает одну бровь в вопросительном жесте, встречаясь с её недоумением. — Ну, значит, она мне нравится!       —Предлагаю, коль звезды не нравятся, сходить на выставку…       — Я передумал.       — Я даже не сказала куда!       — Знаю.       — Так дела не делаются, Тарас Петрович! — ещё чуть-чуть, и она топнет ножкой, а его лицо расплывается в такой широкой улыбке, что неожиданное желание дернуть его за усы у Насти возвелось в квадрат.       — Да я так, думал предложить свой вариант развития событий, но, думаю, не буду, — наиграно скучающе, но по ней он понимает, что девушка таки ведётся. Да, он тоже у нее научился подобным манипуляциям. А что? Ей можно, а ему нет?       — Опять решаете за меня? Что у вас там?       — Да не, попросту струсите, Анастасия Андреевна… — наживка закинута. Партия трёх «В».       Возмущение. Возражение. Вовлекаемость.       На крючке!       Кто сегодня молодец? Тарас Петрович молодец…       И все-таки тени сгущаются, а он ведет её обходным маршрутом, кивая знакомым все лицам — сторожам — и проводит её через черный ход «Биржи».       — Я искренне не понимаю, куда мы лезем. И почему я согласилась лезть?! — она хватается за его руку, когда он протянул её, чтоб помочь с переходом.       — Давайте оба признаем, что твои фокусы, Настенька, действуют не только на меня! — по её выражению лица, хоть и смутно различимому от слабого света, явно идут волны недовольства. Он знает, что ему отомстят. Но позже.       Подвоха стало от неё ждать гораздо интереснее.       Но таки, окошко на чердак открывается. Тарас снова ей помогает, а затем проделывает эту же манипуляцию, когда они выбираются на крышу.       Неожиданный порыв ветра со стороны Невы запутывается в её юбках, как в парусе, толкая её прямо на Тараса и заставляя её охнуть, уцепиться за него, посмотрев вниз.       Высоко…       Достаточно, чтоб сломать шею и кости…       Невысокие «порожки» вряд ли спасут от падения вниз. Ещё и дорога, внизу так угрожает бездной…       Хотя, если он будет так её держать, все будет хорошо.       — А зачем мы сюда пришли? — Настя все ещё не понимает, но теперь видит, как её жених ловко перебирается по крыше, словно родился на ней, и идет к статуям.       — Ты куда? Постой! Тарас, упадешь! — она облокачивается за стенку, а потом она видит, как Тарас ловко идет и перескакивает по крыше, как по ровной дороге, словно родился на ней, тихо гремя по покрытию, но это спокойно можно воспринять за то, как сильный воздушный вихрь дербанит поверхность, подобно расшалившемуся ребенку.       Останавливаясь у угла лицевой линии, уже ожидает и её.       Главное, не запутаться в собственных юбках и не уйти куда-то влево или вправо.              Крыша тройная. Основной свод, средний, как промежуточный и первичный.       Её шаги аккуратные и большую часть вперёд. Настя смотрит под ноги. Азарт от такого приключения? Да, он есть. Но опираться с непривычки о стенку или угол крыши намного сподручнее.       Перешагивать через выводящую воду трубу становится неудобно. Надо ещё и изловчиться, чтобы просто не потерять равновесие.       Как назло, ещё и очередной порыв!              Завидует она, такой его лихой скачке по крышам.       И все-таки, она почти у цели, видны уже статуи и Тарас теперь близко.       — Иди ко мне, — он подманивает её, а когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, быстрым движением ухватывает Настю и притягивает к себе.       Она не понимает, в какой момент втягивается в поцелуй, но от чего-то в этот миг, ей кажется, что она готова простить ему и этот подъем на крышу, и путь до неё обходными путями и даже шествие.       Ей кажется, что Тарас быстро оторвался, а потом, не дав ей опомниться, немного развернул в сторону стрелки.       — Смотри, — он шепчет ей это на ухо, его дыхание согревает и заставляет девушку расслабиться.       Нева идёт широкой лентой, а над ней узором стелятся Дворцовый, чуть дальше Троицкий и ещё дальше Литейный.       Маленькие баржи и корабли рассекают её, как нити, а люди под светом ночных ламп кажутся мотыльками, настолько отсюда они казались ей маленькими. Как и экипажи, конки… Игрушки…       Ростральные колонны сегодня горели, и языки пламени поднимались вверх и больше походили на свечи, приглашая пролететь сквозь своеобразные «ворота».       Петропавловская крепость, в вечерних огнях собора.       Отсюда Стрелка и правда чем-то напоминала наконечник стрелы, только закругленная и стремящаяся дальше.       Зимний справа, Кунсткамера слева…       Воздух в какой-то момент становится влажным, из-за нового порыва ветра, принесенного опять со стороны Невы.       Тарас осторожно указательным пальцем поднимает её головку вверх.       Россыпь звезд!       Словно художник небрежно провел по кисточке, и капли краски осыпались на полотно.       Тарас крепче её обнимает, целует в висок, поднимает голову вслед за ней.       — Большой ковш, малый ковш… — он отцепляет одну руку, указывая на созвездие. — Полярная звезда. Почти неподвижная, по ней удобно ориентироваться. Высота почти равна широте, ближайшая к Земле и ярчайшая.       Настя опустит голову, обернется на него.       — Откуда такие познания? Твоя задумка, была показать мне другие звезды? — её рука тянется поправить ему растрепавшиеся от ветра волосы. На это движение он реагирует более чем благоговейно.       — Ну, если ты смотришь в корень, почему бы мне не посмотреть наверх, м? Полярная.       — Почему Поляр… — она останавливается, мысль достигла её чуть позже, чем она начала вопрос.       Да и задавать его было уже не логично.       Она снова смотрит наверх, покоясь у него на плече, согреваемая им.       Мерцающее небо. Манящее разгадать его тайны и узнать, есть ли там, за горизонтом земным, жизнь.       Росчерк по небу. Метеор. Настя шумно вдыхает, как маленькая девочка, впервые увидев этот полёт. Показывая рукой на то место, где пролетела «звезда».       Как по волшебству, за ней падает другая, и вот она уже улыбается шире, стараясь выхватить ещё одно падение.       — Желание загадала? — он осторожно гладит её массажным движением по спине.       — Думаешь, сбудется? Это же миф… — её скептицизм не отпускает.       Этим вызывая у полицейского усмешку.       — Я загадал. И ты попробуй. А что дальше, посмотрим. В детстве мы соревновались, у кого оно сбудется быстрее, — его голос полон приятной меланхолии.       — Сбылось?       — Почти. Уже близко, — он продолжает смотреть на неё, стараясь найти отражение падающей звезды у неё в глазах.       Метеор срывается вниз, горящий от сопротивления атмосферы, несётся, казалось, прочь.       Она рискнула загадать именно на него желание, потом вылавливает ещё и ещё.       Как мало нужно для счастья.       Объятия родного человека, тепло его тела, стук сердца, найти уединение там, где, казалось, их должны давно были увидеть и, самое главное из всего этого — любить звезды не из-за конструкций и моделей, а просто потому, что они есть.       Её Сириус. Его Полярная.       А вы? Загадали желание?