Кошмары в чёрном дыме

В клетке… Она всю жизнь в клетке, в плену её страхов, невротизма и своих же рамках «идеальной», её эмоции и решения под замком, но он настолько слабый, что стоит Лере лишь немного сбиться с идеального уровня, он разрывается, словно… разбивается на миллионы осколков только для того, чтобы позже быть собранным заново. *** Лера уже не понимала, в реальности она или во сне? Всё так расплывалось, в глазах часто темнело, и вот как будто что-то стоит в углу! А нет, это просто тень от горшка с цветком. Вот! Что-то прошмыгнуло в коридоре! А это игра света. Лера сходила с ума, каждый день голова раскалывалась, всё тело болело, но это не отменяло школы и плавания, пришлось ходить. Сны становилось всё сложнее пережить, и настигло осознание, резкое и с первого взгляда простое и рациональное, но так не хотелось это признавать: они все подопытные кролики. *** 【Сон 18 февраля】 Наполняясь туманом, её комната стала той самой темницей кошмара, удобная кровать сменилась травой, и тепло одеяла поменялось прохладой этого места. Встав на ноги, она обомлела, туман был красным… ядерно алым, будто состоял из крови, запах солярки и сигарет наполнял поле, Лере стало плохо, в лёгких будто были камни, и организм пытался их исторгнуть кашлем, её выворачивало наизнанку, в желудке, до этого пустом, оказывается, появилось что-то, способное выйти наружу смесью желудочного сока и этой биомассы. «Что за хрень… Бежать нужно бежать!» Пересиливая себя, она побежала, в лёгкие врывался сигаретный дым, разрывая их, Лера не знала причину такой реакции своего тела на никотин, может, аллергия? «Беги, беги, беги БЕГИ», внутренний голос не просто говорил или кричал, он орал так, что её глушило, нужно в убежище, нужно к ней! Ноги чувствовали траву, которую топтали, Лера слышала и чувствовала запах, но картинка в глазах расплылась, и дело не в её плохом значении, она теперь засыпает в очках, да, глупо, но лучше, чем быть слепым кротом. Мир был простым скоплением пятен: бесконечное зелёное, которое накрывала дымкой красная пелена, и пару других коричневых, и как отличить среди них то самое дерево? Лера остановилась, зрачки забегали, ногти давно царапали кожу предплечья, на висках выступил пот, холодный, даже ледяной, в придачу к этому её ноги заболели так, будто она пробежала не ничтожные 200–300 метров, а все 40 километров марафона. По щекам покатились слёзы, что делать? Она умрёт? Прямо здесь, беспомощная и слепая? Как противно от своей же ничтожности, мама права, она полная бездарность и ничтожество. Её схватили за руку и потащили к одному из пятен, не видя, кто это, Лера сжала чужую руку и побежала, резкая боль прошибла тело, источником была спина, огромная царапина вдоль всей спины от плеча до поясницы, она закричала, слёзы хлынули с новой силой, алая полоса виднелась сквозь разорванную футболку, кровь лилась фонтаном, пропитывая ткань, капала на землю, моментально впитываясь, туман с каждой каплей становился ярче, закрывал обзор сильнее, кашель душил Леру, резко, её затащили в убежище. Оказывается, вела Мэллори. Мэл (сокращение Мэллори) звала её, пыталась говорить на английском, но то и дело срывалась на французский, Лера не слышала весь её, можно сказать, монолог, но последняя фраза осталась в голове и в ушах: «LERA EVELINA CRYING!»* Она словно очнулась, её шатнуло, глаза прошлись по присутствующим, их лица были перепуганными, шокированными, но никто не плакал, держались, а вот Эвелина стояла прямо перед ней, не решаясь подойти ближе, оно и понятно! Лерка, как бешеная, просто смотрела в одну точку и ревела, не реагируя ни на что, но тут замерла. — Солнышко… — в глазах поплыло, как же она не любила видеть её слёзы, грудную клетку жгло и давило, Лера чувствовала, будто внутри неё что-то разорвалось, загудело, билось, словно птица в клетке, захотелось прямо сейчас прижать к себе и жалеть, жалеть и ещё раз жалеть, что и произошло, Лера потянула её на себя, положила голову на свою грудь, прижимая к своему сердцу, давая слушать его частый и резкий стук. В этот момент стало плевать на боль, пускай в это время её спину заливали перекисью, всё равно главной была Эвелина, как во сне, так и в реальности. Спину саднило, её жгло, от перекиси щипало хоть мелочь по сравнению с болью во время получения ранения, а неприятно. Она бы сама промыла рану, но та мягко говоря в неудобном месте, так что Лера давала указания, как и что делать, минут 15 понадобилось Люсии она первая прибежала помогать, чтоб отмыть, обработать и забинтовать кровавый порез. И вот как его наличие объяснить родителям? *** Туман сгущался, он стал словно одеялом, накрывая бесконечное поле. Ранее угловатый мир превратился в расплывчатый, состоящий из пятен, а горизонт, до этого жёлтый, нет, золотой! Переходящий в оранжевый, обернулся кроваво-алым, он слепил своей яркостью, было некомфортно это находиться, запах солярки и сигаретного дыма жёг изнутри, вызывая спазмы в животе Её тошнило, противное чувство, она с детства ненавидела, даже боялась его, желудочный сок был каким-то особо едким, после каждого опражения желудка на горле и глотке появлялись язвы, они болели ещё дней девять, потом проходили, и так каждый раз Чувствуя себя слабой бесполезной она стояла и говорила с присутствующими в их было приличное количество девять человек если точнее отсутствовал только Цолвард *** Кекет стало лучше, она уже спокойно ходила, раны затянулись, швы сняли, остались только шрамы большие, ярко выраженные, но они её даже украсили, нежная и бледная кожа получила акценты, за которые цеплялись глаза. Да и Кейт успокоилась немного и сидела любовалась ей, смотря на те самые шрамы *** Всех пугал туман, красный, воняющий соляркой и сигаретами, никогда раньше он не был таким днём, да и цвет неба… Странно всё это Начался мозговой штурм, особенно у Леры. Боль в спине только его усиливала, концентрироваться было сложно, общая паника да и рана не способствовали объективным и взвешенным мыслям и решениям. Лерка села на импровизированный стул «Так… Что мы имеем?» Она взяла блокнот и ручку, стала делать что-то по типу конспекта, часто это помогало лучше понять, что происходит и что делать. На листе в клетку появлялись буквы, собирались в слова, предложения и абзацы: «На туман влияет время суток, похоже, ещё состояние людей или кровь? Так… Он сгущается и двигается, будто живой(?) Ещё тени меняют свою внешность и свойства при наступлении, но…» И надпись смазалась, её тряхнуло, голова закружилась, в спине вспыхнула боль, адская, окутала всё тело, забрала с собой все мысли, у неё не было сил даже кричать, упав тряпичной куклой в высокую траву, она лежала и тряслась, хотелось прямо здесь и сейчас вырвать себе нервные окончания, лишь бы не чувствовать этого, а ещё неплохо бы избавиться от сердца, оно так бухало, и не поймёшь где, то ли в груди, то ли в горле, а может вообще в ногах? Её накрыло волной ужаса животного, вездесущего, она как будто окунулась с головой под воду, звуки, крики людей раздавались словно через толщу жидкости. Лера слышала, как её звали Эвелина, Люсия, Фенелия, Кейт, а может, вообще все? Звуки голосов смешались в один неприятный, оглушающий. «НЕТ… ЗАМОЛЧИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА!» — хотела крикнуть она, но тщетно, из горла вырывался лишь хрип. Среди этого кошмара прорезался ещё более отвратительный шум — смех тварей. Лера сходила с ума, а тени насмехались над ней, кружили вокруг корней дерева, делая туман плотнее, скользя по нему, как лодка по реке. Лерка больше не могла нормально дышать, легкие вроде наполнял воздух, но тут же он выходил приступом кашля, она задыхалась Её уже давно трясла за плечи Эвелина, кричала. Лера отдалённо слышала: «Лера, лера…» Будто эхом доходило до неё: «УСПОКОИТЕЛЬНОЕ» совсем рядом, в кармане домашних шорт, но ни взять, ни сказать, что оно там, она не может. Безвыходная ситуация, да? Да, Лере самой смешно и одновременно гадко от себя и своего состояния, но волей бога… или судьбы? Из кармана выводился блистер таблеток, осталось всего две, она выпила тринадцать за неделю. Всё её нутро кричало: «СКАЖИ ИМ, ПОПРОСИ!..» Потом эти слова повторились, становясь громче, и Лера опять попыталась сказать хоть что-то, прохрипела: — Таблетки… — остальную фразу забрал за собой приступ кашля. Ей с горем пополам дали это успокоительное, и через минут 20 она была спокойна, нет, боль никуда не делась, все ещё разрывала тело, просто Лера перешла в состояние полуовоща, просто полулежала в объятиях Эвелины. Эва что-то шептала, Лерка слышала обрывки, отдельные слова, но не могла разобрать сказанное полностью. — Я тебя люблю, — эти слова Лера еле выдавила из себя, горло болело, но произнесены они были со всей искренностью и любовью. — я тоже… — Эвелина улыбнулась впервые за «день», но вымученно, устало, с красным от слёз лицом и глазами. Пускай не сильно было понятно, почему спина так резко и сильно заболела, и всё равно, что Лера задыхалась от кашля, в этом она разберётся потом, а сейчас нежность и объятья любимого человека. Они сидели так довольно долго, изредка, когда у Леры находились силы, переговаривались, Эвелина целовала её лицо, держала за руку, было так хорошо. И как она ещё не сошла с ума с такими-то перепадами состояния? От панической атаки в счастье и так по кругу, а может, уже сошла? *** Вскоре убежище вернулось к своему обычному образу «жизни»: разговоры, разведки, изучение изменившегося мира. Туман, может, и вернул свой привычный запах, но не небо, оно так и осталось алым. Из-за этого многим стало хуже: Анхелю, Фенелии, Кейт. У Анхеля стали чаще трястись руки, начали болеть глаза (как и у большинства остальных), приступы бреда у Фенелии участились. Вот и сейчас она сидела на траве и во время разговора с Лерой, обычно весёлая и разговорчивая, она резко замолчала и стала нести какой-то бред. Сначала английским, перешла на финский, а потом и перековеркала русский язык и попыталась сказать пару слов. — Lunch, sun nineteen. Did you know that the sun is a star? Tanssitaanko? Osaan muuten valssia... näettekö taivaan? Красива очень — получилась белиберда, даже если перевести всё сказанное с точностью до буквы — Fena, are you okay? Are you feeling okay? — Лера смотрела заинтересованно и опасливо, было до жути интересно, как протекает её болезнь. Ну да, вот такая Лерка любопытная, особенно когда дело касается медицины. — Eh? Y... yes, I'm sorry, it's an attack again… — в конце она что-то забубнила себе под нос на финском. *** У Кейт участились перепады настроения, если раньше она могла хоть как-то их контролировать, то сейчас нет, её бросало из крайности в крайность, то она плачет и жалуется Кекет, то пытается её расцеловать и смеётся счастливая. Лерка вообще не понимала, как расценивать её эмоции. Лера не могла полноценно двигаться, бегать особенно, её, можно сказать, заперли в клетке, зато вместе с Эвелиной, а что ещё нужно для счастья? Но этот «прекрасный» мирок разрушила Люсия с ещё одной тетрадкой, их что, бесконечное количество в этом поле? Внутри было больше записей, чем в предыдущей: «Эксперимент №4, выжил 1 из 10, операция провалена, вычислить и ликвидировать выжившего субъекта, конец эксперимента». Через пять похожих однотипных надписей была совершенно отличающаяся: «ЭКСПЕРИМЕНТ ВЫШЕЛ ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ, СРОЧНО ОСТАНОВИТЬ ИСПЫТАНИЯ, ЕСЛИ НЕ ВЫЙДЕТ, УНИЧТОЖИТЬ ЗОНУ СОДЕРЖАНИЯ И ЯДРО». «И что это значит?» — подумалось Лере, и она уже начала раздумывать, но, перевернув тетрадь, все мысли сразу ушли, её взгляд притянула запись: «эксперимент оставлен на самотек из-за смерти всех его участников и организаторов, теперь он будет существовать сам по себе, твари нарушили правила содержания», то есть эксперименты над ними не ставят? И они просто «счастливчики», которым «повезло» стать новой добычей? У Леры запотели руки, она заходила туда-сюда, кусала губы и щёки, из внутри думала и злилась: ну вот почему такие хорошие люди тут в кошмаре, где можно умереть запросто? А если подумать, в жизни всегда так: самых лучших топят, а уродов поднимают на самый верх, просто тварей за версту видно, а приятных людей не сыщешь.