Небольшое дело

— Эй, Док, чья рожа не нравится больше всего? Они стояли на выступе абсурдно высокого строения — в такой высоте здания здесь просто не было смысла: его назначение вообще было неясно, а внутри были даже не комнаты, а просто нагромождения перегородок. Внизу, на земле, мельтешили две команды, и пока еще никто из остальных наёмников не догадался забраться сюда, а их двоих, скрывшихся за деревянной стенкой, снизу видно не было. Медик Синих глянул вниз. — Из ваших или из наших? — Где угодно, — заявил Разведчик, подбросив в воздух бейсбольный мяч. — Сегодня я угощаю. — А у тебя не будет проблем? — Не больше, чем обычно. Ну давай. Кого? Закатное солнце не давало ходу ночной прохладе, собирая в воздухе запахи пота, пороха и нитроглицерина. Разведчик был на подъёме после целого дня боёв, убийств и от кипящего в крови адреналина и присутствия Медика Синих рядом, который, судя по его виду, был в таком же состоянии. Бостонцу очень хотелось зарыться носом во влажную шею вражеского Медика и собрать накопленное за день тепло с влажной кожи, но вместе с этим, бегуну просто хотелось того чем-нибудь порадовать. — Хм… ваш Шпион, — сказал немец. Разведчик хмыкнул. — Смотри. Дождавшись момента, он прицелился, а потом зарядил трикстеру мячом прямо по голове так, что у того слетела только что надетая маскировка, а сам он упал на землю, лишившись чувств. Медик Синих и Разведчик Красных заржали. — Ну и дебил! Жалко рожу его отсюда не видно! Лекарь только посмеялся в ответ. — А ещё кого хочешь?! — Нашего Солдата! — Мяч в игре! — объявил Разведчик, уже доставший из вещмешка ещё один мяч. Теперь он поднял лежавшую на полу биту, затем, под внимательным взглядом вражеского целителя, подкинул мяч и замахнулся, прицеливаясь в остановившегося, чтобы перезарядить ракетомет, Солдата Синих. Удар по каске было слышно даже здесь, глаза врача удивлённо распахнулись, когда Солдат рухнул где стоял. Медик снова зашелся хохотом. — Бум, детка! Вот так это делается! — глядя на распахнувшиеся в злом, детском восторге глаза немца, Разведчик чувствовал себя на вершине мира. — Ваш Медик! — нетерпеливо выпалил врач, показав пальцем. — Подача! И вот уже Медик Красных, получивший мячом прямо по затылку, падает прямо за спиной у гиганта. — Ха-ха-ха! Зырь, как этот русский ещё и башкой крутит — не может понять, что происходит! Соображай быстрее, громила! — Медик Синих задохнулся от восторга и смеха, когда следующий мяч прилетел прямо в голову гиганту. — А ещё, Док?! Кого ещё хочешь?! — Пиро! — Ваш или наш? — Кого угодно! Бить по своему Поджигателю все-таки не хотелось — почему-то именно его Разведчику странным образом было жаль, а вот вражеского — нет: слишком он его задолбал. Бегун замер, высматривая того глазами, когда внизу раздались шаги. Медик Синих и Разведчик Красных обменялись испуганными взглядами. — Давай наверх! — скомандовал Разведчик. Врач отрицательно мотнул головой. — Давай же ты, ну, — Разведчик буквально вытолкал его на платформу. Оказавшись снаружи, немец замешкался и не успел подняться выше, когда в их «укрытии» показались разъярённые Красные. — Хей, — протянул Разведчик, придав себе самый беззаботный вид, — че как? — Вот! Вот этот недоносок! — гневно воскликнул взбешенный Медик Красных, указывая на Разведчика пальцем. — Это точно был он! Солдат — Красный, как ни странно — тут же подлетел к бегуну, хватая того за грудки. Бостонец давно уже перестал его боятся, а то, что вояка был ниже его ростом, Разведчика сейчас и вовсе рассмешило, поэтому он лишь усмехался, глядя на Солдата, пока тот орал ему в лицо так, что капли слюны оседали на щеках и на носу: — Ты что, на трибунал напрашиваешься, червяк?! Здесь идут боевые действия, а ты, мало того, что ушёл в самоволку, так ещё и по своим бить вздумал?! — Пустоголовый осёл! — выплюнул взбешённый Шпион, державшийся за голову. — Какого черта ты вытворяешь?! — Что такое, Шпион? Голова болит? — усмехнулся Разведчик стоявшему за спиной Солдата трикстеру. Тот обжёг его злым взглядом. — Ого, — хмыкнул Разведчик, — да ты как будто прямо расплачешься сейчас. От француза его отвлёк вновь тряхнувший его Солдат, снова прооравший ему в лицо: — Нападение на боевых товарищей — это настоящее военное преступление, и ты у меня за это ответишь по всей строгости, щенок! Разведчик поднял ладони вверх в примирительном жесте: — Эй, да ладно вам, мужики, ну вы чего? Ну промазал пару раз! С кем не бывает, да? — миролюбиво произнёс он, попытавшись скорчить виноватую физиономию, но и веселье стереть с лица никак не получалось. — Ты три раза попал своим союзникам по голове, слизняк, и думаешь, что я тут поверю в твои сказки про случайности?! — Вау, так ты всё-таки научился считать до трёх? Слушай, да ты чëртов гений, приятель. Собравшиеся задохнулись от возмущения. Шпион вспыхнул. Он подлетел к Разведчику, которого все ещё держал за грудки Солдат, вынуждая стоять на цыпочках, и больно ткнул тому пальцем в грудь. — Ты и твои глупые выходки у всех уже в печенках! — прошипел он. — Если ты не собирался становиться полезным, то лучше бы исчез куда-нибудь и не мешал работать тем, кто на это способен! — Ну, я не так хорош во всех этих фокусах с исчезновением, как ты, — хмыкнул Разведчик. — Потому что всё, что ты можешь — это всё портить и быть клоуном! — Даже не думайте, что это сойдёт вам с рук! — подал голос Медик Красных. — Вы перешли все возможные границы! Думали, если попытаться сделать из нас посмешище в глазах вражеской команды, то им перестанете быть вы?! — брезгливо выплюнул Медик, а затем деревянная конструкция задрожала под тяжёлыми, грузными шагами Пулемётчика — тот пришёл самым последним. — Зачем это сделал? — спросил гигант. — Идут бои. Одна команда. Бить по своим очень плохо. При взгляде в его глаза, наполненные, вопреки ожиданию, не гневом, а разочарованием и усталостью, Разведчик про себя решил, что вот перед ним он позже, может, подойдёт и извинится. В моменте это было весело, но русский всё-таки был единственным, кто никогда не оскорблял Разведчика, даже когда злился — он говорил по существу и выговаривал только за конкретные проступки. Но бостонцу все ещё нужно было отвлекать собравшихся сокомандников, чтобы те не догадались заглянуть за стенку. Ему было почти стыдно перед Пулемётчиком, когда он, зубасто ухмыляясь, произнёс: — О, да ты даже не задохнулся по дороге? Серьёзно? Грёбаный прогресс, большой парень — я думал, у тебя сердце откажет на втором этаже. Взгляд Пулемётчика дрогнул. Медик пришёл в ярость. — Вам очень смешно?! Посмотрим, как вы посмеëтесь, когда будете ковылять на одной ноге — от меня помощи можете больше не ждать! — Бестолковый, никчемный, бесполезный идиот! — не получая реакции на свои выпады трикстер заводился ещё больше. — Как же ты уже достал со своими кривляниями! Когда ты уже поумнеешь?! — Не тратьте силы, герр Шпион, — клинические дебилы, вроде него, неспособны критически оценивать свои действия! — Зато они прекрасно оценивают хорошую трепку!

***

Ночью Разведчик сидел в самой верхней комнате башни в укромном уголке, где не было камер, и бросал мяч о стенку. Бейсболка валялась рядом, на покрытом слоем пыли полу. Звук приближающихся шагов, а затем и характерный звук реактивации невидимости возвестил о том, что он больше не один. Разведчик повернул голову на звук: в сторону Медика Синих. Тот подошёл ближе, сел рядом с бостонцем и тут же сжал того в объятиях, прижимая его голову к своему плечу одной рукой, а второй крепко обнимая бегуна за плечи, словно тот мог упасть. — Мне ужасно жаль, либе, прости меня, пожалуйста, — судорожно выдохнул он. — Это полностью моя вина. Разведчик прикрыл глаза. — Брось. Я сам во всём виноват. Просто иногда в башку ударяет и так охота оторваться. — Я понимаю это, но я и сам хорош. Я должен был подумать о последствиях, а вместо этого поддался порыву. Я очень виноват перед тобой, —сокрушался Медик. — Док, ну прекрати уже, что ты заладил. Повеселились же. Всё круто. — Это ты должен был спрятаться, а я остаться, и тогда ничего бы… — Док… — …или притвориться, что мы сражаемся… — Да хватит… — …я так хотел выйти и во всём признаться, но побоялся, что скомпрометирую тебя ещё больше, и что если компания узнает… — Ты всё правильно сделал. Если там что-то узнают — будет ещё хуже, так что всё верно. Ну, давай, хватит уже, прекрати это. Ничего не случилось. Не большое дело. Это, типо, мой подарок самому себе. — Тебе сильно досталось на базе? — спросил Медик тихо. — Я туда ещё не ходил. Немец вздохнул и чуть крепче стиснул объятия, ладонь прошлась по коротким прядкам волос. — А ты надолго? — спросил Разведчик. — Могу до утра, — улыбнулся врач. — Круто, давай, если… если тебе нормально. — Я буду рад. Разведчик устроился, растянувшись на полу, устроив голову у Медика на коленях. Тот снял халат и накрыл им Разведчика вместо одеяла. Плотная ткань хранила тепло тела владельца и бегун довольно вздохнул, расслабляясь. Вокруг стояла непривычная для обоих тишина; было странно находиться там, где днём уши глохнут от взрывов и бесконечной пальбы, и слышать теперь лишь слабые порывы ветра, изредка нарушающие мёртвую тишину вокруг — в этом Богом забытом месте даже птиц не было слышно. Из просвета в одной из стен было видать усеянное мириадами светил ночное небо — доказательство, что они не в изолированной от внешнего мира картонной коробке. — Как думаешь, надолго ещё мы здесь? — спросил Разведчик, глядя перед собой. — Не уверен, но я слышал как наш Инженер говорил, что, возможно, около недели… — Я не об этом. Я имею в виду, вообще… Всё это. — Я не знаю, — выдохнул Медик и поджал губы. — Не подумай, я не жалуюсь и всё такое, — сказал Разведчик. — Просто… Нет, я не жалуюсь. Просто я хочу сказать, что, может, когда это всё закончится… как думаешь, мы могли бы?.. Ну… Знаешь… — Разведчик мотнул головой. — Да ничего. Забей. Лицо Медика озарила улыбка: — Конечно, либе, — он поддел кончиком пальца короткую прядку на лбу Разведчика. — Обязательно. Кстати, — Медик потянулся к сумке, которую принёс с собой. Он достал оттуда пару вкуснопахнущих бумажных пакетов, небольшого размера альбом из плотной бумаги и пачку карандашей и вручил их поднявшему голову Разведчику. — Для твоих рисунков, — сказал Медик. — С днём рождения. — Спасибо, — выдохнул Разведчик, а затем снова уронил голову, уткнувшись лицом в бедро врача. —Спасибо.