In this life, once again.

Фаенон на мгновение задержался у двери, позволив взгляду поблуждать по квартире. Она была такой же, как и сам хозяин — минималистичной, шикарной и тщательно убранной, почти как из каталога квартир мечты. Кухня сияла чистотой, кровать аккуратно застелена, а в воздухе витал аромат древесины. — Проходи. Получив разрешение, Фаенон зашёл, и его взгляд упал на небольшую фотографию на столе. На снимке Мидей с улыбкой стоял вместе с двумя людьми, которые, без сомнения, были его родителями. В этой фотографии было тепло, совсем не соответствующее музыканту, который сейчас рылся в ящике в поисках чего-то. — Ты очень похож на свою маму, — мягко сказал Фаенон. — Красивый. — Не начинай, — сухо ответил Мидей, бросив ему штаны и рубашку. — Переоденься. Мне не нужно, чтобы твой пот преследовал меня в моем же доме. — Какое теплое гостеприимство. — Ванная там, — Мидей проигнорировал чужой сарказм и указал на ванную комнату, не поднимая глаз, пока собирал вещи на кухонном столе. — Потом просто положи свою одежду в стиральную машину. Фаенон усмехнулся. — Есть, сэр! — сказал он, насмешливо отдав честь, и удалился. Оказавшись внутри, Фаенон прислонился к раковине и резко выдохнул. Его сердце колотилось, и не от того, что они только что пробежали целый марафон. Когда Мидей сказал «дом», он не ожидал увидеть квартиру, в которой тот жил один! Фаенон не был готов провести ночь вдвоем под одной крышей. «Успокойся, — он приложил руку к своей груди в успокаивающем жесте, — это ерунда. Мы же столько всего делали раньше вместе. Все в порядке. Не веди себя как ребенок!» Фаенон облил голову водой, пытаясь восстановить самообладание. Холодный душ был тем, что ему нужно, чтобы очистить тело и голову. Как и было велено, после душа он закинул свою одежду в стиральную машину, натянул на себя вещи Мидея и поставил подаренную красную розу в стакан у раковины. Ещё несколько минут Фаенон провел перед зеркалом, пытаясь выровнять дыхание. Однако запах кондиционера для белья заставил его вздохнуть ещё глубже. «Пахнет как Мидей…» Он высушил волосы феном, потому что прекрасно знал, что Мидей будет ворчать, если этого не сделать, а затем вышел из ванной. Свежий и собранный. Но, увы, вся его мысленная подготовка рухнула. Прямо там, на маленькой кухне, стоял Мидей — все ещё в своих рваных джинсах, но его безрукавка уже куда-то бесследно исчезла. Его подтянутая спина слегка двигалась, когда он наливал воду в чайник, и пар лениво поднимался между ними. Мягкий свет лампы отражал слабый блеск пота на его коже, появившийся от их пробежки. Фаенон недоуменно моргнул. — Эй, как насчет небольшого предупреждения в следующий раз? Музыкант даже не взглянул на него. — Зачем? — Ты просто…ходишь полуголым, как ни в чем не бывало. Это заставило Мидея остановиться. Он оглянулся через плечо с невозмутимым выражением лица. — Я ещё не принял ванну, гений. К тому же, ты уже видел меня голым раньше. Мозг Фаенона замкнулся на мгновение. И тогда он понял, о чем говорил Мидей. Его глаза расширились, и он отвернулся, покраснев. — Я имею в виду на Амфореусе! Одежду! Ну, знаешь, одежду, ванны, мы практически ходили полуголыми. Это было…ах, забудь! Фаенон расхохотался. — Нет, нет, я понял! Общие бани, одежда, открывающая плечи, непринуждённая божественная нагота. Мидей хмыкнул. — Да, я имел в виду именно это. Фаенон облокотился на стойку, наблюдая за ним с явным удовольствием. — Но, серьезно, ты скучаешь по полунаготе или что? Ты был довольно диким на сцене, когда разорвал свою рубашку. — На сцене было жарко. — Ты был ещё горячее, когда разорвал ее. Мидей чрезмерно сильно сунул ему в руки чашку. — Возьми, пока я не решил, что лучше вылить это тебе на голову. Фаенон взял кружку, все ещё улыбаясь. — Чай и насилие. Ты действительно повзрослел. — А ты становишься все более раздражающим. — Да, но ты всё равно пустил меня к себе. — Я уже жалею об этом. — Нет, не жалеешь. Мидей закатил глаза, но румянец на его щеках все никак не сходил, а Фаенон не переставал улыбаться. — Неважно, я пойду приведу себя в порядок, — отмахнулся музыкант и провел рукой по своим волосам. Он посмотрел на Фаенона, стоявшего в конце коридора. — Можешь посмотреть книги на полках. Их не так много, как было у меня раньше, и у моих родителей коллекция получше, но пока сойдёт. Улыбка снова расцвела на лице Фаенона, когда он вспомнил об их давнем обещании, которое наконец исполнилось. — Спасибо за то, что удостоил меня чести посмотреть твою священную библиотеку, Мидей. — Не испорть ничего. — Не могу обещать. Мидей фыркнул и скрылся в ванной, закрыв за собой дверь. Фаенон направился к книжному шкафу, аккуратно расположившемуся в дальнем углу комнаты. Он присел на корточки и начал осматривать корешки книг. Разнообразие его удивило. Медицинские журналы, книги о диких животных, садоводство в городе. Две книги о выращивании чая, небольшой карманный справочник астрологии. Фэнтезийный роман о любовном соперничестве между принцем и рыцарем. И, конечно, кулинарные книги. «Какой очаровательный беспорядок», —усмехнулся Фаенон. Затем его пальцы замерли. Один толстый глянцевый том выделялся среди остальных, его корешок был потрескавшимся от старости и частого использования. Альбом выпускников старшей школы. Любопытство тут же захлестнуло Фаенона. Он вытащил альбом и заглянул в него. Первым делом его встретил смех, застывший на глянцевых фотографиях. Дурачившиеся подростки в школьной форме, фотографии в прыжке, нацарапанные рядом подписи, неловкие групповые снимки. И там был он — Мидей. Фаенон обнаружил, что пристально разглядывает фотографии. Мидей в школьной куртке, стоящий у бассейна. Держащий гитару на каком-то студенческом фестивале, бросающий мяч Гепарду. Позирующий неохотно, но все же присутствующий на снимках рядом с Бутхиллом, Моцзэ и несколькими другими ребятами, чьи лица Фаенон не узнавал. Улыбка на лице Мидея не была широкой, но этого и не нужно было. Он всегда был там. Должно быть, пользовался популярностью. Умный, спортивный, талантливый. Всегда кем-то окружённый. Всегда…такой настоящий. У Фаенона сжалось сердце. Так вот каким была юность Мидея. События, достижения. Все выглядело так нормально — почти до боли. Эта была жизнь, протекавшая без Фаенона. И эта мысль вызвала в нем горечь. Он проследил за взглядом Мидея на одной из фотографий, где тот был в джерси для школьного турнира. Эта полуулыбка, эта уверенность. Это был взгляд, который Фаенон когда-то считал уделом только определенных моментов — моментов, которые они когда-то разделяли между собой. Но он существовал и здесь. В мире без Фаенона. Он ненавидел это. Он ненавидел, что кто-то другой видел Мидея таким — с мокрыми волосами и смеющимся после соревнований по плаванию. Что кто-то другой слышал его игру на гитаре под огнями школьного фестиваля. Что кто-то другой был там, в тех тихих, важных моментах его жизни. Мелкая зависть ударила Фаенона поддых, затуманила взгляд. Он вглядывался дольше, и осознание вдруг настигло его. Здесь не было ни одного, кого Фаенон знал, ни одного знакомого лица, которое он когда либо видел на Амфореусе. Даже нынешний круг друзей музыканта не был никому известен в прошлой жизни. И, зная Мидея, Фаенон мог только горько прикусить губу. «Их нет не потому, что они исчезли». «А потому, что Мидей сам их отпустил». Теперь Фаенон чувствовал не зависть. А что-то похуже. Вину. Потому что Мидей нес все это в одиночку. Каждое воспоминание, каждое лицо, каждый момент. Он стоял среди знакомых незнакомцев, притворяясь, что не знаком с ними только чтобы уберечь их от тягостей прошлого. Между тем Фаенон даже не задумываясь решил преследовать свои собственные иллюзии, требуя ответов, утешения и воссоединения, в то время как Мидей жертвовал одной связью за другой, лишь бы не причинить боль кому-то. «Как жалко…» Его мрачные мысли прервались, когда дверь ванной снова открылась. Рефлекторно Фаенон быстро закрыл книгу и повернулся, скрывая бурю в груди за натренированной улыбкой. Мидей вышел, чистый и с ещё не высохшими до конца кончиками волос. Он был одет в свободную футболку и комфортные черные штаны. Музыкант заметил выражение лица Фаенона и прищурился. — За чем ты там шпионишь? — За твоей душой, — ответил Фаенон, поднимая альбом так, чтобы Мидей мог его увидеть. Тот поморщился. — Как ты это откопал? — Слишком поздно останавливать меня, — Фаенон ласково погладил обложку. — Ты был звездой. — Верни. — А ты заставь меня, — Фаенон прижал альбом к груди, как щит. Мидей даже не пытался. Он подошёл к дивану, сделал глоток чая и посмотреть на Фаенона с подозрением. Тот улыбнулся и поставил альбом на место. Его голос стал мягче, когда он произнес: — Ты когда-нибудь видел кого-то из прошлого? Кроме меня? Мидей не ответил сразу, будто решая, что сказать, пока сушил волосы. Фаенон подошёл ближе, осторожно забрал у него полотенце и помог ему вытереть влажные волосы. Мидей позволил ему это сделать, закрыв глаза и наслаждаясь внимательным уходом. — Нескольких видел. Мой учитель, мой народ, товарищи. Аглая…теперь она дизайнер. Я видел, как она работала с Аргенти. Одна из книг Кастории стоит на той полке. Фаенон моргнул, его рука на мгновение замерла. — И ты никогда с ними не разговаривал? — Нет смысла. Они живут, двигаются дальше. Я не хотел заставить их вспоминать то, от чего они бежали. Фаенон ожидал такой ответ, но услышать его от самого Мидея было как удар кирпичом в грудь. Он действительно решил держаться поодаль. Смотрел, как старые друзья смеются и живут без него. Возможно, проглатывал разговоры, встречи, признания, чтобы отгородить их от вспоминания. Потому что некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Фаенон отложил полотенце, сел рядом и прислонился головой к руке Мидея. — Ты бы тоже меня оставил? — тихо спросил он. — Если бы я не вспомнил? Ответа не последовало сразу. Потому что Мидей так и сделал. Он уже ушел раньше. Пытался найти Фаенона, плакал. Затем похоронил все это. Позволил миру идти своим чередом без него, потому возвращение назад означало разрушение всего остального. Но Мидей не хотел говорить все это. Вместо этого он просто прислонился щекой к макушке Фаенона и тихо ответил: — Теперь это не имеет значения. Ты здесь. Фаенон кивнул. Он знал, что это был добрый ответ — та доброта, которой Мидей всегда баловал его. Но это имеет значение, Мидей. Ты никогда не переставал страдать. Просто научился хорошо это скрывать. Фаенон вложил в свою руку руку Мидея, крепко сжал ее и поднес к губам, чтобы поцеловать каждый из его мозолистых пальцев. Ладонь Мидея была такой же грубой, как он помнил. Но теперь по другой причине. Раньше это было из-за бесконечных битв. Сейчас его пальцы огрубели, потому что он играл на гитаре. Одно только это осознание облегчило душу Фаенона. — Тогда позволь мне остаться. С этого момента я буду рядом с тобой. Мидей усмехнулся и покачал головой. — Ты даёшь слишком много обещаний. Но его губы скривились в небольшой теплой улыбке. Она не была широкой, и в этом не было нужды. Потому что Фаенон мог уловить даже малейшие изменения. Они оставались в той же позе, разговаривая ещё некоторое время. Мидей спрашивал Фаенона о его жизни, и тот с удовольствием удовлетворял его любопытство. Он рассказывал о своей семье, университете, даже об Анаксагоре, который даже здесь был его профессором и оставался все таким же эксцентричным. Фаенон улыбнулся, наклонившись к музыканту. — Вау, посмотрите, кто вдруг заинтересовался мной. — Я перестану спрашивать. — Слишком поздно. Я уже знаю, что нравлюсь тебе. Мидей закатил глаза, но не стал спорить. Они продолжали разговаривать, пока музыкант, с тяжёлыми веками, не произнес последнее слово и не прижался к Фаенону на середине предложения. Тот улыбнулся и осторожно уложил его на кровать. Он накрыл Мидея одеялом, а затем на мгновение сел рядом. Фаенон протянул руку и смахнул прядь волос со лба Мидея. — Я серьезно, Мидеймос, — прошептал он. — На этот раз я никогда не оставлю тебя.