Тайна разбитого сердца

Эндрю Нил уснул только под утро. Я понял это по дыханию. Ровному. Тихому. Настоящему. Последние несколько часов он спал урывками — вздрагивал от каждого звука, иногда хмурился во сне, будто даже там не мог полностью расслабиться рядом со мной после всего, что я сделал. И от этого внутри что-то медленно гнило. Я сидел рядом, прислонившись спиной к стене, и смотрел на него в темноте комнаты. Как раньше. Только раньше Нил был моим. Сейчас я даже не был уверен, имею ли право находиться настолько близко. Его пальцы всё ещё касались моей руки. Слабо, почти случайно. Но не отпускали. Этого оказалось достаточно, чтобы не сойти с ума окончательно. За окном начинало светлеть. Где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то сонно ругнулся, послышались шаги. Нил не проснулся. Раньше он просыпался от любого шума. Я слишком хорошо помнил, как он жил первые месяцы после знакомства: напряжённый, дёрганый, всегда готовый бежать. Даже во сне его тело не отдыхало полностью. А потом постепенно начал доверять. Мне. И я всё разрушил. Гениально. Я прикрыл глаза. Вчерашний вечер всё ещё ощущался чем-то нереальным. Будто организм отказывался верить, что Нил действительно снова сидел рядом, смотрел на меня теми же невозможными голубыми глазами и держал за руку так, словно тоже устал убегать. Он не простил меня. Я это понимал. Между нами всё ещё лежали три месяца боли, бессонницы и слов, которые невозможно забыть. «Ты мне надоел». Даже сейчас от воспоминания собственный голос вызывал отвращение. Я сказал это специально. Жестоко. Точно. Так, чтобы он поверил. Потому что если бы Нил тогда начал спорить… если бы посмотрел на меня так же, как обычно… я бы не смог закончить это. А закончить казалось необходимым. В какой-то момент я начал замечать слишком многое. Как быстро Нил искал меня взглядом в любой комнате. Как расслаблялся рядом. Как без колебаний доверял мне спину. Как стал воспринимать наше «вместе» как что-то постоянное. И это пугало до тошноты. Потому что у меня не бывает «постоянного». Люди уходят. Людей забирают. Люди ломаются. Всё хорошее заканчивается одинаково. Я решил разрушить нас первым. Чтобы потом не смотреть, как мир снова забирает у меня что-то важное. Только проблема была в том, что без Нила мир стал не легче. Пустее. Я перевёл взгляд на кровать. Нил спал лицом к стене, натянув одеяло почти до подбородка. Рыжие волосы падали на глаза. Такой знакомый. Мой организм всё ещё автоматически отмечал каждую мелочь: ритм дыхания, новый шрам на руке, усталость под глазами, то, как он чуть сильнее сворачивался во сне, когда замерзал. Три месяца ничего не изменили. Это раздражало. И одновременно убивало. Нил тихо пошевелился во сне, нахмурившись. Я машинально коснулся его запястья большим пальцем. Он успокоился почти сразу. Чёрт. Сердце неприятно сжалось. Я ненавидел, насколько сильно всё ещё был привязан к нему. — Ты опять пялишься, — хрипло пробормотал Нил, не открывая глаз. Я замер. — Ты не спишь. — Уже нет. Несколько секунд мы молчали. Потом Нил медленно перевернулся на спину и посмотрел на меня. Сонный. Помятый. Настоящий. И опасно красивый. — Который час? — спросил он. — Слишком рано для твоего существования. Уголки его губ дрогнули. Слабая улыбка. Первая настоящая за очень долгое время. Я почувствовал, как внутри что-то болезненно теплеет. Нил заметил это выражение. Конечно заметил. Он всегда замечал во мне больше, чем остальные. — Не смотри так, — тихо сказал он. — Как? — Будто я сейчас исчезну. Я ничего не ответил. Потому что именно этого и боялся. Нил долго смотрел на меня. Слишком внимательно. Слишком мягко. А потом вдруг спросил: — Ты хоть раз пожалел? Вопрос ударил неожиданно. Я мог соврать. Мог уйти от ответа. Мог снова спрятаться за привычным сарказмом. Но Нил заслуживал правду. Хотя бы сейчас. — Каждую секунду. Он прикрыл глаза. Я видел, как дрогнуло его горло. — Тогда почему не пришёл раньше? Потому что трус. Потому что боялся увидеть ненависть в его глазах. Потому что если бы Нил сказал «слишком поздно» — я бы действительно сломался. Но вслух я сказал только: — Думал, тебе будет лучше без меня. Нил тихо выдохнул. — Идиот. — Да. Он повернул голову ко мне. — Знаешь, что бесит больше всего? — Что ты всё ещё разговариваешь со мной? — То, что я всё ещё люблю тебя. Воздух будто выбило из лёгких. Нил произнёс это спокойно. Уставшим голосом человека, который слишком долго пытался бороться с собственными чувствами и в итоге просто перестал. И это было хуже любого крика. Я смотрел на него несколько секунд. Потом медленно протянул руку и убрал волосы с его лица. Осторожно. Будто он всё ещё мог исчезнуть. Нил не отстранился. Только прикрыл глаза и едва заметно подался ближе к ладони. Что-то внутри окончательно треснуло. — Я больше не хочу без тебя, — сказал я тихо. Честно. Впервые настолько честно. Нил долго молчал. А потом придвинулся ближе сам, утыкаясь лбом мне в плечо. Я замер всего на секунду, прежде чем осторожно обнять его. И мир наконец перестал ощущаться таким пустым. За окном медленно поднималось солнце. Впервые за долгое время мне не хотелось от него прятаться.