Serpente

      Слишком обычно.       Кабинет главного редактора «Serpente» купался в золотистом свете летнего дня. Широкие окна, обрамленные легкими шелковыми шторами, пропускали потоки солнечных лучей, которые играли бликами на полированной поверхности стола. Даже три монитора, обычно доминирующие в пространстве, сейчас казались лишь бледным дополнением к этому сиянию. Драко, слегка откинувшись в кресле, щурился от яркого света — его идеально выбритое лицо, обычно скрытое в тенях, теперь было открыто, а серебряный перстень с фамильным гербом вспыхивал ослепительными искрами при каждом движении длинных пальцев. Монотонный стук клавиш вдруг резко сменился тишиной.       Слишком обычно.       Эта мысль въелась в его сознание, как чернильное пятно в дорогой пергамент. Все вокруг давно разделилось на категории: «скучное», «обычное» и кое-что изредка попадало в разряд «приемлемого». Но ничего — ровным счетом ничего — не попадало в разряд «по-настоящему стоящего» уже несколько месяцев. Не говоря уже о «превосходно».       Он резко откинулся в кресле из черной драконьей кожи, заставив его скрипнуть в тишине кабинета. Взгляд автоматически скользнул к старинным песочным часам в углу — магическим, где вместо песка пересыпались крошечные изумрудные змейки. Они показывали без двадцати четыре.       «Опять этот чертов день тянется вечностью», — мысленно выругался Драко, чувствуя, как в висках застучала знакомая пульсирующая боль.       Его лицо исказила едва сдерживаемая гримаса раздражения. Он проверял время снова и снова, и каждый раз чувствовал одно и то же — тупую обиду на этот день, на работу, на весь этот серый, предсказуемый мир.       Он резко нажал на кнопку вызова. Через семь секунд — он подсчитывал автоматически — дверь приоткрылась, впуская легкий аромат лаванды и персиков.       — Мистер Малфой… — голос его ассистентки Мари дрожал, как осиновый лист на ветру. Она несла поднос с дымящейся чашкой, осторожно ступая по темному дубовому паркету. — Черный кофе с корицей, как вы любите. И… мистер Коллинз прислал свою новую статью. Он очень просил рассмотреть ее для следующего номера… — Мари почти трясло от страха и раздражения. Она знала, какой ответ получит и каждый раз думала: «Неужели так сложно впихнуть крошечную статью в один номер?»       Драко медленно поднял взгляд. Девушка стояла, слегка сгорбившись, ее каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а темно-синее платье обтягивало хрупкую фигуру. Он знал, что она встречается с этим бездарным Коллинзом. Знал и то, что каждую ее просьбу за того идиота следовало пресекать на корню.       — К черту Коллинза и его посредственные опусы, — холодно перебил он. — Они слишком обычные.       Он наблюдал, как ее пальцы судорожно сжимают край подноса, оставляя на полированной поверхности влажные отпечатки. В голове мелькнуло воспоминание: университет, профессор Хоттер предлагает ему место ассистента после первого же курса. Тогда это тоже показалось ему… слишком обычным.       — Но, сэр… — Мари сделала шаг вперед, и ее духи смешались с ароматом кофе, создавая душный, тяжелый коктейль. — Это исследование о новых тенденциях в зельеварении Восточной Европы…       Драко резко поднял руку, прерывая её.       Нет, он отвергал статьи Коллинза не из-за ревности или обиды — они действительно не подходили для «Serpente». Этот журнал был создан не для сухих новостей и поверхностных обзоров. Это был дом для сенсаций, интриги, провокаций и самых неожиданных историй. Не «Ведьмополитен», не «Ежедневный Пророк» с их примитивными заголовками и бесконечными сплетнями. Нет. Только «Serpente» мог позволить себе писать о том, о чем другие боялись упомянуть.       — Поставь кофе и вернись к работе, — он сделал паузу, наслаждаясь тем, как ее зрачки расширяются от страха. — И больше не приноси мне статьи Макса. У него есть потенциал, пусть развивает его где-нибудь в более подходящем издании. Но не в моем журнале.       Девушка молча кивнула, поставила чашку на стол и вышла так же тихо, как вошла. Перед уходом только успела пробормотать:       — Простите… Такого больше не повторится.       Кабинет снова наполнился тишиной. Драко потянулся к чашке, вдыхая пряный аромат. Первый глоток обжёг губы, но боль была приятной — хоть какое-то ощущение в этом сером дне. Минута затишья, прежде чем мысли снова обратились к проблеме, которая терзала его последние несколько недель: ничего не происходило.       Его взгляд упал на последний номер «Serpente», лежащий на столе. Обложка сверкала серебряными буквами, но внутри… внутри была та же скучная жвачка, что и у всех. Даже скандальное интервью с бывшим Пожирателем не вызвало того ажиотажа, на который он рассчитывал.       Как же раздражает.       Ни одной настоящей сенсации. Ни одного события, которое можно было бы назвать по-настоящему интересным. Драко закрыл глаза, вспоминая тот вечер два года назад. Яхта Забини, теплое средиземноморское вино, их с Блейзом спор о том, чего не хватает магической прессе… Тогда родился «Serpente». Тогда все казалось таким… необычным. Их разгульный и абсолютно беспутный отдых произвел бы настоящий фурор и стал самой обсуждаемой сенсацией, существуй на тот момент подобный журнал.       Именно тогда, в один из вечеров, в окружении еще нескольких близких друзей Драко впервые озвучил мысль о создании журнала. Что касается названия — тут даже не пришлось долго думать — Serpente. По-итальянски — «змея», но также символ хитрости, коварства и даже дракона, если верить некоторым древним переводам. Друзья тогда смеялись, считая это пьяной фантазией, но Драко говорил серьезно. Уже через неделю у него был готов бизнес-план, через месяц состоялось официальное открытие офиса, а спустя полгода «Serpente» уверенно занял место в тройке лидеров среди волшебных СМИ.       Теперь же журнал медленно, но верно спускался на четвертое место. И это было невыносимо.       Он резко встал, заставив кресло откатиться назад. Его глаза сузились, мысли закипели. Пальцы сами потянулись к перу и пергаменту. Идеи рождались одна за другой, но все казались бледными, избитыми. Драко смял очередной лист и швырнул его в камин, где бумага мгновенно вспыхнула синим пламенем.       Ему нужна сенсация. Срочно. Что-то такое, что перевернет весь их скучный мир с ног на голову. Что-то, что нельзя игнорировать. Что-то… необычное.

***

      Сначала это был обычный скучный вечер, впрочем, как и все вечера дома за последние пару лет. Затем завязался небольшой спор о планах, квиддиче. Но…       — К черту тебя и твой квиддич! — крик молодой волшебницы разнесся по дому, за ним последовали более крепкие ругательства.       Рон стоял посреди комнаты, его рыжие волосы торчали в разные стороны, а лицо покраснело от возмущения.       — Ты просто не понимаешь, насколько это важно. Это контракт всей моей карьеры! — он размахивал пергаментом с золотой печатью. — Как ты можешь меня не поддерживать?       Гермиона резко выхватила волшебную палочку, и Рон инстинктивно отпрыгнул назад, задев вазу с фуксиями. Растение с грохотом рухнуло на пол, рассыпая землю по ковру.       — Поддерживать? — её голос дрожал от злости. — Ты, блять, издеваешься?       Рон провел рукой по лицу, оставляя грязные полосы. Он выглядел измотанным, но решительным.       — Миона, я ведь всегда поддерживал твои законопроекты!       — Отлично, каким был мой последний проект? — она скрестила руки на груди, бросая вызов.       — Миона, у тебя их столько, что все не припомнишь, — Рон задумался, его брови слились в одну рыжую линию. Девушка наблюдала, как он лихорадочно перебирает в памяти события последних месяцев. — Ну… проект помощи маглам после стирания памяти! — торжествующе воскликнул он.       — Пошел ты к черту, — Гермиона резко развернулась, собираясь уйти, но гордость заставила ее обернуться. — Этот проект одобрен лично Министром год назад. Мой последний проект был о приютах для брошенных магических существ. О нем даже объявили на рождественском приеме!       Рон схватил ее за руку, но она резко дернулась.       — О, конечно, я слышал, но не запомнил все детали, а проект о маглах я помню отлично. — он попытался улыбнуться, но получилось жалко. — К тому же, я пропустил тот прием из-за тренировки…       Гермиона позволила ему усадить себя на диван, но ее пальцы сжимали подлокотники так, что костяшки побелели.       — Вот именно, Рональд, ты даже не в курсе, что я взяла длительный перерыв в работе, — сев рядом с волшебником, чуть спокойнее заговорила девушка. — Тебя никогда нет дома, твоя поддержка просто как данность, просто потому что «надо».       — Я предлагал тебе выход. Если бы у нас был ребенок… — на этом слове лицо Гермионы перекосило. — Тогда ты не была бы одна, мама позаботилась бы о тебе и давала бы поддержку, пока я на сборах. Тем более с твоим кратковременным увольнением.       — Ты совсем меня не понимаешь, так ведь? — сделав глубокий вдох и выдох она продолжила, — Мы обсуждали это сто раз, Рон! Нам всего по двадцать пять! Я не готова! Это просто смешно, учитывая, что иногда я сама забываю поесть или покормить кота, нормальный сон для меня редкость, как и в целом ритм жизни. Как я могу отвечать за ребенка?       — Я готов повторить в сто первый раз — я хочу детей, семью! Настоящую! А не жену по выходным, когда нет работы.       — Сам себе противоречишь, ведь это тебя постоянно нет дома. Когда я болела, за мной ухаживали Гарри с Джин, когда мне было одиноко, мы встречались с Полумной. Даже, мать его, Теодор Нотт не забывал позвать меня на обед в Министерстве. А ты? Только сплошные колдо-открытки: «Миона, мы с ребятами идем в бар отмечать победу» или «Миона, я побывал на самом прекрасном пляже, обязательно сюда вернусь!». Ты понимаешь? Где вся твоя забота? Будь у нас ребенок, тогда что? — Ведьма резко поднялась с дивана, — Спихнул бы нас на свою семью, а сам продолжил охренительно путешествовать и гулять. Нет, спасибо.       — Нет, Миона, не говори того, что собираешься сейчас сказать… Дай нам время, прошу.              Гермиона вдруг устало опустила плечи. Она подошла, нежно провела пальцами по его щеке и заглянула в голубые, такие родные глаза.       — Времени было предостаточно, — ее голос звучал почти нежно. — На этом все, прости.       — Нет! Нихрена не все! — отмахнулся от нее мужчина. — Я не дам тебе развод, Гермиона! Ты хоть представляешь, как это отразится на моей репутации?       — Вот видишь, еще одно доказательство моей правоты. В первую очередь ты подумал о своей гребанной репутации.       Гермиона горько усмехнулась и удалилась в комнату собирать вещи, пропуская мимо ушей гневные выкрики своего «больше не мужа». О разводе она думала далеко не впервые, однако предпочла ни с кем не делиться своими размышлениями. Их отношения с Роном давно перестали соответствовать статусу семьи, они больше походили на соседей. Собирая вещи, Гермиона действовала методично. Каждый предмет, попадавший в чемодан с чарами незримого расширения, был тщательно выбран. Фотографии — только те, где не было Уизли. Книги — только самые ценные. Она даже не взглянула на свадебное фото над кроватью. Прислушавшись Гермиона осторожно приоткрыла дверь, Рона в гостиной уже не было.       — Ну, это к лучшему, — сказала она в пустоту и обратилась к своему любимцу, — Глотик, я сейчас очень быстро найду у кого переночевать и вернусь за тобой.       Она окинула взглядом квартиру, проверяя не забыла ли что-нибудь важное и шагнула в камин.

***

      — Гарри! — позвала волшебница, появившись в гостиной на Гриммо 12.       Из глубины коридора донеслись торопливые шаги. Появился Поттер — его обычно аккуратные черные волосы были растрепаны, а на щеке красовался след детской ладони, вероятно, оставленный Джеймсом. Темные круги под глазами выдавали бессонную ночь.       — Герм? — он устало моргнул, приподнял очки, чтобы по обычаю потереть переносицу, затем широко раскрыл объятия. — Что ты…       Она вжалась в его объятия, вдыхая знакомый запах древесного мыла и детской присыпки. Гарри ощутил, как дрожат ее плечи.       — У нас кое-что случилось с Роном, точнее случилось то, что мы… Что я… Можно… можно у вас переночевать?       Гарри отстранился, держа ее за плечи. Его зеленые глаза изучали ее лицо, отмечая покрасневшие веки и поджатые губы.       — Что? — он провел рукой по лицу. — Прости, весь день нянчился с Джеймсом — у него режутся зубки. Что ты имеешь ввиду?       — Мы приняли решение раз… Нет. Я приняла решение развестись. — Гермиона сжала ручки чемодана так, что костяшки побелели. — Я объясню все позже. Сейчас… сейчас мне нужно прийти в себя.       Гарри бросил взгляд на лестницу, словно ожидая, что с верхнего этажа появится Джинни. Его пальцы нервно барабанили по бедру.       — Так вот почему Джин внезапно сорвалась в Нору… — он попытался пригладить растрепанную шевелюру. — Слушай, ты же знаешь, что мы всегда тебе рады. И сейчас я тебя полностью поддерживаю и мог бы попытаться что-то придумать…       — Но?       — Но… Мерлин, — Поттер провел рукой по шее. — Ты же знаешь, как Джинни сейчас… — он сделал круглый жест вокруг живота. — Если то, что ты говоришь о своем браке — правда, то сейчас, вероятно, Рон плачется родне… и, скорее всего, не в самом приятном контексте.       — Точно… — Гермиона вздохнула. В ее глазах мелькнуло понимание, смешанное с горечью. — Прости. Я понимаю. Гормоны, семейная солидарность и все в этом духе…       Сверху раздался пронзительный детский плач. Гарри вздрогнул, инстинктивно повернувшись к звуку.       — Ты как? Тебе есть куда еще пойти? Я слышал, Луна в экспедиции за границей. Черт, Герм… Правда, прости. Как только Джинни вернется из Норы и я узнаю, что она обо всем думает, тут же пришлю патронуса.       — Все в порядке, Гарри, мне есть куда пойти… Не беспокойся за меня, мы обязательно поговорим позже. Слушай, пока Джин не вернулась, могу я воспользоваться ванной и переодеться?       — Даже не спрашивай. Полотенца в шкафу, а…       Его слова прервал новый визг Джеймса, на этот раз более требовательный.       — Иди, — Гермиона сделала слабую попытку улыбнуться. — Я быстро.       Мужчина еще раз обнял подругу и, легко чмокнув в щеку, попрощался.       В зеркале ванной комнаты на нее смотрела незнакомка — бледная, с растрепанными кудрями, напоминавшими гнездо. Она открыла кран, и ледяная вода обожгла кожу. Капли стекали по лицу, смешиваясь с солеными слезами.       «Соберись, Грейнджер», — приказала она себе, накладывая чары гламура. Тени под глазами исчезли, щеки порозовели, но пустота внутри осталась.       Из чемодана она извлекла синее платье — подарок от Луны на последний день рождения. Ткань скользила по коже, напоминая о более простых временах.       Последний взгляд в зеркало. Последний глубокий вдох.       — Дырявый котел.

***

      Трактир встретил шумом и густым запахом жареного мяса. За стойкой Ханна Эббот, ее бывшая однокурсница, сражалась с бунтующим бочонком сливочного пива.       — Гермиона! — Ханна вытерла руки о фартук. — Ты выглядишь…       — Как смерть, — закончила за нее Гермиона. — Свободные комнаты есть?       Ханна покачала головой, ее светлые косы запрыгали:       — Все забито до отказа. Эти проклятые конференции алхимиков…       Гермиона сжала чемодан. Единственное место, где она надеялась найти приют, оказалось недоступным.       — Но выпить я тебя угощу! — Ханна уже наливала что-то янтарное в высокий бокал. — Наш лучший огневиски. Забудь о горе, что бы это ни было.       Гермиона отпила напиток, чувствуя, как тепло растекается по телу. В голове всплыло воспоминание: Молли Уизли на кухне Норы, ее голос, сладкий как патока: «Когда же вы с Роном подарите мне внуков?»       Она отхлебнула больше, почти давясь. Где-то там, в квартире, которую она больше не считала домом, ждал Живоглот. Сама она могла провести всю ночь за барной стойкой, медленно потягивая вино или огневиски, в ожидании патронуса от Гарри. Хотя друг любезно сообщил, что ее «почти бывший муж» сейчас жалуется на жизнь в родительском доме, поэтому есть вероятность, что заботливая мать оставит сына на ночь, а утром обязательно испечет ему самый огромный и приторный пирог.       Отношения Гермионы со свекровью были, если не теплыми, то по крайней мере уважительными. Она помнила, сколько раз семья Уизли принимала ее в гостях еще во времена Хогвартса и относилась как к родной. Однако с момента начала отношений с Роном и особенно после трех лет брака Молли стала смотреть на нее иначе.       Если напрямую свекровь к Гермионе не обращалась, то на каждой семейной встрече напоминала, как мечтает о внуках. В первый год их брака от неудобных вопросов «спасло» появление на свет маленького Джеймса Сириуса Поттера. Затем, по субботам на семейных обедах, Гермиона выслушивала о том, как же приятно Молли Уизли заботиться о маленьком Джеймсе и как ей хотелось бы, чтобы в семье появились еще внуки.       Все эти высказывания непременно сопровождались взглядами в сторону Гермионы, которая лишь выдавливала самую любезную улыбку и пряталась в тарелке с едой. Помимо причитаний Молли добавились еще и постоянные намеки мужа, хотя вот их Гермиона сразу пропускала мимо ушей. Они говорили об этом не единожды, и, кажется пришли к согласию, что «пока еще рано, у нас у обоих карьера», но по факту никакого согласия они так и не достигли.       Обида практически волной накрыла волшебницу. Я им что, инструмент для создания мини-Уизли?       В голове девушки резко вспыхнуло забытое воспоминание о подслушанном разговоре с бэби шауэра по случаю второй беременности Джинни.       — Я так рада, Артур, Гарри просто молодец! По нему сразу видно, что они с Джинни создадут прекрасную крепкую большую семью.       — К чему это ты? — удивился мужчина, продолжая разливать напитки.       — А к тому, что Рон уже три года в браке, и ни намека на детей! Я люблю Гермиону безусловно, но ей карьера дороже мужа, а Рон так хочет семью.       — Дорогая, — Артур подошел к жене. — Позволь им самим строить свою жизнь, они уже давно не дети.       — Да, но Мерлином клянусь, если у них не появятся дети, наш бедный мальчик совсем скоро останется один.       — Он не будет один, у него есть мы.       — Лучше бы он остался с той вежливой блондинкой. По ней сразу было видно, что девушка традиционных ценностей. А нашей Гермионе лишь бы по карьерной лестнице взобраться и сесть в кресло Министра.       — Ха-ха-ха, — по-доброму рассмеялся мистер Уизли. — И чем плоха невестка Министр?       Эти слова, услышанные случайно, снова закипели внутри, словно старая рана. Ее родная семья осталась в Австралии. Уизли приняли ее как родную. Неужели все это было напускным? Только ради возможных будущих детей?       Гермиона сглотнула горький комок неприязни, натянула на лицо улыбку и вернулась на праздник. Весь вечер она не отходила от Джинни, надеясь, что материнский инстинкт передастся «по воздуху».       Из воспоминаний выдернул звонкий окрик:       — Гермиона Грейнджер! Ты ли это? — за вопросом последовал мягкий смех.       Девушка проследовала взглядом туда, откуда донесся возглас. Недалеко от нее, максимально по-джентельменски опершись на барную стойку и как всегда в идеальном виде, стоял Теодор Нотт, салютуя ей бокалом.       — Доброй ночи, Тео, — она отсалютовала в ответ и осушила третий (или четвертый) бокал одним глотком.       — Ты только что выпила огневиски залпом? — его брови поползли вверх. — У меня, кажется, галлюцинации.       — Да, Нотт, дерьмо случается, — не успев понять смысл своих слов, отрезала Гермиона.       — Так-так-так, думаю, нам понадобится минимум бутылка и место поприличнее этого, чтобы ты все мне рассказала.       — С чего ты взял, что я тебе что-то расскажу? — девушка выгнула бровь.       — Гермиона, Гермиона… А как же наши обеды в Министерстве? Подшучивания над старыми дураками во время заседаний? Это что, все было ложью? — мужчина театрально расстроился, его рука легла на спинку стула девушки. — Брось, я уверен, что именно моя компания способна скрасить твой, судя по всему, неприятный вечер.       — Возможно, — девушка подумала, что в словах Нотта есть толика смысла. Или за нее подумал огневиски. — Но ты же явно не собирался пить один в пятницу вечером. Наверняка у тебя планы с твоими друзьями.       — Ты поистине самая умная ведьма столетия, — усмехнулся волшебник, за что сразу получил слабый удар в плечо. — Нет, мои друзья сегодня на скучнейшем приеме в доме Паркинсонов, так что я совершенно свободен и открыт к переговорам.       — Что же, тебя не пригласили? — с легкой издевкой поинтересовалась девушка.       — Отнюдь, — Тео приблизился и почти интимным шепотом продолжил: — Я нагло сбежал, никому не сказав, чтобы меня не заставили отвлекать всех своей харизмой до конца вечера, — он поиграл бровями.       — Ты невыносим, — искренне рассмеялась Гермиона. — Хорошо, я согласна. Но только бутылку. И скажи, куда мы пойдем?       — Ко мне домой, разумеется. Ты будешь в шоке от моей библиотеки — и именно там хранится самый лучший огневиски.       — Замечательно, — сделав вид, что ничуть не смутилась, Гермиона взялась за предложенный локоть. — Только есть одна проблема… Могу я взять с собой кота?       — Мерлин, что же у тебя случилось? Конечно, бери хоть кота, хоть змею. Твоя история явно того стоит.       Уже через час они сидели в роскошной библиотеке Ноттов, где запах старых книг смешивался с ароматом выдержанного виски. Гермиона рассказывала, а Тео слушал, лишь изредка подливая напиток.       — Я им не чертова свиноматка! — ее голос дрожал от ярости. — Я хочу делать карьеру, изменять мир, а не…       Тео неожиданно рассмеялся:       — Браво! Наконец-то Грейнджер проснулась, — он поднял бокал: — За новую жизнь. И за то, чтобы Рональд Уизли подавился своим квиддичным мячом. — Гермиона фыркнула, расплескивая виски. Впервые за этот вечер она почувствовала легкость. — Теперь что? — спросил Тео, наблюдая, как пламя камина играет в ее карих глазах.       Гермиона задумалась. Впереди была неизвестность. Развод. Новое жилье. Одинокое Рождество. Но в этот момент, с бокалом отличного виски в руке и неожиданным союзником рядом, будущее не казалось таким уж мрачным.       — Теперь, — она подняла бокал, — я живу для себя.       — Звучит отлично, — Тео взглянул на часы. — Да, подруга, мы пьем уже пять часов, а все еще трезвые как стеклышко. У меня идея! — девушка скептически вскинула бровь. — Надевай свое лучшее платье. Пойдем поправлять твою совершенно глупую ситуацию в лучший клуб.       — Полегче, Тео. Если меня увидят в таком состоянии в одном из наших клубов, сука Скиттер непременно напишет что-то вроде: «Золотая девочка, героиня войны и жена Рональда Уизли, известного игрока в квиддич, развлекается с бывшим сокурсником из Слизерина».       — Именно поэтому, дорогая, мы пойдем в магловский клуб, — заметив сомнение в ее глазах, он добавил: — О, не удивляйся. Неужели ты думаешь, что мы, в поисках развлечений на вечер, мечтаем оказаться на первых страницах «Пророка»? Конечно мы иногда выбираемся и в магловские заведения. — Нотт снова бросил взгляд на часы. — У тебя двадцать минут!       Сам Тео был одет как с иголочки, но предпочел сменить пиджак на более неформальную рубашку глубокого синего цвета. Финальным штрихом он подвернул рукава и расстегнул пару пуговиц.       В этот момент в гостиной вспыхнул камин, и оттуда вышел крайне недовольный Драко.       — Так и знал, что ты здесь, — блондин призвал стакан с огневиски и осушил за два глотка. — Мог бы и позвать.       — Видишь ли, я был не один.       — Не удивительно. Обычная пятница, друг. Неужели было что-то…       Он не успел договорить. Все его внимание заняла гребаная Гермиона Грейнджер — в шелковом черном платье, с вырезом до колена и неприлично глубоким декольте.       — Я как раз собирался тебе об этом сказать. Ты, если хочешь, оставайся, твоя комната свободна, а у нас с малышкой Грейнджер еще дела, — Тео похлопал друга по плечу, и тот мгновенно вышел из оцепенения.       — Дела? С малышкой Грейнджер? Скажи, что у меня травма головы и это все помутнение.       — Доброй ночи, Малфой, — с высоко поднятой головой поприветствовала волшебница, с трудом подавив в себе страх вперемешку с раздражением. — Нотт, так мы идем или планы поменялись?       — Нет! Никаких изменений, — мужчина подал локоть, за который Гермиона схватилась как за спасательный круг. — Драко, как я уже сказал, твоя комната свободна, — и, когда их силуэты уже растворялись в вихре аппарации, он крикнул напоследок: — Не жди нас!       Блондин осел на кресло, призвал еще один стакан, но так и не стал пить.       А вот это, мать его, совсем необычно!