Ночной чай

Кухня встретила Джулса полумраком и тишиной. Он щёлкнул выключателем — ничего. Видимо, снова барахлила проводка. Только свет от плиты мерцал тусклым пятном, делая помещение похожим на декорации к какому-то дешёвому фильму о призраках. Он зашёл внутрь, не сразу заметив фигуру у чайника. Флинт стояли спокойно, почти лениво, опираясь на край стола. Их рука была на крышке чайника, вторая — с чашкой. Казалось, они здесь не гость, а хозяин. — Ты что, питаешься мятой и молчанием? — хмуро пробормотал Джулс, открывая шкафчик. — Молчание — это деликатес, если правильно его заварить, — отозвались они, не оборачиваясь. — А мята... просто помогает не говорить лишнего. — Ты и так говоришь слишком много, — пробурчал он, найдя пакетики с чаем. Флинт усмехнулись. Их голос был спокойным, как будто они наслаждались этой маленькой войной слов. — А ты всё ещё думаешь, что прятаться за раздражением — это стратегия? — Я не прячусь. Я... — Джулс запнулся. — Я просто не обязан быть милым. Особенно перед тобой. Флинт развернулись к нему, прислонившись к столу. Свет из-под плиты подсвечивал их лицо снизу — делая черты резче, почти театральными. — Ты не обязан быть милым, — согласились они. — Но ты выбрал быть колким. И это — тоже выбор. Джулс налил себе кипятка. Руки дрожали, едва заметно, но он это почувствовал. И, кажется, Флинт — тоже. — Ты не устали говорить загадками? — спросил он раздражённо. — Это часть ассистентского инструктажа? — Нет, — ответили они. — Просто, если говорить прямо, ты всё равно не слушаешь. Он резко повернулся к ним, и на секунду их взгляды встретились. Джулс ожидал холодного вызова — но в их глазах было что-то мягкое. Тепло, скрытое под слоями спокойствия и иронии. — Ну скажи прямо, — бросил он. — Я слушаю. Флинт слегка наклонили голову. Помолчали. Затем, спокойно: — Я думаю, ты боишься не оправдать мамины ожидания. И одновременно ненавидишь, что они на тебя вообще есть. Джулс сжал чашку. — Не лезь в это. — Ты сам сказал, чтобы я говорили прямо. — Это моё, ясно? Не твоё дело. — Тогда почему ты каждый раз смотришь на меня так, будто хочешь, чтобы я поняли? — Их голос стал тише. — Или чтобы кто-то вообще понял. На кухне повисла долгая пауза. Только чайник тихо клокотал. — Знаешь... — Джулс выдохнул, опустив плечи. — Ты чертовски раздражаешь. — Приятно слышать, что производишь впечатление, — ответили они с лёгкой улыбкой. — Почему ты вообще здесь? — резко спросил он. — Ты ассистент. Это не значит, что ты должен ночевать на кухне, как привидение с советами. — Я здесь, потому что не мог спать. И потому что тебе явно нужно было, чтобы кто-то налил тебе чая. Даже если ты сам этого не знал. Флинт снова протянули ему чашку — тёплую, ароматную, с запахом мяты и чего-то едва уловимого. — Не привыкай, — пробормотал он, принимая её. — Никогда, — отозвались они, но с той же лёгкой улыбкой. Они стояли рядом, оба с чашками, и впервые тишина между ними казалась не враждебной, а... возможной. Спокойной. Даже, может, нужной. — Ты всегда лезешь туда, куда не просят? — спросил он. Флинт улыбнулись краем губ. — Только если там кто-то тонет. Он не ответил. Только сделал глоток и, уходя, всё-таки мельком взглянул через плечо. Флинт всё ещё стояли у плиты, спина прямая, взгляд — следом за ним. В их глазах не было победы. Только понимание. И чуть-чуть — надежды.