Fragments of feelings

Гримерка утопала в мягком свете ламп с матовыми абажурами. Воздух был густ от ароматов — пудра с оттенком ванили, свежемолотый кофе из термокружки ассистентки, едва уловимый металлический привкус тревоги. Джисон сидел, вжавшись в спинку кресла, пока визажистка аккуратно водила кистью по его лицу. Ее пальцы, холодные и точные, скользили по коже, замазывая синяки бессонницы под глазами. — Не шевелитесь, — попросила она, подкрашивая ему веки тенями цвета воронова крыла. — У вас удивительная структура лица. Как холст. Джисон хмыкнул. Гипс на правой руке, упирающийся в подлокотник, напоминал кандал. Он пытался найти удобное положение, но каждый поворот отзывался тупой болью в запястье. Через зеркало видел, как ассистент по костюмам нервно перебирает вешалки — черные пиджаки, белые рубашки, галстуки-бабочки. Весь этот маскарад для съемок клипа, который никто не запомнит через месяц. Дверь распахнулась с таким грохотом, что визажистка дрогнула, оставив серую черточку у виска. — Пять минут до выхода! — прокричал паренек в наушниках, даже не заглянув внутрь. — Идиот, — пробормотала визажистка, смачивая ватный диск тоником. — Простите, сейчас исправлю. Джисон молчал, наблюдая, как в зеркале рождается очередная версия его самого — волосы уложены гелем, скулы подчеркнуты контуром, губы слегка подкрашены блеском. Маска, под которой можно спрятать всё: усталость, страх, ярость. — Готово, — девушка отступила, критически оценивая работу. — Вам идет. Он кивнул, вставая. Левой рукой поправил воротник рубашки, чувствуя, как давит крахмальная ткань. В зеркале незнакомец в смокинге усмехнулся ему в ответ. Шаги за дверью — быстрые, с характерным подчеркиванием каблука. Джисон не стал оборачиваться. — Заходи. Минхо вплыл в комнату, захлопнув дверь локтем. Он уже был в полном обмундировании — черный двубортный пиджак, рубашка без галстука, первые три пуговицы расстегнуты. От него пахло ментоловой жвачкой и чем-то острым, древесным. — Нервничаешь? — спросил он, прислонившись к гримерному столику. Джисон потрогал гипс, будто проверяя, на месте ли он. — С одной рукой? — усмехнулся он, пытаясь завязать галстук. Пальцы скользили по шелку. — Да, немного. Минхо вздохнул, оттолкнулся от стола. — Дай-ка. Его пальцы мелькнули перед лицом Джисона — быстрые, уверенные движения. Шелковая лента послушно легла узлом. — Просто следуй за мной. Как всегда. Джисон поднял глаза. В зеркале их отражения стояли плечом к плечу — два персонажа из одного спектакля, но разных актов. Минхо поправил ему прядь волос, притворяясь, что это часть образа. — Спасибо, — пробормотал Джисон, чувствуя, как горит место, где пальцы Минхо коснулись его виска. — Не за что. — Минхо отошел к двери, придерживая ее ногой. — Пошли. Они ждут. Съемочная площадка напоминала растревоженный улей. Осветительные приборы на высоких стойках бросали резкие тени, камеры на рельсах скрипели, как старые вагоны метро. Ассистенты с рациями метались между декорациями — фальшивая улица с неоновыми вывесками, разбитая телефонная будка, лужи из жидкого пластика, сверкающие под лампами. — А, наши звёзды! — Режиссер, мужчина в кепке и клетчатой рубашке, махнул им рукой. — Джисон, как рука? Выдержим? Он поднял гипс, улыбаясь через силу. — Не мешает. Ложь. Рука ныла от напряжения, а гипс натирал кожу под рубашкой. Минхо встал слева, намеренно закрывая его от назойливых взглядов. — Мы готовы. Сцена была простой: прогулка по «улице», остановка у витрины с неоновой надписью «LOVE», обмен репликами. Текст они выучили вчера за три минуты. — Камера! Мотор! Начали! Джисон шагнул вперед, чувствуя, как пятнадцать объективов впиваются в него. Произнес первую фразу, вторую. Поворот, удар плечом о фанерную стену — и громкий треск. — Стоп! — Режиссер вскочил с кресла. — Джисон, ты в порядке? Он кивнул, сжимая зубы. Боль пульсировала в локте, как удары молота. — Давайте еще дубль. Минхо внезапно схватил его за локоть. — Подожди. Он потащил Джисона к режиссеру, жестикулируя свободной рукой. — Ему нужен перерыв. И сменить костюм — в пиджаке он как робот. Режиссер почесал подбородок, оглядывая Джисона. — Десять минут. И... — он щелкнул пальцами перед лицом ассистента, — принесите что-нибудь из casual. Минхо вел его обратно в гримерку, не отпуская локоть. — Снимай пиджак. — Что? — Ты хочешь сломать вторую руку? — Минхо сам расстегнул пуговицы, стаскивая ткань с плеч Джисона. Шелковый воротник рубашки натер шею. Джисон потянулся к галстуку, но Минхо уже доставал из своего гардероба серый свитер крупной вязки. — Надень это. Ткань оказалась неожиданно мягкой, пахнущей стиральным порошком и чем-то еще — может, маслом для гитары или старыми книгами. — Где ты взял? — спросил Джисон, пряча гипс под объемными рукавами. — У меня есть связи, — Минхо поправил ворот, пальцы задели шею. — Лучше? Джисон кивнул, глотая комок в горле. — Спасибо. На площадке режиссер хлопнул в ладоши. — Камера! На этот раз все пошло иначе. Свитер не сковывал движений, боль притупилась. Минхо шел рядом, подстраховывая каждый поворот. Их диалог — глупые фразы про потерянную любовь — вдруг обрел глубину. Когда Джисон произнес финальную реплику, в его голосе дрожала настоящая хрипотца. — Снято! — крикнул режиссер, и площадка взорвалась аплодисментами. — Завтра последний съемочный день! В гримерке Джисон снял свитер, ощущая, как ткань нехотя отпускает тело. — Оставь, — Минхо складывал свои вещи в черную сумку с выцветшим логотипом группы. — Тебе идет. Джисон сжал свитер, чувствуя под пальцами следы катышков. — Я отдам после завтра. Минхо замер у двери, обернувшись. Свет из коридора рисовал вокруг него золотой контур. — Не торопись. Когда дверь закрылась, Джисон поднес свитер к лицу. Запах ударил в нос — не только стиральный порошок. Ментоловые ноты одеколона, едва уловимый дымок, сладковатый привкус чего-то знакомого. Как смесь аспирина и мёда, как ночь на крыше, как осколок стекла в кармане. Он аккуратно сложил вещь, пряча в свою сумку подальше от посторонних глаз. Завтра будет новый день. Новые съемки. Новая попытка. Но сегодня — сегодня было достаточно.