Не сбегать

Когда Ким Докча проснулся, безграничная радость, ожидаемая в тот день, закончилась всего минутой позже. Сначала топот ног, радостные визги, слёзы счастья, налетевшие кучные объятия, после — недоумение, тихое подозрение, а ещё позже — шокирующее осознание, крики ужаса и полное оцепенение. Акварелью написанная яркая картина утонула под безжалостными каплями смолистой туши, напомнив ненавистную всеми кровь лопнувшей об поверхность кляксой. Улыбки смыло волной черни, оставив след карикатурных, изуродованных болью лиц на настоящих лицах в действительности. Счастливый эпилог ими так получен и не был. Хан Суён заметила первая. Что то было не так. Открывшая дверь больничной палаты рука вцепилась ручку с посиневшими пальцами и выступившими венами. Привилегия лицезреть изменения первой в ширинге желаемых сейчас показалась насмешкой над печально известными судьбами, не более. Она застыла, и узкая, по сравнению со вторым в "очереди", спина ничего не скрывала. Ю Джунхек, стоящий прямо за ней и поливающий макушку нетерпимым жаром дыхания, среагировал секундой позднее. Набравшемуся опыта человеку для анализа увиденного и выявления несоответствия требуется около пяти секунд. Суён и Джунхёку потребовалось и того меньше - пробравший их кости ужас оказался совершенно идентичен. Не ведая, компания ворвалась в палату, бесцеремонно растолкав окаменевшие тела. Посыпались беззлобные проклятия, чьи то громкие рыдания и все — с чувством выполненного долга, счастья и ощущения давно желанного успеха. "Они справились, у них всё получилось." - вертелось в умах одинаково. Шум заполнял палату схожей с праздником атмосферой: появись в воздухе конфетти с кружащими лепестками роз, и накладываемые на мир фильтры станут реальностью. И только у них двоих, вместо общего гомона и битов оркестра, уши утонули под толщей воды, разрезаемой звенящим писком. В какой то момент сзади появилась Биё, босыми бледными ногами ступив на больничной кафель. Вселенная разделилась надвое: домашний уют палаты и потусторонний холод коридора, на чьи стены через болтающиеся жалюзи просачивались бегающие линии теней. Стоя на перекрестке - в дверном проёме, на пересечении огней - они синхронно обернулись к существу, единственному способному в сию же секунду развеять любые сомнения. Счесть выдумкой или ударить правдой, но ответить на поданную в глазах надежду, слишком похожую на детскую. Однако Биё на них не смотрела - ни на мгновение взглядом не удостоила. С юным лицом, полным печали и сдерживаемых слез, она устремила взор между их телами на больничную койку. Долгие секунды не двигалась, оставив бешено скачущие зрачки единственными подвижными, ибо сама хотела разглядеть там нечто, чего более, знала, не существовало. Когда чуда не случилось, её голова, с упавшим узором тёмных теней, повернулась в их сторону и глаза искрящихся звёзд, встретившие их, спрятало под пеленой вырвавшихся слёз. Целая комета упала с бледной щеки, со взрывом ударившись об пол. Приговор был вынесен. Единственное, что Суён с Джунхеком услышали под градом собственного пульса — Слабый, дрожащий голос с плохо скрываемой паникой и сквозящим страхом: — Кто вы все такие?!

***

— Ты начала курить, — вместо приветствия сказал Ю Джунхек, подсаживаясь на противоположный край скамьи. Хан Суён не шелохнулась, теребя меж губами наполовину дотлевшую сигарету, отрешённо смотря на пролетающую меж проводов свору птиц. Ясное небо и зенитное, садистски жаркое солнце, на ряду с отчётливым шумом дышащего города, должны были скрасить общее настроение, придать некой живости, но внутри у Хан Суён вместо крови по венам бежала желчная кислота, а все не полые внутренности сделались такими, убавив в весе добрые кило пять. Она выглядела паршиво настолько же, насколько себя и чувствовала. — Такое случается. Всяко лучше, чем напиваться до потери пульса и лежать где то в подворотне. Я ещё жить хочу, между прочим. — Поэтому убиваешь лёгкие дымом. Хан Суён поморщилась, раздражённо туша сигарету об дерево лавочки и выкинув куда то в жухлые кусты. — Вау, удивил. С какой стати тебя вообще стало волновать моё здоровье? Я думала, ты у нас господин одиночка, вселенская неприступность, не снизошедшая до переживаний о простых смертных. Ей не ответили, а сил поворачиваться и заглядывать в чужое лицо в поисках ответа не было вовсе. Она с хрустом — не то скамьи, не то собственного позвоночника — откинулась назад, закрыв глаза от больно бьющих солнечных лучей. Разноцветные мошки затрепетали под веками хаотичным ворохом, вызывая раздражение и лёгкую пульсацию в виску. Резкая смена положения отдалась головокружением и Суён зажмурилась на скрутившую живот тошноту. Стоило поесть, но чего стоило. Джунхек скрестил руки на груди и замер на манер каменной статуи, подобно Суён закрыв глаза и пытаясь отстраниться от всего остального. Его неприятные ощущения не достигли. Проживаемый траур был эгоистично проигнорирован целым миром, что тыкал в лицо своей благоприятной для рассады погодой и миловидным солнышком. Всего в десяти метрах поодаль мороженная лавка вовсю принимала соскучившихся по морозной сладости детей и их разноголосица переливалась в писклявую какофонию, добавляя целый уровень в шкале общего раздражения. Стоило бы уйти с улицы и запереться в духоте четырех стен, спокойно оставшись самобичеваться там, раз уж мир подлунный настолько безразличен к их страданиям, но Хан Суён и Ю Джунхек слишком упрямы, что бы уйти, а бросать вызов целому небу — давно стало послеобеденной привычкой. Долгие минуты никто не говорил - не видел смысла - однако Хан Суён тишину нарушила. Она лениво встала на ноги, оперевшись руками и колени, и принялась потирать затекшую от неудобного положения шею легкими пощупываниями. — Он нас не помнит, — прозвучало совершенно бесцветно, без свойственного ей пылкости и жара. Джунхек открыл глаза. — Да. — Типа, блять, совсем. — Да. — Чё, серьезно? Просто соглашаться будешь? Он помедлил, проследив взглядом за вылетевшим из под детской обуви камушком, несколько раз прыгнувшего и упавшего в траву. Ребенок побежал дальше. — Не думаю, что он полностью забыл. — Ой, да ладно! — Суён неожиданно закипела, — Не будь идиотом! Ты видел его лицо. Ни черта он не помнит. Мы для него чужаки, люди, которых он впервые видит, и ты говоришь такое? Совсем в космосе мозги отшибло? — Ты не успела разобраться в ситуации. — А ты, по твоему, да?! Джунхек кинул на неё презрительный взгляд, поморщившись как от отвращения. Суён с секунды гневно распиливала его пополам, а потом с цоканьем отвернулась. За минуту их молчания собраться ни у кого не вышло. — Я знаю, что этот ублюдок выбирался из любого дерьма, но сейчас все совершенно иначе. - Хан Суён пнула близлежащую гальку, - Всё. Конечная. Поезд приехал на станцию "Неудача". Мы сделали всё, что могли. Время собирать манатки и съебывать. — Я думал, ты не сдаешься, — Джунхёк политое злостью неодобрение в голосе даже не скрывал. — А я и не сдаюсь, — её пальцы зарылись в волосы на затылке, пятернёй поднявшись вверх к макушке, — Просто.... По крайне мере он жив, да? Не помнит, конечно, но.. — О чем ты? — прошипел Джунхек, чувствуя, куда ведёт этот абсурдный диалог. Хан Суён очень скоро оправдала его ожидания, и её тихие слова выстрелили с громкостью танкового снаряда. — Может, отпустить его? Знаешь, он теперь свободен, как никак, может начать жизнь заново, ему... Волна боли пронеслась по телу с силой целой установки - Суён болезненно вскрикнула, схватившись за ушибленное место, когда Джунхек с чувством вдарил ей подзатыльник. — Ебанулся?! Вопль был проигнорирован. — А ты дура оказывается, — его лицо сморщилась, будто на месте Суён он видел мерзкий сгусток слизи. — Что?! Сам подумай! Он может наконец... — Ты знаешь, что это невозможно, — её грубо перебили — Ты была той, кто написала эту вселенскую трагедию. Ты обрекла мир на страдания. А дальше что? Весь гнев, написанный на лице Хан Суён, мигом улетучился, уступив смену горькой примеси шока и негодования. Джунхек безразлично смотрел на открывающийся и закрывающийся немой рыбой рот, с которого долгими секундами спустя не вылетело ни единого слова, и отвернулся. Его тело, сопровождаемое протяжным скрипом, тяжело поднялось со скамьи, резко ставшей слишком маленькой для чьего то столь огромного тела. — Соберись уже. Сбегать — наихудшая привычка, которую ты решила у него перенять. Хан Суён не ответила, а тот и не ждал ответа. Провожаемый её взглядом, огромный силуэт скрылся в одном из направлений дорог, смутно знакомом, но никуда не угадываемом. Джунхёк имел раздражающую склонность приходить когда вздумается и уходить так же - обычно Суён сказала бы ему в спину пару ласковых, но сейчас из головы совсем вылетело. Зарывшись пальцами в волосы и потирая всё ещё побаливающее место, пробормотала под нос несуразицы и обернулась в поисках дороги, с которой пришла, намереваясь вернуться по ней же. Пачка сигарет, почти нетронутая, осталась у нее в кармане толстовки, довольно скоро найдя своё место в ближайшей мусорке.