Предел.

Темнота. Гулкий звук шагов Максима по бетонному полу. Илья лежит лицом вниз на кожаной кушетке, его кисти пристёгнуты к кровати массивными карабинами. — Дыши, — командует Максим, проводя перчаткой с шипами вдоль позвоночника. Кожа под шипами покрывается мурашками. Внезапно — хлёсткий удар металлической линейкой по икрам пассива. Илья глухо простонал. — Считай, — требует Максим, добавляя ещё два удара подряд. — Два. — выдыхает Илья, пальцы судорожно сжимают цепь. Чёрная повязка на глазах. Наушники с записью его собственных стонах. Максим берёт кубики льда и проводит по груди Илюши. Илья начинает дрожать мелкой дрожью. Максим медленно проводит зажигалкой перед глазами Ильи, заставляя зрачки сужаться от яркого пламени. Оранжевый отблеск танцует на вспотевшей коже. — Видишь, как оно дрожит? — шёпот Максима сливается с треском огня. — Совсем как ты. Тишину нарушает только прерывистое дыхание Ильи. Его тело все еще мелко дрожит, но уже не от боли — от переизбытка ощущений, от адреналина, медленно превращающегося в что-то другое. Максим откидывает зажигалку в сторону — металл со звоном ударяется о пол. Он проводит ладонью по груди Ильи, чувствуя под пальцами: Вздыбленные волоски на животе — Ты чувствуешь это?*— его голос низкий, почти хриплый. — Как твоё тело само тянется к тому, от чего должно бежать. Илья закрывает глаза. Он чувствует горечь на месте касания. И самое страшное — он хочет этого снова. — Я... — голос срывается. Он не может сказать это. Не должен. Максим прижимает палец к его губам. — Не надо слов.* Пальцы ног всё ещё судорожно сжаты. Максим натягивает на него свой свитер — грубая шерсть больно трёт обожжённую кожу. — Вот видишь, — он оттягива ет ткань, заставляя Илью вздрогнуть. — Даже сейчас, когда всё кончено... ты не можешь перестать хотеть. Илья не отвечает. Он просто прижимается лбом к его плечу, и этого достаточно... (пиздеееец)