Я для тебя просто друг?

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута без Ньюта казалась вечностью. Персиваль то и дело перечитывал его письма, пытаясь уловить в строках скрытый смысл, намёк на перемену в чувствах. Он с нетерпением ждал каждой совы из Лондона, и сердце его замирало в предвкушении. Но письма Ньюта оставались неизменно дружелюбными, но отстранёнными. Он рассказывал о своих исследованиях, о новых магических существах, о своих заботах. Но ни слова о том, что творится у него на душе. Одним днём Персиваль получил от Ньюта небольшую посылку. В ней оказался высушенный цветок луноцвета и короткая записка: "Надеюсь, это поднимет тебе настроение". Персиваль бережно хранил этот цветок, словно талисман, напоминающий о его чувствах. Он понимал, что Ньют помнит о нём, заботится. И это давало ему надежду. Через несколько месяцев Персивалю удалось вырваться в Лондон на несколько дней. Он не предупредил Ньюта о своем приезде, решив сделать сюрприз. Он надеялся, что их встреча поможет им разобраться в своих чувствах. Когда Персиваль постучал в дверь дома Ньюта, его сердце бешено колотилось. Дверь открыла Банти, помощница Ньюта. Извиняюще улыбаясь, она сообщила, что Ньют пару дней назад отправился в экспедицию. Персиваль почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Разочарование волной накрыло его, оставив после себя лишь пустоту. Он верил, что их встреча – это то, что им обоим необходимо. Он так долго ждал этого момента, так надеялся, что за время разлуки Ньют смог разобраться в своих чувствах. Банти, заметив его замешательство, пригласила его войти и предложила чашку чая. Персиваль согласился, надеясь, что сможет разузнать хоть что-то о Ньюте. – Куда он отправился? – с трудом выдавил из себя Персиваль, стараясь скрыть горечь в голосе. – В Румынию, к драконам, – ответила Банти, виновато глядя на него. – Он говорил, что это очень важная экспедиция. Позже она добавила, что Ньют был очень взволнован этой экспедицией, но выглядел немного грустным перед отъездом. Персиваль поблагодарил Банти и, не сказав больше ни слова, покинул дом. Он шел по улицам Лондона, не видя ничего вокруг. Все его мысли были о Ньюте. Почему он не сказал ему о своей поездке? Почему он так избегает его? Неужели он действительно ничего не чувствует к нему? Персиваль понимал, что должен смириться с тем, что Ньют, возможно, никогда не ответит на его чувства. Он должен принять его таким, какой он есть: с его любовью к животным, его странностями и его нежеланием сближаться с людьми. Но как же это было тяжело… Как же тяжело отпустить мечту о совместном будущем, о любви, которая, казалось, была так близко. Он решил, что больше не будет навязываться Ньюту. Несколько дней Персиваль бродил по Лондону, как потерянный. Он не мог поверить, что Ньют так поступил с ним. Он пытался понять, почему Ньют избегает его, почему не хочет быть с ним. Но в голове были только вопросы, на которые не было ответов. В конце концов, он решил вернуться в Нью-Йорк, чтобы попытаться забыть Ньюта и начать новую жизнь. В Нью-Йорке Персиваль с головой ушел в работу. Однако прошлое не отпускало его. Он старался не думать о Ньюте, но это было почти невозможно. Каждая мелочь напоминала ему о нем: запах старых книг, упоминание о редких животных, даже цвет осенних листьев. Он вновь и вновь перебирал в памяти их короткие встречи, пытаясь найти хоть какой-то знак, намек на взаимность. Но находил лишь дружелюбие и теплоту, не более. Однажды, разбирая старые бумаги, Персиваль наткнулся на фотографию. На ней он и Ньют, улыбающиеся, стоят рядом с пустой клеткой и грифонами. Этот снимок был сделан во время их совместной работы в Нью-Йорке. В груди что-то болезненно сжалось. Он вдруг осознал, что его чувства к Ньюту не просто мимолетное увлечение. Это нечто большее, глубокое и настоящее. И он не готов так просто от него отказаться. Персиваль решил действовать. Он не мог просто сидеть и ждать, пока жизнь пройдет мимо. Персиваль понял, что его ошибка заключалась в том, что он ждал, пока Ньют сделает первый шаг. Он позволил страху быть отвергнутым парализовать его волю. Он должен был выяснить, что происходит между ним и Ньютом, даже если это будет означать столкнуться с болезненной правдой. Письмо от Ньюта застало его врасплох.

«Дорогой Персиваль,

Ты не представляешь, как я скучаю по нашим разговорам. Здесь, в Румынии, всё так предсказуемо, так скучно. Даже драконы, которых я изучаю, кажутся мне менее загадочными, чем ты. Иногда мне кажется, что ты специально оставлял в своих письмах недосказанность, чтобы я мог дорисовать картину сам. И, должен признать, мое воображение порой заходит слишком далеко…

Ты говорил, что в Нью-Йорке стало холоднее. Может, это не только погода? Может, тебе просто не хватает тепла? Я бы с радостью согрел тебя, если бы мог. Но, увы, океан между нами — не единственное препятствие. Хотя, кто знает, может, однажды я найду способ его преодолеть…»

Персиваль перечитал письмо в третий раз, его пальцы дрожали, сжимая тонкий лист бумаги. Слова Ньюта, такие нежные, такие двусмысленные, будто дразнили его, заставляя сердце биться чаще. Он не мог больше терпеть. Океан? Препятствия? Ньют всегда был мастером намеков, но сейчас это звучало как вызов. Персиваль схватил перо и начал писать, не думая, не сдерживаясь.

«Дорогой Ньют,

Если океан – это единственное, что нас разделяет, то я готов его переплыть. Или, может, ты предпочитаешь, чтобы я прилетел на драконе? Твои письма – как луноцвет, который ты мне прислал: они расцветают в моих мыслях, оставляя после себя аромат, который я не могу забыть. Но, Ньют, я устал от намеков. Я устал ждать. Если ты чувствуешь что-то, скажи это прямо. Если нет…»

Персиваль остановился, перо замерло в воздухе. Он не мог закончить это предложение. Вместо этого он добавил:

«Я приеду. Жди меня.»

Через неделю Персиваль стоял на пороге дома Ньюта в Румынии. Ветер с гор приносил запах сосен и чего-то дикого, неизведанного. Дверь открылась, и перед ним появился Ньют, его волосы растрёпаны, на руках царапины, а глаза широко раскрыты от удивления. – Персиваль? – прошептал он, и в его голосе смешались радость и страх. – Я не мог больше ждать, – сказал Персиваль, шагнув вперед. Их лица были так близко, что он мог почувствовать тепло дыхания Ньюта. – Ты говорил о препятствиях. Но я здесь, чтобы их разрушить. Ньют замер, его глаза метались, словно он пытался найти ответ в глазах Персиваля. – Я… я не знал, что ты… – Знал, – перебил его Персиваль, его голос стал тише, но твёрже. – Ты всегда знал. Ты просто боялся признаться. Но я не боюсь. Он протянул руку, коснулся щеки Ньюта, и тот вздрогнул, но не отстранился. Их взгляды встретились, и в этот момент все невысказанное, все намеки и недосказанности, наконец, обрели форму. – Персиваль, – прошептал Ньют, его голос дрожал. – Я… Но Персиваль не дал ему закончить. Он наклонился, и их губы встретились в поцелуе, который был одновременно и вопросом, и ответом.