Жесткость — пощада для нас самих.

***

      Мнений о них существовало множество — от презрительного молчания до открытой ненависти. Но одно оставалось негласной, общепринятой правдой, которую не произносили вслух, потому что в этом не было нужды: полубоги — это грязь. Грязная связь. Позорный союз смертных с теми, кто должен быть выше подобных низменных желаний. Никто не хвастался таким родством — все стыдились, все пытались скрыть. Забыть. Уничтожить.       Одни топили новорождённых в ближайшей реке, другие оставляли их в лесу на растерзание зверям. Наиболее милосердные просто подбрасывали младенца у чужого порога — может, какая-нибудь бездетная пара, не догадываясь о его происхождении, возьмёт его. А может, он умрёт в одиночестве, не прожив и дня. Кому какая разница? Но даже тем, кому везло выжить, люди не давали спокойно существовать. Полубогов преследовали, травили, выгоняли из городов. Их называли осквернением, грехом, который нельзя искупить. Некоторые особо рьяные ненавистники не брезговали и убийством — и, что самое мерзкое, их за это хвалили.       Тишину пещеры нарушал лишь треск факелов да лёгкий шелест разворачиваемого свитка. Мужчина сидел, склонившись над пергаментом, в свете факела, отбрасывающего дрожащие тени на стены. Это были новые тексты — о звёздах, о морях, и, в конце концов, об отношении людей к таким, как он — всё, что Фаенон смог раздобыть для него.       Анакса усмехается, дочитывая свиток, и спокойно рвёт его. Полубоги опасны, они неправильны, их родители — грязные извращенцы, и всё в этом духе.. Ах. Смешно. Так смешно, что мужчина не может сдержать истерического смеха. Ему плохо. Это до ужаса глупо, до ужаса смешно!       — Полубоги опасны? Опаснее обычных богов? О, до такого бреда надо было ещё додуматься, — наконец, чуть успокоившись, говорит мужчина. Слёзы катились по его лицу, но это были не слёзы горя. Это был смех. Смех над абсурдом, над глупостью, над тем, как легко люди готовы верить в любую чушь, лишь бы оправдать свою жестокость. — Как же я рад, что отказался от такого общества.. Даже не будь я полубогом, эти доводы было бы просто невозможно слушать..       Когда Анакса смог отдышаться, то в который раз оглядел пещеру, в которой жил, ощущая, как по телу проходит неприятная дрожь. Он добровольно покинул общество, добровольно живёт на острове вдали от всей суеты. Это всё добровольно. И его вполне устраивает данный расклад событий! Изредка спускаются такие, как Авантюрин, иногда даже Аглая чтит своим присутствием, но она ничего не говорит. Наблюдает какое-то время, не отвлекая Анаксагора от своих дел, а после исчезает. А вот Авантюрин.. О-о, все уши прожужжал полубогу. Как только он слышит этот смех — пиши пропало. Появляется навязчивое желание забиться в угол и больше не вылезать оттуда, пока тот не уйдет.       Хотя. Анакса благодарен им. Он ощущал, как начал медленно сходить с ума от этой гнетущей тишины. Он правда благодарен за это, но.. О, это слишком много. У него уже голова раскалывается.       Так же в список богов, позволявших себе такое, входит Фаенон. Бог морей, который всегда выглядит как покровитель, которого ни в коем случае нельзя гневать. Хотя, если честно, когда Анакса увидел его впервые, то подумал, а правда ли это тот самый прославленный бог? Глядя на Фаенона, были мысли, что будь у него хвост, он бы завилял им. Слишком уж выглядит довольным бог морей. Куда делась вся надменность, о коей писали в легендах?       Фаенону потребовалось куча времени, чтобы Анаксагор позволял ему иногда оставаться чуть дольше. Взамен же - тот приносил разные свитки, книги, и всё, что мог найти, чтобы заинтересовать сына Афины. И у него же это прекрасно получалось. Вот только..       Бог морей не появлялся уже несколько недель. Но вот сам Анаксагор ловил себя на мысли, что ждал его. В последнее время он стал чаще разрешать себе эти встречи. Возможно, потому, что Фаенон никогда не требовал ничего взамен. Лишь смотрел на него с тем странным выражением, будто видел что-то, чего сам Анаксагор не замечал. В какой-то момент, это одиночество, что было очень уж близким и родным Анаксе, стало медленно съедать его изнутри. Ему было тяжело оставаться одному вновь на такое продолжительное время.       Глаза устали от длительного сеанса чтения, из-за чего он позволил себе их закрыть, и потереть рукой. Приоткрыв глаза, Анакса заметил мерцающие пятна, появившиеся после сильного трения. При подобном освещении недалеко и испортить зрение себе. Полумрак пещеры, казалось, сжимался вокруг, и он потянулся за кубком с вином, как неожиданно насторожился, услышав то, чего явно не ожидал.       Шаги. Не лёгкие, как у богов, не бесшумные, как у зверей. Человеческие. Тяжёлые, неуверенные, будто путники шли наугад. Очень уж странно. Анаксагор нахмурился. Фаенон проигнорировал его просьбу? Полубог давно переступил через свою гордость, и попросил об одной вещи: чтобы бог морей преграждал любой путь к его острову. Он не хочет быть предметом насмешек, а может и насилия. Но в голове только один вопрос:       Кто-то на острове?       Шаги приближались. Явно незнакомцы. Анаксагор медленно поднялся, отбросив плащ на своих плечах. Он не брал оружия — зачем? Если это люди, они не должны быть опасны. Он найдёт или придумает историю, по которой живёт тут, и не может покинуть остров, не раскрывая свою сущность. Если боги — оружие бессильно.       У входа в пещеру замелькал свет факела, и вскоре в проёме показались двое мужчин. Первый — высокий, с хищными чертами лица, в дорожном плаще, выгоревшем от солнца. Второй — молодой, коренастый, с испуганно бегающим взглядом.       — О, — первый широко улыбнулся, увидев Анаксагора. Странная реакция. Полубогу это не понравилось, но чтобы не подавать виду, слабо улыбнулся в ответ. — Мы не одни!       Анаксагор не ответил. Он изучал их. В некоторых местах порванная одежда, довольно много разных ссадин, ран. Явно не боги. Значит либо Фаенон не заметил их, и произошло что-то иное, из-за чего они попали на остров Анаксы, либо же он постарался их убить, но не смог.       — Вы заблудились? — наконец поинтересовался владелец этого острова, поднимая взгляд своих глаз на лицо того, кто начал диалог.       — Можно и так сказать, — засмеялся незнакомец. — Наш корабль сегодня утром разбился о скалы. Чудом добрались до берега, — Анакса смутился данным словам. Тело его напарника чуть затряслось, когда произнесли эти слова. Лжёт? Возможно. Полубог мог довериться, поверить, но его напарник будто бы выдаёт своей реакцией всё. Надо быть осторожнее.       Этот мужчина шагнул ближе, и свет факела упал на его лицо. Глаза — холодные, но улыбка — тёплая. Странное сочетание.       — Я — Никто. Согласись, странное имя? — представился он. — А это мой спутник, такой же счастливчик, как и я.       Анаксагор, изначально, потерял дар речи. Никто? Это явно ложь. Невозможно назвать так собственного сына. Но в голове пронеслась мысль. Он так давно не был в обществе обычных людей, что не имеет понятия, что могло поменяться. Может, это какой-то особый ритуал? Анакса сглотнул ком в горле, да слабо прокашлялся, решаясь наконец ответить. Молчание довольно затянулось после слов этого мужчины. Не стоит выдавать, что он забеспокоился.       — Анаксагор, приятно познакомиться, — он видит, как мужчина протягивает ему руку, чтобы пожать её, но лишь мотает головой. Только такого счастья не хватало. Ему неприятно от прикосновений незнакомых людей.       — Прекрасное имя, — Никто оглядел пещеру. — Ты живёшь здесь один? Довольно.. Странно.       — Да, — Анакса ответил больше на автомате. Он старался всем своим видом показать, что компания ему не приятна, и хотелось бы побыстрее вернуться в своё добровольное одиночество.       — Должно быть, скучно, — тяжело вздохнул напарник мужчины. Так а его как зовут? Он представится?       — Нет.       Никто рассмеялся, будто это была шутка. Анакса хотел встать в оборонительную позу, сжаться, сделать хоть что-нибудь. Он ощущал на подсознательном уровне опасность. Голос разума уже не просто говорил, а кричал, чтобы перепонки в ушах лопнули, что этот человек — опасен. Надо бежать, надо драться, надо что-то сделать..       — Ну, раз уж мы здесь.. Может, предложишь нам вина и крова? Мы не причиним тебе хлопот. Зато составим компанию, с которой можно хорошо провести время.       Анаксагор колебался.       Они всего лишь люди. Заблудившиеся. Им нужна помощь. Как бы громко не кричала логика в его голове, Анакса решил. Надо помочь, как бы он себя не ощущал от присутствия этих незнакомцев.       Но что-то в этом мужчине было.. Слишком лёгким. Слишком дружелюбным. В морях таких людей не встретить. Каждый моряк видел множество ужасов, из-за чего такое легкомыслие вызывает.. Вопросы.       — Хорошо, — наконец сказал он. — Но только на эту ночь.       Никто улыбнулся ещё шире.       — Справедливо..

***

      Анаксагор разлил вино, а Никто устроился у костра, будто был здесь сотню раз.       — Ты не похож на местного, — заметил он.       — Я не местный.       — Почему же ты здесь в таком случае? И откуда ты родом?       — Это, — Анаксагор запнулся, но быстро продолжил. Вот только оба его собеседника это заметили. Глаза блондина стали темнее. — На меня наложено заклятие. Я не имею права покинуть этот остров за некие грехи, которые совершены в прошлом. Я разгневал одного из богов, за что теперь страдаю. И мой родной дом.. Я думаю, что его давно стёрли с карт. Наш город воевал с Кремносом, — в голове быстро возникло название города, о котором он читал в свитках. Кремнос.       Никто приподнял бровь, но не сказал ничего против. Не поверил. Да чтобы их Зевс покарал..       — А что это за свитки? — он кивнул на стопку , явно желая и стараясь разговорить своего нового знакомого.       — Книги, — тяжело вздохнул Анакса, прикрывая глаза. Так много вопросов.. Уже успел вымотаться.       — О чём?       — О звёздах. О море.       — Ты был мореплавателем?       — Нет.       Никто усмехнулся, покачав головой.       — Ты не слишком разговорчив, друг.       Анаксагор не ответил. Глупо отвечать на такое заявление.       Напарник мужчины, тем временем, сидел тихо, потягивая вино и постоянно озираясь, будто боясь чего-то.       — Тебе что-то не нравится? — резко спросил Анаксагор. Ясное дело, тот искал какую-то ловушку. Полубог смотрел прямо на того, стараясь прочесть в его движениях что-то. Кто они такие на самом деле? Что здесь забыли?       Тот вздрогнул, поворачиваясь в сторону Анаксы. Его глаза нервно забегали, но он довольно быстро сообразил и ответил:       — Нет! Просто.. — он бросил взгляд на Никого. — Мы не ожидали встретить здесь кого-то.       — Это необитаемый остров, — сказал Анаксагор. — Вам повезло.       — Или нет, — тихо добавил безымянный. Никто резко повернулся к нему, но Анаксагор уже заметил. Этот мужчина хочет скрыть что-то. Только вот у них выходит это ужасно.       Но прежде чем Анакса успел что-то сказать, задать ещё один вопрос, Никто вскинул кубок, подмигивая полубогу.       — За твоё гостеприимство!       Анаксагор медленно поднял свой, всё ещё сомневаясь.       — За удачное дальнейшее плавание.       Они выпили.

***

      Ночь опустилась на остров.       Безымянный напарник уснул у огня, а Никто сидел, пристально глядя на Анаксагора. Слишком близко. Рассказывает истории из плавания, смеётся, ведёт себя так, будто бы они знакомы уже несколько лет. Даже закидывает руку на плечо Анаксе. Полубогу неприятно, он сказал уже несколько раз, но, естественно, его проигнорировали. Этот человек..       — Ты знаешь, кто я? — вдруг спросил он. Резкая смена темы диалога. Анаксагор насторожился. Как минимум - странный вопрос. Как максимум..       — Нет.       — Странно.       — Почему же?       — Потому что я знаю тебя.       Тишина. Она медленно душила Анаксу. Тот тяжело взглатывает ком, образовавшийся в горле, и продолжает:       — Ты лжёшь.       — Нет, — Никто улыбнулся — и в этот момент его глаза стали холодными, как лезвие. Вся былая дружелюбность пропала за одно мгновение.       — Я знаю, что ты — сын Афины. Полубожок, от которого отказались, чтобы скрыть следы грязи.       Анаксагор резко отстранился. От кучи эмоций он и позабыл, что сидел на краю камня, и умудрился упасть спиной, слабо прошипев от боли, пронзившей тело.       — Кто ты? — голос прозвучал слишком тихо. Он ощущает, как руки потряхивают. До оружия не дотянется, с такими людьми надо быть осторожнее. Одно неверное действие - и перережут глотку.       Никто не ответил. Вместо этого он медленно поднял руку — и в ней блеснул кинжал.       — Прости, дружище. Но я не могу быть уверен в том, что мы сможем дожить до завтра из-за тебя, — как хищник, наслаждающийся своей добычей, Мужчина навис над упавшим на спину Анаксой. Полубог не делал резких движений, понимая, что загнан в ловушку. Ему некого звать на помощь. — Зазнавшийся полубог, от которого неизвестно чего можно ждать. Я не могу рисковать одним из последних, что осталось у меня.       И пока Анакса судорожно старался придумать выход, лезвие кинжала вошло в его левый глаз, заставляя его сжать зубы, чтобы не закричать от боли. Он зажмурил второй глаз, ощущая, как в ушах бьётся сердце. Это больно. Слишком.       — Моё имя — Мидеймос. Король Кремноса, — полубога прошибло током. Кремнос. Вот где он ошибся? — Запомни его навсегда, грязное чудовище, — прошипел напоследок мужчина. — Все вы всегда пытаетесь показать себя такими бедными, такими невинными. Никто не поверит больше в эти сказки. Я не могу быть уверен в том, что мои земли будут в безопасности, пока твой остров поблизости с моим домом. Если ты попробуешь появиться там — лишишься и второго глаза, и своей жизни.       Анаксу тошнит. Он облажался. Он, будучи сыном Афины, богини мудрости, стратегий, не смог понять намерений людей. Позорище.