Папино счастье

Чонгук устало вздыхает и трёт пальцами заднюю часть шеи. У него безумно тянет мышцы из-за сидячей работы за компьютером. Глаза слезятся и пугают своей краснотой. Сегодня он как-никак утомился в офисе. Очередные проверки нагрянут в их компанию уже на следующей неделе, поэтому все сотрудники находятся в напряжении. Дел невпроворот, такое ощущение, что с каждым днём работы становится только больше, хотя учитывая то, сколько всего делает каждый в их офисе, должно быть совершенно наоборот. — Папуля! — слышит он до боли родной голос и поднимает опущенную голову, из которой тут же исчезает все ненужные рабочие моменты. — Солнышко, — улыбается тепло Чонгук и ловит в свои объятия бежавшего к нему сына. Джунги утыкается ему в живот, потираясь своим носиком о белую рубашку Чонгука. — Как дела в школе? — интересуется он, поглаживая по голове сына. — Хорошо, — бурчит совсем неуверенно тот, ещё плотнее прижимаясь к старшему. Чонгук на ответ ребёнка только усмехается по-доброму. Знает, что сын сам расскажет ему о всех своих переживаниях и возможных проблемах. Если не сейчас, то позже точно. А Чонгук дождется и поможет ему со всем. Джунги наконец отрывается от него, и они начинают путь домой. Чонгук крепко держит сына за руку, внимательно слушая рассказ о том, как правильно умножать столбиком и в какой стране, по мнению Джунги, самые красивые закаты. Он поддерживает речь сына, уточняя некоторые моменты и не наигранно удивляется, когда слышит ответы на свои вопросы. Чонгук закончил школу почти четырнадцать лет назад, многое забыл, тем более из младшей школы, так что он искреннее интересуется тем, что сейчас проходит на занятиях Джунги. В двухкомнатной квартире, оставшейся Чонгуку по наследству от отца, царит необыкновенный уют, созданный им и маленьким ураганчиком, который в свои девять лет не перестаёт чудить. Дома по-особенному спокойно и тепло. Поэтому когда они заходят в квартиру и закрывают за собой дверь, Чонгук облегчённо выдыхает. Здесь он чувствует себя защищённо, будто в другом мире, где есть только он и его сын. А ему большего и не надо. Чонгук отправляет Джунги мыть руки, а сам идет на кухню, где достаёт замороженную пиццу и ставит чайник, чтобы заварить рамен. Из холодильника берёт почти закончившееся кимчхи, которое он заготавливал месяц назад. Чонгук любит готовить и готовит он вкусно. Только вот времени и сил на это не всегда хватает, из-за чего он корит себя, ведь не желает кормить Джунги лишь полуфабрикатами. Чонгук старается покупать побольше овощей и делать разные супы и салаты, закуски, только вот сам сын лишь рад поужинать в один из вечеров покупной пиццей или наггетсами. — Как вкусно пахнет! — восторженно кричит Джунги, на что Чонгук улыбается, ставя на стол разогретую пиццу. Рядом с сыном и с собой он ставит по тарелке горячей лапши, поближе к Джунги он располагает блюдце с кимчхи и нарезанным огурцом. Чонгук виновато смотрит на сына, чувствуя стыд за такой позорный ужин для своего ребёнка. Они могли зайти в магазин, правда, купить нормальной еды – уже готовой. Но у Чонгука просто не было никаких сил на это. Его голова скоро лопнет, если он хоть что-нибудь не поест и не ляжет спать. И от этого ему ещё больше хочется себя отругать, что он и делает мысленно, не желая показывать сыну то, как он расстроен собой. Джунги должен видеть в нём, опору, поддержку, человека, на которого можно всегда положиться. Чонгук слабо улыбается, наблюдая, как сын уплетает лапшу, забавно округлив рот. Джунги улыбается ему в ответ, а его глаза становятся маленькими полумесяцами. Сын тянется за кусочком пиццы вслед за Чонгуком, которому впервые за сегодня попадает что-то в рот. Утром он успел покормить только Джунги, так как они безбожно опаздывали, а оказавшись на работе и сразу окунувшись в кипу документов, последнее о чём он мог думать – это о еде. — Я ужасный отец, — бормочет себе под нос Чонгук, не выдержав собственных мыслей. Он вяло пережёвывал кусок горячего теста, которое было не так плохо на вкус, но у Чонгука не было ресурса хоть как-то это оценить. — Ты самый лучший папа на свете! — звонко чавкнув, почти возмущённо воскликнул Джунги. Чонгук перевел на него изумлённый взгляд, не ожидая, что его услышат. Теперь он ещё больше себя ненавидит... Хотел же не показывать сыну своих слабостей. — Папочка самый лучший, — повторяет Джунги и встаёт со своего места, подходя к застывшему Чонгуку. Он звонко целует в немного осунувшуюся щёку и крепко обнимает за шею. Чонгук отмирает, откладывает недоеденную пиццу и в ответ тянет руки к сыну, усаживая его себе на колени. Он утыкается ему в макушку, вдыхая родной детский запах, который действует на него самым мощным успокоительным. — Я люблю тебя, — говорит Джунги, словно зная, что нужно сказать, чтобы одновременно облегчить тяжесть души Чонгука и заставить его плакать. И Чонгук действительно плачет. Слёзы текут бесшумно. Это то, что ему нужно сейчас. Он так устал, он правда устал. Работа и одиночество его медленно съедали, но Джунги был тем, кто заставлял гореть огонь внутри него. Тот огонь, который чуть ли не потух девять лет назад. Спустя несколько минут, когда Чонгук приводит в норму сбившееся дыхание и стирает неожиданно полившиеся слёзы с щёк, Джунги спрыгивает с его ног и садится на свой стул, начиная рассказывать про школу и злого учителя по корейскому, который заставляет учить «дурацкие правила». Чонгук улыбается, поддерживая беседу и прося сына сначала прожевать, а потом говорить, чтобы не подавиться. Тот слушается, делая милые остановки в своей беспрерывной речи. Вечер проходит расслабленно. Чонгук почувствовал себя лучше, ему даже не пришлось пить таблетку от головы, одних объятий сына и его заливистого смеха было достаточно, чтобы ощутить себя более чем счастливым. После совместного мытья посуды, они пошли смотреть мультики, которые любил не только Джунги, но и сам Чонгук. Детские мультфильмы как-то по-особенному расслабляли его. Ему нравилось видеть заинтересованность сына, слышать его смех и вопросы, которыми он задавался, когда что-то не понимал. Чонгук любил ему объяснять, наблюдать, как на детском личике менялись эмоции и Джунги начинал понимать то, чего ещё не знал минуту назад. Было в этом что-то, что грело Чонгуку сердце. Они расположились на диване в гостиной, где обычно спит Чонгук. Иногда Джунги просится к нему, а иногда просит папу самому прийти к нему и спать с ним, потому что под его кроватью точно кто-то скрывается. В такие моменты Джунги не встает с постели, а криками зовет уже засыпающего папу. Потому что если он встанет, то его наверняка схватят за ногу и затащат под кровать! Джунги знает! Ему одноклассники и в детском саду друзья рассказывали. Чонгук укладывается головой на подушку, пока сын крутится перед ним, клацая по каналам на телевизоре и не решая включить что-то одно. Хотелось посмотреть на красивых айдолов и послушать песни, и в то же время – глянуть какой-нибудь мультик. Чонгук улыбался на ёрзанье сына, сонно прикрыв веки. Джунги бормотал себе под нос, включая то выступление какой-то женской группы, то до дыр пересмотренного «Пингвинёнка Пороро». Джунги встал с дивана и начал забавно пританцовывать, повторяя движения айдолов на экране. Чонгук на это умилённо хихикал, всеми силами пытаясь не заснуть. Он ещё не сходил в душ, не проследил, чтобы Джунги помылся и почистил зубы. Ему нужно быть хорошим отцом и следить, чтобы сын комфортно себя чувствовал и ввёл в свою жизнь правильные привычки. Чонгук чувствует, как канал вновь поменялся и Джунги вновь сел рядом с ним, тихо смотря любимый мультик. Звук с телевизора становился приглушённее, как и свет в комнате. Было тепло и уютно. Джунги молча кусал губу, уже минут пять он поглядывал на папу, который всё-таки заснул. Конечно, ему хотелось, чтобы отец с ним ещё поговорил о чем-нибудь, рассказал историю из своего прошлого или вместе с ним посмотрел мультик. Но Джунги понимал и видел, как папа уставал. Его папа был самым лучшим. Поэтому так сильно уставал. И Джунги совсем не желал его расстраивать. Он аккуратно сполз на ковёр, остановился напротив лица старшего и прошептал: — Сегодня я получил плохую оценку по корейскому и нехорошо вёл себя на уроке, — признался он, неуверенный в том, что папа не слышит его. — Я обязательно исправлюсь. Я буду хорошо учиться. Буду таким же крутым, как папа, — заканчивает он и целует осторожно Чонгука в щёку. Джунги накрывает его пледом и бесшумно, на цыпочках выходит из гостиной, направившись в ванную. Чтобы не расстраивать ещё больше папу, ему нужно помыться и почистить зубы. Отец говорит, что с чистыми и ухоженными людьми намного приятнее общаться, чем с теми, кто не любит принимать душ. Джунги не очень любит... Но он хочет, чтобы папа им гордился. Чонгук сделал всё, чтобы водные процедуры для сына были приятными. Поэтому Джунги моется мочалкой в виде машинки и гелем для душа с любимым запахом шоколада, а зубы чистит супер навороченной электрощёткой и сладкой зубной пастой. Весь распаренный Джунги укутывается в свой детский халат и внимательно смотрит в отражение в зеркале. Он зачёсывает мокрые волосы назад, корчит рожицу и тихо смеется с самого себя. Потом опять возвращает густую челку на лоб и делает задумчивый вид. Он давно не был у парикмахера! Папа, замученный работой, забыл про их традиционный поход на стрижку. Но Джунги не вчера родился! Он прекрасно понимает, что папе нужно больше отдыха и как можно меньше переживаний. Джунги хочет видеть только счастливую улыбку на лице родителя. И чтобы папа не нервничал из-за того, что забыл о походе в парикмахерскую, Джунги сам себя подстрижёт. Папа только обрадуется. Он берёт с верхней полки ножницы, до которых дотягивается благодаря табуретке, на которой всё это время стоял. Джунги вспоминает женщину, которая делала ему в последний раз причёску, вспоминает, как она сначала проходилась расчёской по волосам, а потом подстригала их ножницами своими профессиональными руками. Джунги тоже почти профессионал. По крайней мере, он себя так ощущает. Он повторяет всё то, что смог вспомнить. Отрезает один, потом второй и третий раз. Кажется... этого недостаточно. Темные локоны падают в раковину, в которую льётся вода, смывающая все следы преступления маленького мастера. Джунги не понимает как, но каким-то чудом он дорезает волосы почти до корней. Он испуганно смотрит на себя в зеркало, осознавая, что произошла ошибка. Он правда не понял... Только ведь на его голове была куча волос. А сейчас... Половина макушки была обкромсана, а чёлка подрезана почти под корень. Теперь ему точно ещё долго не нужно будет к парикмахеру. Джунги спешно убирает всё, что натворил. Полотенцем он активно трёт голову, словно с помощью него волосы волшебным образом смогут вернуться. Ещё какое-то время он смотрит на себя, боязно щупая новую причёску, а после быстро выбегает из ванной, пулей влетая к себе в комнату и запрыгивая в кровать. Кажется, папа не обрадуется... Джунги громко дышит, чувствуя, как начинает паниковать. Но успокаивает себя. — Папа не поругает, — шепчет он, повторяя как мантру. Чонгук действительно не поругает. Джунги думает, что тот удивится, но точно не будет кричать. У него самый лучший папа, и что бы Джунги не натворил, он почти никогда не повышал на него голос. Кроме одного раза, когда Джунги без разрешения ушёл в гости к другу, не предупредив и не взяв телефон... Тогда папа был зол и расстроен, и он понял, что так больше делать нельзя. Не может подвергать папу стрессу. Джунги, накрывшись с головой одеялом, не мог остановить мыслительный процесс. Ему нужно было как-то загладить то, что он сотворил со своим волосами. Папа ведь так любит гладить его по голове, расчёсывать и целовать в макушку. Теперь ему наверняка будет не очень приятно. Джунги дует губы и закрывает лицо руками. Под одеялом становится тяжело дышать, но он специально не выбирается, чтобы наказать себя за свой необдуманный поступок. Ах, папа ведь всегда говорит перед тем как что-то сделать, обязательно подумать! Но Джуни же думал! Просто... Оно само как-то... Ненамеренно. Он резко принимает сидячее положение, убирая одеяло с лица и переведя взгляд на стоящий напротив стеллаж. Стеллаж, где на каждой полочке аккуратно были расставлены фигурки Funko Pop. Раньше папа был коллекционером, но когда появился Джунги, по словам родителя, то, что он стал коллекционировать, это мягкие игрушки и разного рода машинки, коих у Джунги был целый ящик. Джунги, будучи поменьше, обижался на отца, который не разрешал играть в эти интересные фигурки с такими забавными большими головами. Папа объяснял это тем, что они были очень ценны для него, а ещё дорогими. Джунги, честно говоря, до конца не понимал значимость этих фигурок. Но сейчас он девятилетний школьник и прекрасно знал, что такое деньги. И если папа сказал, что это дорого стоит, значит, это можно продать и заработать. Джунги непризнанный гений! Этих фигурок на полках около сотни. Если он возьмет одну, папа и не заметит. Он продаст её и купит крутой подарок, который сделает папу в тысячу раз счастливее! Особенно после завтрашнего утра... Как же хорошо, что отец оставил этот стеллаж здесь, а не перенёс его к себе в гостиную. Джунги обещал ему, что будет предельно аккуратен с фигурками, которые так ценны папе. Но этих фигурок очень много, зачем их столько, если отец даже не играет с ними? План Джунги был просто, как рецепт его любимых блинчиков, которые папа часто готовит ему по утрам. Он шустро вскакивает с кровати, оказываясь у школьного портфеля, который бросил на пороге. Быстро достав телефон, заботливо подаренный папой на день рождения, Джунги подходит к полкам с фигурками. Некоторые стояли до сих пор в упаковочных коробочках, что ещё больше ломало голову Джунги. Он проходится взглядом по каждой игрушке, выбирая самую неприметную, которую не жалко и пропажу которой папа не заметит. Джунги медленно тянется к искомому, беря в руки чёрно-белую коробку с изображением человечка, фигурка которого была внутри. С белыми длинными волосами, бородой и гитарой. Джунги хмыкает, совсем не впечатлившись видом в руках, и пожимает плечами. На коробке была надпись, которую он с лёгкостью прочитал. Не зря папа оплачивает дополнительные занятия английского. «Metallica». Джунги, надув щеки, пытался вспомнить хоть что-то связанное с этим словом. Но в голову ничего не шло, и он посчитал это хорошим знаком, ведь если он не знает чья это фигурка, то значит, не такая уж она и важная. Поставив коробку на письменный стол, он стал фотографировать её с разных сторон и ракурсов, не рискуя вытаскивать игрушку: прекрасно помнил, что плохо открывает разного рода упаковки. Посчитав, что сделал достаточно фото, он поставил коробочку на место и вернулся в кровать. В телефоне он нашёл какой-то сайт, где можно было выставить на продажу всё, что душе угодно. Вспомнив, как одноклассник однажды пытался сбагрить ему нерабочие наушники, разрекламировав так, что он поверил и почти купил, Джунги печатает описание и название товара. Эксклюзивная фигурка Metallica! Только сейчас всего сто тысяч вон! Цена поднимется уже завтра! Спрос высок! Успей сейчас и будь счастлив поиграть любимой фигуркой! Джунги улыбается, перебирая пальчиками по светящемуся экрану. Какое-то непонятное волнение теплится у него в груди. Так прикольно! Он, получается, бизнесмен! И первую выручку с продажи потратит на подарок папе. Он точно будет им гордиться! Может на сдачу он даже купит себе любимые шоколадные батончики... Было бы здорово! Отправив объявление, он со спокойной душой откладывает телефон, не переставая улыбаться. Представляет, как получит первые деньги, которые потратит на то, чтобы сделать папе приятное! Папа обязательно обрадуется. Главное, успокоить его завтра утром, когда он увидит новую причёску Джунги.

***

Тэхён потягивается на кресле, облегчённо улыбаясь. Он закончил со всеми документами, подготовил все отчеты, которые от него требовались, заполнил все месячные таблицы и… наконец он свободен. Не будет никаких переработок, не надо больше задерживаться до полуночи, сгорбившись над бумажками, текст в которых расплывался из-за недостатка сна. Ура-ура! Решив, что в честь окончания работы, нужно себя порадовать, Тэхён открывает часто посещаемый сайт в поисках того самого. И кажется, сегодня вселенная смилостивилась над ним, вознаградив его тяжелый труд. Фигурка Metallica. Джеймс Хэтфилд. Единственный, которого нет у Тэхёна в коллекции! Единственный, за кем он долгие годы охотится! И вот… подарок судьбы буквально падает ему руки. Не раздумывая ни секунды больше, Тэхён пишет продавцу, не обращая внимания на своеобразное описание товара. Объявление было опубликовано буквально двадцать минут назад, и он только надеется, что в этот уже поздний вечер только ему взбрело в голову искать и покупать фигурку Джеймса Хэтфилда. Ну кому оно ещё надо? Здравствуйте! Готов выкупить фигурку в любое удобное для вас время! Пишет он, наивно веря, что ему вот-вот ответят. Настроение немного падает, когда проходит десять, а за ними и двадцать минут. Тэхён просматривает фото, немного смазанные, сделанные с включённой вспышкой, как будто наспех. Обращает внимание и на цену… Сто тысяч вон. Не мало, но и не так много для такой «эксклюзивной» фигурки. Тэхён вздыхает, понимая, что возможно попался на какой-то розыгрыш или очевидный обман, на который в порыве радости повелся. Он неспешно собирает вещи, выключает компьютер и настольную лампу, которая освещала всё помещение. В компании почти пусто, лишь охранники и редкие сотрудники оставались здесь. Тэхён наконец-то оказывается на улице, где его лицо тут же обдувает майский ветер ночи. Он вдыхает полной грудью, улыбаясь. Жизнь прекрасна. И ещё прекраснее она становится, когда утром, мониторя уже родной сайт, он получает ответ. Дравствуйте, приходите седня по этому адресу *** в 16.00! Если апоздаете, игрушка удёт другому пакупателю! Горящие глаза Тэхёна игнорируют кучу ошибок в словах. Его рабочий день заканчивается на час позже назначенного времени, он отпросится в виду хорошей продуктивности, да и сам он написал в своём сообщении, что готов в любое время забрать фигурку. Адрес до боли кажется знакомым, но Тэхён не даёт себе развить эту мысль, окунаясь в воспоминания. Он отправляет ответ, что обязательно приедет, и с лёгкой душой идёт собираться на работу. День проходит спокойно, и Тэхён с нетерпением ждёт долгожданного часа, когда сможет уйти, сесть в машину и наконец пощупать в руках то, за чем гнался несколько лет! В нём столько радости и предвкушения, что он не может убрать глупую улыбку с лица. Ему тридцать три, но сейчас он ощущает себя на все десять. Словно он маленький ребёнок, который не может дождаться своего дня рождения, чтобы получить свои долгожданные подарки. Из офиса в нужное время он вылетает буквально бабочкой — идёт почти вприпрыжку с необычайной для него лёгкостью. Со стороны это выглядит наверняка забавно, учитывая его внушительный образ. В машине играет ненавязчивая джазовая песня, которой он подпевает, постукивая пальцами по рулю, когда стоит на светофоре. Джаз сменяется гитарными аккордами, и уже через тридцать секунд Тэхён активно крутит головой под Enter Sandman. Двор, куда он заезжает, ещё больше ударяет по воспоминаниям, внезапно проснувшимся в голове. Но Тэхён спихивает всё на совпадение. Вероятно, тот, о ком он сейчас думает, давно уже переехал. Однако сердце всё равно неровно забилось, когда он вышел из авто. У подъездной двери он позвонил в домофон, набрав нужный номер квартиры, который тоже резанул по сердцу. Но Тэхён мог ошибаться, он любитель всё путать и многое забывать. Открыли ему дверь без приветствия, даже не поинтересовавшись он ли покупатель. Ну да ладно. В квартиру он звонил минуты две, уже начав не на шутку беспокоиться о сорванной сделке. Но его сомнения испарились с распахнутой дверью, на пороге которой стоял... маленький мальчик. Вот так дела. Ребёнок смотрел на него огромными чёрными глазёнками и густо хлопал ресницами. А потом взгляд Тэхёна переместился с красивого детского личика на его причёску. И он, как самый настоящий взрослый, стоически сдержал рвущуюся улыбку и смех. — Здравствуйте, — здоровается мальчик. — Вы за игрушкой? Тэхён мысленно хмыкает, подмечая, что ребёнку следовало задать вопрос ещё в домофон. Но он смалчивает и просто кивает. — Привет. — Можете зайти только в прихожую. У нас есть десять минут. Я сейчас принесу коробку, приготовьте деньги, — деловито сказал мальчик, забавно морща нос, и скрылся в другой комнате. Тэхён немного осмотрелся, воспоминания прошлого вновь нахлынули в его голову, сердце непонятно сжалось. — Вот, — прерывает мысли мальчик и протягивает ему коробочку с фигуркой. Тэхён рассматривает её, удивляясь, как хорошо она сохранилась, будучи в руках маленького ребёнка. Тот, к слову, хмуро смотрел на него снизу вверх и всё никак не мог перестать щупать свой ёжик на голове. — Ну что, вы будете покупать? — несдержанно спросил мальчик. — Конечно, — улыбчиво ответил Тэхён и потянулся за кошельком во внутренний карман. — А тебе родители разрешили продавать фигурку? — всё же интересуется он, пока отсчитывает купюры. — Я хочу заработать деньги папе на подарок, — уклончиво отвечает мальчик. — То есть твой папа не знает, что сейчас в вашей квартире находится незнакомый мужчина, который потенциально может представлять угрозу для тебя? — приподняв бровь, произносит Тэхён. Он стоял с нужной суммой в руках, но не спешил отдавать её маленькому продавцу, который совсем не подумал, что его план по покупке подарка папе может быть чем-то опасным. Конечно, Тэхён не собирается делать ему ничего плохого, однако на его месте мог оказаться другой нечестный гражданин, которому могло непонятно что прийти в голову. Сейчас Тэхён просто хотел наставить на верный путь этого малыша, которым, видимо, совсем не занимаются родители... Дверной замок сзади опасливо щёлкает, лицо мальчика сменяется с хмуро-деловитого на испуганный. — Это папа, — успевает прошептать он перед тем, как Тэхён, всё ещё державший деньги в руке, оборачивается на открывшуюсь дверь. И все подсказки его глупого мозга внезапно оказываются правдивы. — Чонгук, — выдыхает он, не скрывая растерянности на лице. — Тэхён? — одновременно с ним произносит замерший мужчина, не менее удивлённый неожиданной встречи спустя... почти десять лет.

***

Джунги сидит у себя на кровати, погруженный полностью в свои мысли. На кухне папа разговаривает с его покупателем... с которым оказался знаком. И Джунги не знает, что может быть ещё хуже в его жизни сейчас! Сначала он получил плохой балл по корейскому и выговор за нехорошее поведение, потом отстриг себе волосы максимально ужасно, что папа даже не мог скрыть своего разочарования сегодняшним утром. А теперь!.. Он всего лишь хотел порадовать папу, загладив своё плохое поведение и все проступки за прошедший день. Но его покупатель... В школе он ещё не изучал вероятности, но каков процент того, что ты продашь папину фигурку его же знакомому? Очевидно, высокий! Джунги вздыхает, совсем не зная как себя вести. Ему было немного страшно, когда в экране домофона он увидел немаленького дядю, который оказался ещё больше в жизни. Он боялся, что его обманут или украдут, когда стоял и смотрел снизу вверх на мужчину. Но давать заднюю было поздно. Ему нужно было исправить всё и порадовать папу хотя бы немного. Но сейчас... его план полностью провален. Ему страшно подумать, о чём они могли переговариваться там, без него. Джунги не хотел, чтобы родитель ещё больше расстраивался, потому по его просьбе продолжал быть у себя. Если он нарушит и это наставление, то точно будет крах. Чонгук сидел напротив Тэхёна, не перестающего рассматривать его. Он ощущал весь спектр смущения, который можно испытать, встретив свою студенческую любовь... Разговор всё никак не клеился, но оба понимали, что поговорить им есть о чём. Тэхён первый разрушает молчание между ними, негромко прокашливаясь. — Это... это твой сын? — немного хрипло интересуется он, звуча крайне неуверенно. — Да, — кивает Чонгук, не поднимая головы. Тэхён шумно выдыхает. Ух ты. Неожиданно. Очень неожиданно слышать, что у человека, которого ты любил, с которым встречался два года и который говорил, что он гей, есть сын. Они расстались слишком резко, перед самым выпуском из университета. И Тэхён долго и болезненно переживал этот разрыв, потому что... Чонгук почти ничего ему не объяснил. А потом он переехал в другой город на юг страны и жил там почти шесть лет, забыв старую боль, которая кошмарами приходила по ночам. Тэхен вернулся сюда почти три года назад. Конечно, у него было желание найти Чонгука ещё в момент их расставания, однако тот словно сквозь землю провалился. Никто не знал, где он и что с ним. Тэхён не был человеком с большими связями, не был способен отыскать информацию о том, кто пожелал оставить его. Он только надеялся, искренне надеялся, что Чонгук в порядке. Сейчас же... Тэхён не хочет думать, что ему изменяли, однако именно это приходит в голову, когда временной пазл начинает складываться. — Джунги мой сын, — повторяет Чонгук, опустив локти на стол и закрыв ладонями лицо. — Но не родной, — шепчет он на грани слышимости. Но Тэхён слышит. — Что? — глупо спрашивает он. — Джунги... мой брат, — тяжело выдыхают ответ. Чонгук убирает руки и наконец смотрит Тэхёну в глаза. Как ему теперь всё объяснить? Чонгук и так погано себя чувствовал, когда решил расстаться практически десять лет назад. И он совершенно не рассчитывал на то, что ещё встретится с Тэхёном. Хоть и очень хотелось. Он знает, что дурак, глупец, идиот. Знает, что если бы рассказал изначально всё, что тогда произошло, то Тэхён бы понял и принял. Но Чонгук почувствовал себя героем дорамы, поэтому, не желая портить чужую жизнь, он поступил так, как поступил. — Ты ведь помнишь, что мой отец разбился на машине десять лет назад, — начинает он, на что получает кивок. Конечно, Тэхён помнит. Горькие слёзы его парня и свои тоже помнит. Господин Чон был хорошим человеком, и его гибель была слишком внезапной. В тот период Тэхён как мог поддерживал Чонгука. И казалось, спустя несколько месяцев у них всё наладилось, слёз и боли от потери близкого стало в десятки раз меньше. Их совместная жизнь приобретала больше красок. Но спустя время, в день, когда Тэхён ощущал себя крайне счастливым, Чонгук резанул его сердце невидимым ножом, предложив расстаться. Точнее, даже не предложив, поставив перед фактом: они расстаются. Тэхён сухо сглатывает, пытаясь не забивать голову ненужными воспоминаниями в данную минуту. Сейчас нужно выслушать Чонгука. — У отца была женщина, о которой он мне ничего не говорил, — продолжил он, отводя взгляд. Ему было стыдно всё это рассказывать. — Как выяснилось, она забеременела. Но после смерти папы она не захотела воспитывать ребёнка. Поэтому после родов она связалась со мной, поделившись всем, что скрывал от меня отец. И предложила забрать Джунги себе. У Чонгука тогда появилась большая обида на отца, который не поделился с ним такой важной частью своей жизни. Мама Чонгука умерла от болезни, когда ему было семь. Кроме папы у него никого не было. Он считал, что у них максимально близкие отношения. Чонгук делился всем, что происходило в его жизни. Он даже рассказал отцу о Тэхёне, хотя боялся услышать неодобрение и презрение. Но папа, кажется, не был в ответ так открыт с ним. Что, конечно, ещё больше расстроило Чонгука, до сих пор переживающего смерть родителя. — Я не мог оставить Джунги, — шепчет он. — Если бы я не забрал его, он бы оказался в детском доме при живом и дееспособном брате. Чонгук говорит от всего сердца, впервые с кем-то делясь тем, что его тревожило в тот момент и последующие годы. — Он зовёт тебя папой, — замечает без упрека Тэхён. — Я решил, что так будет правильнее. У Джунги должен быть хотя бы один родитель. Он этого заслуживает. Тэхён кивает, соглашаясь. Но он не понимает только одну вещь. Неужели за всё время их знакомства и два года тесных отношений Чонгук был неуверен в том, что Тэхён его поддержит? Неужели он показывал недостаточно любви, чтобы в такой важный момент для своего парня не остаться рядом с ним и не продолжить идти вперед бок о бок? — П-почему... Почему ты... — немного заикаясь, пытается задать вопрос Тэхён. — Я не хотел портить тебе жизнь чужим ребёнком, — перебивает его Чонгук. — Как он может быть чужим, если он твой? — искренне не понимает Тэхён, возмутившись. — Как ты себе представляешь это? Рассказал бы я тебе это и попросил остаться со мной с новорождённым ребёнком на руках, предложив воспитывать его со мной?! Мы только выпустились. Без работы, без денег, без знания, как вести себя с детьми! Что бы мы делали?! — Но ты ведь делал! Ты всё это делал! Работал, изучал всё, воспитывал. Научился быть папой! Только почему-то решил, что сам справишься. Без человека, которому признавался в любви и обещал быть всегда рядом, — повышает голос Тэхён, не скрывая обиды и пережитой боли. — Как бы это выглядело? Два гея воспитывают вместе ребёнка в стране, где лишний вздох порицается?! Ты представляешь вообще, чем могло всё обернуться? Сколько бы осуждения получили бы не мы, а Джунги, узнай кто, что мы вместе?! — Всё это можно было преодолеть, — тише произносит Тэхён. — Я не хотел расставаться. И я любил тебя. Но в тот момент я не видел другого выхода. Расставание казалось мне более подходящим вариантом, чтобы сохранить тебе спокойную жизнь и вырастить Джунги правильно. Тэхён хмыкает на чужие слова. «Сохранить тебе спокойную жизнь». Как благородно. Он встаёт на ноги, опираясь одной рукой на стол, и двигает коробку с фигуркой в сторону Чонгука. Когда-то именно благодаря этим коллекционным игрушкам они и сошлись. — Видимо, Джунги не спрашивал разрешения на продажу Джеймса Хэтфилда, — произносит Тэхён и разворачивается, собираясь покинуть квартиру, о которой, оказывается, за десять лет смог позабыть. Однако маленький мальчик, стоящий в дверях, останавливает его. Джунги не смог всё-таки усидеть на месте и теперь стоял и смотрел своими большими глазами на Тэхёна. — Вы не купите фигурку? — наивно интересуется ребёнок, вызывая у Тэхёна добрый смешок. Он быстро смотрит на Чонгука и тянет из кармана сложенные деньги. — В следующий раз, — говорит Тэхён, улыбаясь, и отдаёт купюры малышу. — Но вы ведь не забрали фигурку, — хлопает глазами Джунги. — Это фигурка твоего папы, я не могу её забрать. — Вообще-то она твоя, — прокашливается неуверенно Чонгук, вызывая у Тэхёна широкую улыбку. Джунги непонимающе смотрит сначала на неловкого папу, а потом на дядю, который выглядит слишком радостным. Ещё двенадцать лет назад Чонгук забрал фигурку любимого исполнителя себе под предлогом, что если Тэхёну она будет очень нужна, то он отдаст её обратно, а пока «Джеймс Хэтфилд побудет у него». И вот этот момент настал. Только Тэхёну нужна не эксклюзивная фигурка, ему нужен Чонгук и его маленькое озорливое счастье.