Часть 1 (им и одной хватит)
7 июня 2025 г., 20:15
Пять дней. Пять дней Юля не выходит на связь. Пять дней в голове Грома только одно имя и только один адрес. И всё связано с Призраком. Юля совсем недавно выяснила, что все взрывы устроил Волков – чёрт бы его побрал. Вот ведь живучее существо. Игорь твёрдо решил: пора уже точно убивать этого Призрака.
А вот жизнь считала совсем иначе. Жизнь считала, что убивать пора Грома. Прыгать по крышам, убегая от какого-то чокнутого татуированного шкафа с пистолетом не входило в его список дел на вечер пятницы. А падать с пятого этажа в мусорные баки тем более...
– Гром! Я пока ещё толком не разобрался, зачем я за тобой гоняюсь, но это не столь важно. Куда ты подевался?
Даже если бы Игорь хотел крикнуть что-нибудь разноцветному чучелу, то не смог бы. Ноги отказывались работать в таких условиях, а голова функционировала ещё хуже. Он, кажется, затылком приложился об... микроволновку?
свадьба поминки без драки). Олег оставил свой наряд экзорциста-птичника, но батон и половник в карман положил.
– За Юлю не чокаясь.
– Не чокнувшись не получится.
– Она была везде, особенно там, где быть не могла...
Как по заказу, дверь открывается и влетает красная бестия и что-то большое и доброе. Откуда у них адрес? Это ж Юля, она всё узнает, если надо.
– Игорёк, когда я говорил: "Приводи девушку", я не имел в виду отправить её одну к нам жить дней на пять! – Фёдор Иванович, прикрыв дверь (спасибо, а то мало ли, кто залетит), окинул взглядом присутствующих.
– Опять один пьешь?! – Юля подлетела и Игорю.
– В смысле ОДИН?! – двое рыжих и столько же не рыжих синхронно повернулись друг на друга и начали судорожно тыкать в плечо соседу. Сережа так яростно тыкал в Олега, что тот чуть не свалился со стула (хотя это бы не помогло, так как в прошлый раз бить шизу удавалось отлично).
– Ну, в смысле, в странной компании. Волков, который пол города подорвал, Разумовский, которого мы упекли в психушку, ещё Разумов... СТОП, КТО?!
– Приятно познакомиться, Птица, – протянула руку освоившаяся шиза.
– Ага, по прозвищу Петушара, – Игорь, удостоверившись, что все вокруг реальны, вернулся к алкоголю.
– Игорёк, а почему без закуски? Мы с Юлей пельмени налепили, угощайтесь, – Фёдор Михайлович насыпал в снятый с головы Волкова казан пельмени. Где-то схватили инфаркт татары. Из Олега татаризм уже выветрился ветрами Питера. А может и нет, потому что Олег тупит в сторону двери уже минуту...
Та самая дверь слетела с петель с прощальным грохотом, запуская в дом... нет, не те самые прохладные питерские ветра, а...
– ОГРОМНЫЙ ТАТУИРОВАННЫЙ ШКАФ! – заорал Гром, в панике запихивая всех под стол и выплеснул казан с пельменями. Фёдор Иванович чуть не заплакал то ли от сожаления о так нагло выкинутом труда, то ли от того, что его дорогой Игорёк совсем спятил и пытается защититься холодными пельменями...
–ПРИЗРАК, – не унимался Игорь, – ДАВАЙ СВОЙ ПОЛОВНИК НА ПАЛКЕ, Я С ЭТИМ ЧУЧЕЛОМ БИТЬСЯ БУДУ!
Чучело опешило от такой наглости. Или тупости. Или от знакомого лица под столом.
– Поварешкин?
– Вадик? – Олег вылез из-под стола, отпихнул Грома и печально подумал о том, что место жительства придется сменить.
Откуда-то послышалось завывание Птицы на манер свадебного марша, но Сергей быстро отключил незадачливое радио метким подзатыльником.
– Ну, изначально мне сказали грохнуть этого, – Дракон кивнул на Игоря, надоевшего казан (бедные татары), – Но у вас тут, я смотрю, семейное застолье. Точнее подстолье. А Разумовский почкованием размножается?
– Ага, делением клеток мозга. Вот только мне иногда кажется, что при размножении произошёл сбой, и второй особи не досталось, – фыркнул Игорь, после чего великий и могучий подзатыльник Серёги долетел и до него.
– Так, – Волков вновь растащил по сторонам тех, кто представляет потенциальную угрозу друг для друга, – давайте выясним ещё раз. Кто-нибудь собирается в ближайший час кого-нибудь убивать?
Все (даже Птица) отрицательно замотали головами. Видимо, всеобъемлющий шок оказался вполне жизнеутверждающим.
– А, я зачем пришёл-то. В паре километров от нас, в смысле вас, горит церковь старая. Ну, раньше оно было церковью. Там людей нет, но подожгли явно намерено, – Вадим, тоже отложивший планы по убийству всех и вся, решил проработать первым каналом на пол ставки.
Все синхронно повернулись на Птицу.
– А что сразу я? Я всё время с вами был, занимался общественно-полезным делом: трепал вам нервы.
– Справедливо. Идём разбираться? Мы ж типа герои, все дела, – Юля устроилась на диване, обозревая окружающих.
– Так, детишки. Вы как хотите, а я домой. Староват я стал для таких полётов.
– Идите с миром, Фёдор Иванович.
– Только не покайтесь.
– ПТИЦ!
Прокопенко благополучно проводили, пельмени оставив для Птицы и на пули (штучек пять), мысленно покрыли матом этот день и сели в круг (сами как сектанты).
– Это всё конечно замечательно, но пока мы тут прощаемся, там всё уже догорит, мы приедем к уголькам, можно шашлыки пожарить, – первым встал Птица. За ним все остальные, то ли поняли, что на фаер-шоу не успеют, то ли для удобного перехвата пернатого.
– Ну, дай Кутх не прогореть, – бросает Серый и выходит из дома.
***
Спасибо годам подготовки, иначе бы его отвезли на переработку как биологические отходы. Куда-то он все-таки пришёл. "Ну, если я помню адрес, я же могу туда прийти? Наверное, это дом Фёдора Ивановича," – рассуждал Игорь, подходя к старому, но просторному дому. Его ни капли не смутило, что Прокопенко живут в квартире, а он вообще находится в заброшенном частном секторе (три дня без сна и неудачное приземление на микроволновку не прошли даром). Звонит в дверь. Весь избитый, с обмотанным вокруг головы мусорным пакетом, как борец с пришельцами, он стоит на пороге у Волкова. – Гром? – Олег (сам тоже в странном виде) пытается найти хоть долю здравого смысла в своей жизни. Появление майора под дверью этому, конечно же, не способствует. – Ага... – и падает без сознания. Волк стоит, как громом поражённый, Игорь лежит, как будто призрака увидел – картина маслом.***
Игорь разлепил глаза, борясь с писком в ушах. Как только органы чувств очухались, всё то, что пережил Гром за этот вечер, показалось спокойным времяпрепровождением. – Ты кто? – прохрипел Гром, пытаясь понять, точно ли у него галлюцинации. – Волк, зубами щёлк, – Волков подошёл к Игорю, улыбаясь уголком рта. Внешний вид его оставлял желать лучшего. Халат странного зелёного цвета, на голове каска, напоминающая казан для плова (возможно, это он и есть) а в руках примотанный к швабре половник и батон. Ласты на ногах отлично завершали этот модный лук-чеснок. Из другого конца комнаты послышалось устрашающе завывание: – Во-о-от ведь как бывает в жизни под час. Наша встреча... Олег, ты принёс его, чтобы я его добил? – Сергей вёл себя слишком непосергеевски, так что Игорь пришёл к выводу, что с ним запевает Птица. – Вообще-то нет, он сам пришёл, – Олег вопросительно посмотрел на гостя, слегка склонов голову, будто размышлял, – видимо, нас убивать. –Эй! Это я должен прикончить его! Сейчас же! – Птица рванул к Грому, который тут же забыл, что он тут полумёртвый валяется, и вскочил на спинку дивана, как кот. Волков устало вздохнул, прикрыл глаза, накрошил батон в половник и протянул в сторону Сергея: – Гуля-гуля-гуля... – Слышь, собака, ты не оборзел?! – цель пернатого резко сместилась. Он как волчок (забавно, однако) развернулся на сто восемьдесят и полетел клевать Волка. – Олег, ты всё пытаешься приручить моего петуха? – в комнату вошёл... Сергей. Один Серый, другой Птица, оба Разумовских. – Тряпка, подожди, я решаю наши проблемы! – Мои проблемы появляются из-за тебя! – Ваши проблемы решаю я. – ПОЧЕМУ ИХ ДВОЕ?! – не выдержал Игорь, схватившись за голову. Только не учёл тот факт, что этими самыми руками он держался за спинку дивана. – А? – Раздался грохот. Игорь шандарахнулся. – А! – Птица вспомнил, кого изначально собирался убить. – Как я ещё не оглох, – Волков накрыл лоб ладонью, выражая весь татарский мат в одном взгляде. – А что тут делает Гром, я стесняюсь спросить, – Сергей аккуратно обошёл диван, проверяя, точно ли ему не померещилось. – Пришёл битый, мятый и грохнулся в обморок. Эй, майор, ты там живой? Не боись, я первое время также реагировал. – Теперь ты не Разумовский. Теперь вы ДВАУМОВСКИЙ! – Игорь неловко выполз из укрытия, бегая взглядом между двумя Сергеями. Когда глаза устали, они нашли менее странный объект изучения. – Волков, а ты чего... такой? – Пытаюсь наладить контакт с вот этим вот, – он кивнул в сторону Птицы, – Петухом. Идея принадлежала Сереже, но я пока не вижу результата. – Ну почему! – возмутился оскорблённый изобретатель. – Смотри, я тебе сто раз объяснял. Казан на голове от вторжения в разум. Татары – сильный народ, значит их чугунная посудина тоже. Поварешка на швабре – для установления контакта на безопасном расстоянии, тем более ей можно бить. Халат... для антуража, а ласты – на случай, если эта хтонь научиться бить током. Ну и если вдруг Хольт пожалует. – На самом деле он стебётся, – шепнул Птица. – А что, я это почти он, так что можешь мне верить. – Я так и думал. Пока Разумовские и Волков решали семейные проблемы, Игорь нервно нервничал, сидя на диване. Как только все присутствующие окончательно осознали происходящее, трое синхронно перевели взгляд на Грома. До всех дошло, что его присутствие здесь – по меньшей мере странно. – В моём доме..! – очнулся Птица. – Это мой дом, – бесцеремонно перебил его Волков. Птица злобно прищурился и продолжил. – В доме моего друга... – У нас через неделю свадьба, – усмехнулся Олег, не отрываясь от нагло схваченной на полке книге по орнитологии. – ЧТО?! – два идентичных возгласа и бас Игоря в унисон разрезали воздух. – Шутка. Так что ты хотел сказать, петушок? – мужчина невозмутимо улыбнулся, глядя на Птицу. – То, что хочу убить тебя, Волков. – В моем доме? Сережа уже задыхался в припадке нервного смеха, ни на секунду не переживая о сохранности своей шизы или конечностей Олега. – ЗА-МОЛ-ЧИ! Как я могу жить в доме с человеком, которого должен был убить?! С ДВУМЯ! – Ты очень неуважительно относишься к тому, кто нас спас, – Сергей подошёл к Сергею (невероятно, почему его не переименовали?) и потрепал его по голове. – Олег, мне тебя искренне жаль... БЫЛО БЫ ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ УБИЛ МОЮ ДЕВУШКУ! – спокойствие Игоря долго не живёт. – КОГО?! – И БЕЗ МЕНЯ?! – Так, стоп. Рыжая часть населения, закройте свои прекрасные рты, дайте разобраться. С чего ты взял, что это я? – А кто ещё? Юля никому не вредила, кроме тебя! – Да ты что? Всего лишь вездесущая журналистка! – а вот и неуравновешенность Птицы. – А мне она даже нравилась, – начал было Сережа. – А вот с этого места поподробнее! – Игорь резко сменил курс не беднягу Разумовского. – Тихо, тихо! Я имел в виду истории её интересные! – Так, три мечты Рубинштейна, угомонитесь, – Олег встал между тремя беснующимися мужчинами, растолкав их на безопасное расстояние, – мне очень жаль, но это не я. В смысле, жаль, что она умерла, а не жаль, что не я убил. – Выпьем? – осторожно предложил Сергей. – Неси. – УРА, ПЬЯНКА! – Птица вихрем понёсся на кухню, но был пойман за шкирку Волковым. – Это поминки, идиот. – Какая разница? Пить оно и на похоронах весело. – Заткните вашего пернатого, пока я его поварешкой по голове не треснул. Волков от греха подальше отобрал у Игоря все предметы (потому что ошалевший мент покалечить может чем угодно) и нагнулся к уху рыжего номер два и зловеще прошептал: – Сейчас дошутишься, и этот влюблённый майор устроит нам твои похороны. До разлива напитков все дожили, что порадовало... никого. Все немного (или много) хотели драки (ибо какая***
Гопкомпания, избавившись от неудавшегося ведущего, грелась у горящего здания. – А этот ваш Вадим точно может отличить церковь от заброшенной больницы? – нахмурился Игорь, скептически оглядывая масштаб трагедии. – У меня у одного флешбэки? С какого чёрта Снежневского горит опять? – Олег, единственный, кто взял воду, теперь пафосно и нервно её пил. – Надеюсь, там не было людей, – тихо произнёс Сергей, объятый своими флешбеками, о которых Олег знает только понаслышке. – Ну... Теперь точно нет, – усмехнулся Птица, в отличие от всех объятый приятной ностальгией. Суть шутки осознать никто не успел, потому что на Сергея летело что-то горящее и... орущее. Через мгновение выяснилось, что это нечто вполне себе кто-то. – Твою ж! – все шарахнулись в разные стороны, шокировано глядя на лежащего на асфальте человека. – Ты кто? – выкрикнула Юля, вообще не понимая, как всего лишь один мент в её жизнь, как по акции "один плюс один", принёс столько бредятины. – Адам! Огнепоклонник! Ну рубинштейновские конспекты, какого чёрта? – на известную компанию со спины неслись двое не поддающиеся единому определению (по крайней мере в рамках цензурной лексики). Один, размахивающий полами зеленого пальто, как крыльями, и второй – шкаф со странными шрамами на глазах. – Какого... – Игорь даже не пытался выбрать, на кого ему больше нравится смотреть: на свалившегося обгорелыша или на парочку сомнительных наклонностей. И все они ему жутко кого-то напоминали... – Ты всё ещё удивляешься? Напомню, у тебя за спиной стоит хуманизированная шиза моего друга. – Огнепоклонник, ты жив? Если нет, я тебя воскрешу, ты пожар пережил, помирать запрещаю! – пока гопкомпания удивлялась тому, что удивляется, сомнительная троица воссоединилась. Ну, если считать воссоединением стояние над сомнительно живым Адамом. – Всё, семья в сборе? Теперь я могу поинтересоваться, – Сергей, выйдя из ступора, подошёл к мужчине в зелёном, – КАКОГО ДЬЯВОЛА ТУТ ВООБЩЕ ТВОРИТСЯ? – Ты чего орёшь? – шкаф со шрамами оглядел новых (и старых) знакомых, задумался, и протянул руку. – Кризалис. А это – Поэт. Про Огнепоклонника, я думаю, вы поняли. – Кстати, об огне, – Олег, как последняя капля здравого смысла, указал на горящую больницу, точнее то, что от неё осталось после уже двух пожаров. – У Адама произошёл сбой настроек, пришлось немного пожечь, – объяснил Поэт. – Всё равно сносить пора, я помог, – позади раздался хриплый голос. – О, живой, – Юля пропустила воскресшего мужчину вперёд. – Олег, – Волков прожал руку Кризалису, бросая на своих взгляд мол: "Не позорьтесь, вежливые же люди." – Игорь Гром. – Юля Пчёлкина. – Сергей Разумовский. На последнем Криз, Поэт и Огнепоклонник синхронно (тут у всех компаний одна клетка мозга на двоих, поэтому они синхронизируются) посмотрели друг на друга, потом на Серого. – У Рубинштейна лежал? – Поэт скорее утверждал, чем спрашивал. – Да... – Так, – Олег, почувствовав, что ситуация накаляется, быстро прервал небезопасный разговор, – Давай-ка не упоминать никого, мы так Вадика призвали. А с психиатром-психом ни у кого нет желания общаться. Все испуганно замерли. Веник не явил свой лик, к всеобщему счастью, а вот тишина звучало слишком подозрительно. – А где... – Игорь огляделся в поисках недостающего рыжего элемента. – Птица! – крикнул Сергей так, что голос к нему ближайшие дня два не вернётся, – Олег, ты же хлеб взял? Или поварёшку на швабре? Я уже не выдерживаю! – У нас есть пельмени. Фёдор Иванович оставил. Хлебобулочные не понадобились, ибо пернатый показался где-то высоко над (уже не горящей?!) больницей. – Не зря Питер жёг! Во, тушить научился, – счастливая шиза, раскинув руки, стоял на развалинах. – Ты там своё прошлое оплакивал? Или ревности преисполнился? Спускайся, – Серый поманил Птицу пальцем. – ДА НЕ ВНИЗ ГОЛОВОЙ, ДЕСАНТНИК НЕДОДЕЛАННЫЙ! – в один голос заорали Олег и Игорь. Остальные терялись между истерическим смехом и слезами Рубинштейн после этого дня всем понадобится. Птица в этот раз оправдал свою кличку в полной мере. Не только улетел, как кукуха, а РЕАЛЬНО полетел на чёрных крыльях. Теперь он пернатый в самом прямом смысле слова. Красиво, между прочим, полетел. Спикировав на ошалевшую (куда ещё шальней) толпу. Юлю чуть не снесло ветром, и она сильно сомневается, что это произошло случайно. – Кукуха твоя, Серый, действительно улетная, – усмехнулся Олег, похлопав друга по плечу. Сергей пошатнулся, из-за чего Волкову пришлось схватить того за руку, дабы тот не шмякнулся лицом в асфальт. Ещё одного калеки они не выдержат. – Мда... Если бы я был Рубиком, я б тоже за ним бегал, – протянул Адам, восторженно глядя на Птицу. – Раньше он так не делал... – А я развиваюсь! Хоть бы похвалили. – Молодец, молодец. Пойдём домой, я тебе батон дам, – Олег положил руку на плечи-крылья, еле сдерживая смех. Птица начал лупить Волкова кулаками. – Эй, отбой, оставь нам хоть одного здравомыслящего. Я конечно понимаю, что трезвый пьяному не товарищ, но нас без него грохнут, – Игорь и Юля оттащили Птицу от Волкова и передали законному владельцу. Все, кроме этого самого владельца в лице Серёжи, остались довольны. – Есть одно заманчивое предложение... – Разойтись на все четыре? – Кризалис, как здравый ум той компании, устал от всей заварушки. – Так не интересно. Пойдёмте к нам чай пить, – улыбнулся Олег, впервые за этот день не издеваясь. – О-о-о, кухарка проснулась, – засмеялся Птица, но был перебит сумасшедшим басом: – ТАТАРСКИЕ СКАЗКИ, ЗАЧЕМ ТЫ МНЕ СТРОИШЬ ГЛАЗКИ. МАНИШЬ, ДУРМАНИШЬ, ЗОВЁШЬ ПОЕСТЬ ЧАК-ЧАК! – ТАТУИРОВАННЫЙ ШКАФ! – заорал Игорь, вытаскивая из-за пазухи поварешку, как меч из ножен. – ТЕЛЕВЕДУЩИЙ, – заорал Птица, чтобы поорать. – НЕ ПОХОЖ! – крикнула в ответ оскорблённая до глубины души Юля. И только Олег и Криз устало вздохнули, устраивая невербальный диалог взглядами двух уставших отцов-одиночек с детьми-переростками. – Чай..? – осторожно начал Волков, когда Дракон перестал походить на существо, которым назывался. – Я бы после такого вечера выпил бы чего покрепче, – Поэт, который вообще-то производил впечатление непьющего, окинул взглядом новую команду на предмет собутыльника. Лучше Птицы никого не нашлось. С горем пополам, потом и кровью, все добрались до обиталища Волкова и культурного (наверное, автор не заглядывал) распивали татарские чаи.
Примечания:
При написании этого бреда ни один (кроме Олега) татарин не пострадал.
