Дайте двадцать.

Реми не смотрел с завистью. Ну, что вы? Какая зависть? Реми один из самых невинных людей в этом отделе. И прямо сейчас он не завидует тому факту, что вокруг него все подряд уже находятся в отношения. — Ну конечно, — он недовольно цокает продолжая причитать в своих же мыслях, — Вот они — красивые, страшные. Обнимаются, кусаются, стреляют друг в друга взглядами, как будто всё это — какой-то сложный ритуал ухаживания. А я? Я даже на флирт не тяну. Максимум — «Ой, смотрите, ребёночек потерялся!». Он сжимает банку так, что алюминий хрустит. Где-то рядом клерк из его отдела пробегает мимо, машинально узнав его треплет по голове — опять, будто ему пять, а не двадцать пять. Реми стискивает зубы, но не протестует. Протестовать бесполезно. — И инфракрасное зрение, да. И пару лишних мышц, — он мысленно продолжает мечтать о том какие компоненты обязательны для покупки в его будущем, — И, может, пару сантиметров роста. Тогда, может, и меня перестанут путать с мебелью. Из угла доносится смех — это Хома и тот самый клерк из бара наконец-то договорились «пойти обсудить отчёт» в её комнату. Реми смотрит им вслед и вдруг осознаёт: он даже завидовать не может. Потому что зависть — это про «хочу, но не могу», а ему годами втолковывали, что он вообще не в этой категории. В отделе связи у всех есть партнер… И только он, Реми, единственный кого никто не хочет принимать в таком ключе потому что он, видите ли похож на мелкого ребенка. Даже Сефира их отдела, называет его ребенком, а он всего-то человек из трущоб с без предрасположенности к набору веса, которому уже исполнилось двадцать пять. Он хотел бы получить побольше денег, свалить из корпорации, и наконец-то купить себе такое крутое тело, чтобы его наконец-то принимали на его возраст. Хотя бы в те моменты когда они живут тут. Да аномалии, все ещё пугают его настолько, что он не перестаёт дрожать, но можно хоть какое-то нормальное отношение как к взрослому человеку? А до тех пор, он продолжит смотреть на этих коллег в жилом блоке. Он крыса, он способен дожить до момента когда всё окончательно полетит в Тартар.