Жертва

— Черт, — ругался Йоджи, — черт, черт, черт…        — Прости, Йоджи-кун, — голос Оми звучал действительно виновато. — Я сумел раздобыть всего один пригласительный на этом интернет-аукционе.        Айя молча смотрел на коллег, устало прислонившись спиной к стене. Только Йоджи знал, что он не спал почти всю ночь, пытаясь научиться ходить на каблуках — и не просто держать равновесие, а драться и использовать оружие. Их вроде бы неплохо продуманный план разваливался на кусочки. Не то, чтобы это было впервые, не то, чтобы они были к этому готовы. Изначально на закрытый прием, на котором должна была помимо всего прочего проходить дегустация нового синтетического наркотика, Йоджи и Кен собирались попасть, как охрана, а Айя бы страховал бы их в качестве официанта. Но почти сразу выяснилось, что попасть под видом обслуживающего персонала очень сложно и попытки могут и не гарантировать успеха. Тогда ставку сделали на то, чтобы заполучить пригласительные, которые разыгрывались на интернет-аукционе для избранных. Благодаря информации от Критикер и стараниям Оми, они вошли в лист ожидания, и так как в доступе остались пригласительные либо на пару, либо на одно лицо, было решено, что Йоджи и Айя пройдут вместе, а Кен воспользуется пригласительным для одного. Но этот злосчастный аукцион как нарочно не давал нужных результатов. Еще вчера выяснилось, что пара в приглашении — это строго мужчина и женщина. Что ж… Айя даже не возражал, когда роль женщины выпала ему. Оми он бы сам этого не разрешил в силу возраста, а Кен и Йоджи не подходили по внешности. Весь вечер ушел на срочный подбор костюмов, которые соответствовали дресс-коду и позволяли бы пронести под ними какое-нибудь оружие. Конечно, Балинезу было проще всего — его часы были аксессуаром, что отлично дополнял смокинг. Кен, вероятно, чувствовал себя немного неуверенно без смертоносных перчаток, но он тоже нашел варианты - пара ножей, выполненных из специального прочного пластика, чтобы не попасться на прохождении через металлодетектор, вполне его устроили. Хуже всего пришлось Айе. Нет, он, конечно, не жаловался, ни выбирая платье и туфли, ни получая от Оми распечатки с инструкцией, как нанести себе макияж (спасибо, что Бомбеец подсуетился и нашел нужную информацию), ни — когда стало ясно, что из оружия он может рассчитывать максимум на что-то, что сможет спрятать за резинкой чулок, так как клатч могут осмотреть на входе. Айя был сосредоточен и собран, но порою, когда на него никто не смотрел, как казалось Абиссинцу, по лицу красноволосого парня скользила растерянность. Эти моменты заставляли сердце Йоджи сжиматься от нежности и тревоги, и он, перехватывая взгляд напарника, пытался ободрить его улыбкой. Блондин вполне понимал, что сейчас твориться в голове у Айи, недаром он сам был командиром группы до того, как в нее вступил Абиссинец. Они почти лишались своей боевой мощи — катаны в руках Айи и лезвий на перчатках Кена — но мало этого, неизвестно насколько вообще будет боеспособен Фудзимия в своем непривычном наряде и практически без оружия. В свете этих рисков собственно переодевание в женщину волновало Айю меньше всего. Забрав одежду и аксессуары после того, как они еще раз проговорили план вслед за ужином, Айя направился не к себе, а в тренировочный зал на цокольном этаже дома. Йоджи догнал его уже на пороге и, тронув за плечо, привлек к себе внимание. — Надо потренироваться, — коротко ответил на вопросительный взгляд напарника Айя.        — Тебе помочь? — Тихо осведомился Йоджи.        Он никоим образом не хотел давить, но и оставлять их лидера одного с его невеселыми мыслями, блондину не хотелось.        Айя, казалось, колебался пару секунд, но затем отрицательно качнул головой: — Выспись, — последовала от него короткая реплика. Йоджи очень хотелось думать, что Абиссинец не приказал ему по привычке. Их отношения, те, что выходили за рамки рабочих и даже дружеских, были еще такими ранимыми, как первые бутоны по весне. Сам Йоджи наслаждался несвойственной ему раньше нежностью и трогательностью, ему хотелось тихого взаимного доверия, на основе которого вырастет нечто больше, чем просто страсть и попытки убежать от одиночества. Они пока еще не облекали в слова то, что творилось между ними, но блондин чувствовал себя каким-то особо беззащитным и неловким. Как будто весь его растраченный впустую опыт испарился под взглядом внимательных фиалковых глаз и прикосновением теплых губ. И Йоджи казалось, что таковым это все было и для Айи. И ради того, чтобы это сберечь, блондин заглушал в себе все резкое, хищное, жадное, что тем не менее все еще таилось в глубине него и готово было выбрать на поверхность, стоит лишь ослабить контроль. Ночью, проснувшись от заведенного на четыре утра будильника, Йоджи, не смотря на стойкое нежелание вылезать из-под одеяла, решительно направился вниз в тренировочный зал. Как он и подозревал, там все еще горел свет. Тихо ругнувшись себе под нос, блондин резко толкнул дверь и зашел. Картина, которая предстала его взгляду, заставила его замереть. Айя в платье и на шпильках видимо все еще пытался заставить тело привыкнуть функционировать в непривычных условиях. Йоджи оказался не готов к такому зрелищу, все придуманные слова вылетели из головы. Айя был как-то особенно красив в этом женском образе. Это трогало за какие-то ранее незнакомые струнки его сердца. Хотя и желание тоже резко накатило — это как раз было привычно и мучительно приятно. Резко обернувшись на звук распахнувшийся двери, Абиссинец потерял равновесие и потеряно взмахнул руками. Йоджи мгновенно оказался рядом, подхватив свою драгоценную ношу. Мягкие волосы Айи мазнули по его подбородку, и блондин с заметным усилием заставил себя не пытаться поймать их губами. — Черт, — Айя потерянно застыл в его руках. — Никак не могу сохранить равновесие при быстрых или резких движениях, — сокрушенно признался он.        — Ты просто устал, — ответил Йоджи, чувствуя, как напряжен напарник.        Кратко поцеловать в висок, переместить руки с плеч на талию, обнимая, и вот Айя уже немного расслабляется, откидывая на него голову. Йоджи понимает, что никому другому Абиссинец не позволил себе бы пожаловаться, и подавив острое желание развернуть его к себе и поцеловать, он некоторое время молча стоит с ним, а затем выпускает Айю из объятий и ведет того к скамейке возле стены. Усадив своего уставшего напарника, блондин мягким движением опускается на колени возле ног Айи и снимает с него эти кошмарно неудобные туфли. Руки начинают разминать затекшие от узкой обуви ступни, и, поднимая взгляд на лицо Абиссинца, Йоджи видит, что тот краснеет, но не делает попытки отстраниться. — Если ты сейчас не пойдешь спать, — как можно суровее говорит блондин, — я сам тебя отнесу в постель, но тогда я не ручаюсь за последствия. И добавляет, ухмыляясь: — Советую воспользоваться последней возможностью выспаться. И мне дать, — многозначительно завершает он. Айя еще несколько секунд смотрит на него сверху вниз, а затем кивает. Йоджи, дождавшись пока ступни под его руками станут не такими напряженными, поднимается, протягивая руку красноволосому парню, и, захватив эти невозможные туфли, они наконец уходят на второй этаж. На пороге своей комнаты Айя задерживается: он знает, что Йоджи ждет его взгляда. Абиссинец улыбается и тихо, одними губами, говорит: «Спасибо», — прежде чем скрыться за дверью. Блондин еще некоторое время стоит, прислушиваясь к себе. Его затопляет нежность и радость от того, что они с Айей стали еще ближе этой ночью. Затем он зевает и плетётся спать: выспаться не помешает и ему. Практически в последний момент — утром перед миссией — они узнают, что Кену не удалось достать пригласительный. Отменить уже ничего нельзя. И если Айя воспринимает все как само собой разумеющееся — а когда, собственно, им везло — Йоджи изо всех сил ругается. — Оми, — говорит Абиссинец, — нам нужен новый план для двоих. Командные нотки в голосе лидера действуют на всех отрезвляющее. Айя и Оми склоняются над ноутбуком, а Кен и Йоджи, переглянувшись, молчат, стараясь не мешать. Сейчас эффективнее было доверить планирование только части присутствующих. Новый план был максимально прост: Айя и Йоджи, изображая пару, заинтересованную в покупке наркотика, попытаются выйти на продавца. Им не надо было кого-то ликвидировать, просто выяснить, кто участники дегустации и, желательно, заполучить образец. Передача информации была критерием успешности миссии, а уж разбираться с продавцом они будут позднее, выследив его вне приема. Конечно, это растягивало миссию во времени, но убирать продавца было очень рискованно в тех условиях, в которых они оказались. У них даже не было информации в каком именно небоскребе на берегу Токийского залива, будет прием. Несколько зданий одного комплекса выглядели равнозначно подходящими, а конкретный адрес будет раскрыт уже после прохождения охраны. В который раз ругнувшись на Критикер, что не удосужились как следует собрать информацию, белые охотники одобрили план. Айя последний раз прошелся тушью по ресницам, надел пару браслетов и, взяв в руки клатч, взгромоздился-таки на эти туфли с невозможными каблуками. Небольшой керамический нож холодил тело под резиной чулок. Все было немного нереально, но, как ни странно, сейчас Абиссинец чувствовал себя на каблуках увереннее, чем вчера ночью. Засунув в ухо передатчик и скрыв его прядью алых волос, Айя шагнул в коридор. Там его уже ждал Йоджи: волосы забраны в хвост и перетянуты черным шнуром, строгий черный смокинг. Айя невольно залюбовался и встряхнул головой, чтобы оборвать неуместные мысли, что возникли в его голове. Йоджи смотрел на него с мягкой улыбкой, как будто лаская взглядом. Смутившись от этого взгляда больше, чем ото всего своего наряда, Айя немного резко спросил: — Ну, как? Йоджи вопросительно поднял бровь. — Ну, ты же у нас знаток женской красоты, — все еще резко продолжил Абиссинец.        Блондин взглянул на напарника более сосредоточенно. Айя передернул плечами, как будто ему стало неуютно. Алые волосы были уложены в непривычно объемную прическу, фиалковые глаза подведены серебристым. Мягкое переливающееся иссиня-черным платье струилось по телу, и образ не портила явно мужская фигура, девушки тоже бывают атлетически сложены, подумалось блондину, к тому же Айя накинул на плечи серебристую накидку, чтобы смягчить силуэт. Йоджи почувствовал себя беспомощным. Он и раньше знал, что у Айи длинные ресницы, но подкрашенные тушью, они, казалось, бросали особую тень на такие красивые фиалковые глаза. Подчеркнутые почти невесомой помадой губы как-то по-новому обнаруживали свою форму. Запястья мечника внезапно обращали внимание на свою изящную форму браслетами. Сглотнув, Йоджи произнес: — Ты прекрасен, — стараясь вложить в фразу меньше страсти и больше восхищения. Однако, он не был уверен, что у него получилось.        Что-то странное мелькнуло в глазах у Айи, что-то от чего Йоджи стало внезапно больно, но это чувство было так мимолетно, что он не успел понять, что происходит, а мгновением спустя Айя уже смотрел на него собранно и немного жестко, как и всегда перед миссией. Немного поколебавшись, блондин все-таки предложил руку напарнику. И тот, кивнув, принял ее — в любом случае им предстояло весь вечер так или иначе касаться друг друга. Быстрая проверка связи, последнее напутствие от Оми и Кена, и вот Йоджи уже открывает перед Айей дверцу безумно дорогой машины, что предоставили им специально для миссии. Тот несколько неумело подбирает подол и садиться на пассажирское сидение. Захлопнув за Абиссинцем дверцу, Йоджи мгновенно проникает на место водителя и трогается. Искоса поглядывая на Абиссинца, Йоджи замечает, как взгляд того смягчается и становится почти мечтательным. Блондин знает о чем, а скорее — о ком думает его напарник. В такие моменты он всегда немного ревнует, но ни за что не признается в этом Айе. С тех пор, как его сестра вышла из комы, Абиссинец снимает ей квартиру недалеко от колледжа, где сейчас она изучает английскую литературу. Девчонка — молодец, она не только экстерном окончила школу, но и специализацию для дальнейшего обучения выбрала не самую простую, как будто наверстывая жизнь за все пропущенные годы. Айя совершенно беспомощен перед чувствами к сестре. Как, впрочем, и все остальные в «Конеко». Они общаются часто: Айя-тян вносит в их жизнь много тепла и любви. Но она все еще не знает, кто на самом деле ее обожаемый старший брат. Абиссинец никогда не звонит сестре перед миссией, но всегда думает про нее, возможно, мысленно прощаясь. Во всяком случае, так считает Йоджи, и это знание причиняет ему боль, с которой он уже смирился. Потом, после миссии, Айя обязательно найдет какой-то повод, чтобы набрать знакомый номер, и скорее всего на следующий день Айя-тян припорхнет веселой птичкой, чтобы приготовить печенье, принести новости из мира айдолов и в очередной раз покорить беднягу Кена, который уже год как безответно влюблен в сестру их лидера. Йоджи прекрасно знает, что их отношения с Айей стали возможны только благодаря тому, что тяжелый камень упал с души Абиссинца в тот день, когда Айя-тян открыла глаза. И, вероятно, именно в тот момент, когда Айя наблюдал, как блондин беззлобно дразнит его младшую сестру, в нем зародилось чувство, которое теперь давало Йоджи право быть рядом не как напарнику или другу, а как кому-то, кто значит нечто большее. Все прошло лучше, чем могло бы, во всяком случае в своем плане они предусмотрели множество более худших сценариев. Да, Айя садился в машину без своей накидки, которая была потеряна где-то в недрах коридоров, что оплетали банкетный зал. Чулки его были порваны в клочья, а на одну ногу он почти не мог наступать, так как сильно подвернул ее, когда как Золушка лишился одной своей туфли. Но в его маленькой сумочке были образец наркотика, а цель была опознана и даже все еще не заметила жучок, что покоился у нее где-то под лацканом. Без жертв не обошлось — Йоджи пришлось оглушить пару охранников, когда они спешно покидали место дегустации, но это были плохие люди, что работали на торговца наркотиками… Как бы то ни было, но к подобным вещам они уже привыкли. Йоджи довез их до тихого места на берегу залива и остановился. Выйдя и обогнув машину, он распахнул дверцу и настойчиво, но мягко развернул к себе Абиссинца. Зашуршав шелковой тканью, он поднял подол платья и освободил пострадавшую ногу напарника. Движения в суставе давались Айе с видимым усилием: он втягивал воздух сквозь зубы, — но, насколько Йоджи мог судить, разрыва связок не было. Достав с заднего сидения аптечку, блондин, стараясь не причинить лишней боли, наложил фиксирующую повязку из эластичного бинта, тихо радуясь, что подобные вещи уже не вызывают протестов со стороны напарника. Опасения отпустили его, и Йоджи наконец-то затянулся первой за этот долгий вечер сигаретой, поглядывая на отражения огней города по ту сторону залива. Потушив внутри чувство вины — Кен и Оми ждали их и волновались, хотя уже знали исход миссии — блондин неспешно докурил и снова опустился к Айе, который так и сидел, повернувшись к нему. Молчание было почти уютным: им никогда не надо было особо много слов, и Айя, казалось, был готов заснуть: сказывалась почти бессонная ночь. Адреналин от произошедшего уже потихоньку отпускал, но все же руки блондина нервно подрагивали, когда он положил их на колени напарника. Спутавшиеся красные пряди, немного размазанный макияж — он не был водостойким — сползающая с плеча лямочка платья… Йоджи хотел запомнить все это, записать в память, сохранить образ как фотографию — еще один образ Айи, которого он не знал раньше. Поддавшись внезапному порыву, блондин притянул к себе руку напарника, на запястье которой позвякивала пара браслетов, и припал к ладони губами. Глаза Айи распахнулись, он наклонился к Йоджи и немного неловко зарылся в его волосы второй рукой, распуская шнурок. Блондин не знал, насколько устал Айя, насколько устал он сам, и закончится ли этот вечер сексом, или они просто уснут рядом друг с другом, но это мгновение было прекрасно. Подняв глаза, Йоджи уже более жадно прошелся взглядом по Айе. — Ты был бы такой красивой женщиной, — выдохнул он. — Я так тебя хочу.        Опять это странное чувство в глазах Абиссинца, от которого мгновенно стало прохладно и неуютно. Айя резко убрал руку из его волос и потянул вторую к себе. Йоджи хотел было не пустить, но что-то было не так. Настолько не так, что он все-таки выпустил желанное запястье. Айя обхватил себя руками, как будто ему было холодно, и отпрянул вглубь машины. Молчание стало враждебным. «Черт, — беспомощно подумал Йоджи. — Что я сделал?» Но, прежде чем он задал вопрос, Айя, отведя взгляд в сторону, глухо сказал: — Она уже есть. И она тоже в тебя влюблена.        От его тона Йоджи стало так не по себе, что до него не сразу дошел смысл. — О чем ты? — Недоумевая и почти умоляюще спросил блондин.        Он просто хотел вернуть все обратно. Они приедут домой, он снимет все эти женские шмотки с Айи, согреет его, и все будет хорошо. — Моя сестра, — все также безэмоционально ответил Абиссинец. — Она та женщина, которую ты так желаешь. И она влюблена в тебя.        Упоминание сестры сразу сделало разговор серьезнее, и Йоджи ощутил какую-то беспомощность. А Абиссинец, который явно старался говорить спокойно, на самом деле говорил так, как будто эти слова разрывали его на части. Или так хотелось думать Йоджи? — Айя, — тихо сказал он, — причем тут твоя сестра? С чего бы это ей вдруг влюбиться в меня?        Айя сверкнул глазами — это бывало, когда он злился. — Йоджи, — явно сдерживаясь, начал Айя. — Давай будем честны друг с другом. — Он помолчал и продолжил:        — Это все равно никуда не привело бы нас. И ты сам это знаешь. Ты любишь женщин, а я… Я уже думал про это. Да, черт, я всегда думал про это! — Тон Абиссинца поменялся, он стал каким-то страстным, напористым, отчаянным.        — Это был вопрос времени. Рано или поздно ты бы заметил ее. Ты бы увидел ее и перестал бы смотреть на меня. — Тут голос Айи все-таки дрогнул, но он неумолимо говорил дальше:        — То, что было между нами, было чем-то особенным. И я навсегда запомню это. Но, к чему тянуть? Она в тебя влюблена. И я не хочу стоять на вашем пути. Я знаю, что вы можете быть счастливы. Только не делай ей больно, этого я тебе не прощу. — Такой яростный в начале, Айя закончил так тихо и умоляюще, что Йоджи буквально приходилось прислушиваться к его словам.        Каждое слово Абиссинца хлестало по лицу, по телу, по сердцу. Йоджи даже удивился, что, когда Айя закончил свою речь, кровь не капала со шрамов на землю. Он не мог дышать, не мог взглянуть в такое родное, казалось бы, лицо. Не мог начать убеждать, что все это не так. Очень хотел, но не мог… Что-то зрело у него внутри. Что-то очень темное. Блондин резко поднялся и, отвернувшись к заливу, закурил еще одну сигарету. Его внезапно переполнила такая злость, что он боялся, что ударит Айю и будет бить, пока не выбьет из его головы всю эту дурь, что тот только что озвучил. Мысли мелькали одна за другой. «Я что, блять, игрушка семьи Фудзимия?» — С тихой яростью подумал Йоджи. Рука, что держала сигарету так тряслась, что он с трудом мог сделать еще затяжку. Все, что он так пытался в себе похоронить ради отношений с Айей, проснулось и поглотило его сознание. Ему было так больно, что еще чуть-чуть и слезы выступили бы на глазах. Он так старался, так радовался, так бережно хранил в себе эту нежность, по каплям ее собирая, а ведь он уже отвык так, он не помнил, каково это — бережно кого-то любить, не сминая в порыве страсти, а лелеять как хрупкий цветок. И это все было зря? Он себя наизнанку выворачивал, он был беззащитен… А этот красивый ублюдок решил подарить это все? Йоджи все-таки не удержался и со всхлипом втянул порцию воздуха. Голова кружилась, руки сжались, сминая так и недокуренную сигарету. Он все еще не мог ударить Абиссинца. Не мог. Но желание сделать больно так захватило его сознание, что он не стал ему противиться. Айя же так и не сказал, что равнодушен к нему… Отбросив смятую сигарету в сторону, Йоджи резко обернулся. Абиссинец все еще сидел в той же позе и уже тихо дрожал. На улице холодало, а он был в одном платье. В его взгляде Йоджи почудился вопрос, от которого окатило еще одной волной ярости. Йоджи снял с себя смокинг и, наклонившись, накрыл им Айю. — Ты замерз, — коротко сказал он.        В глазах Айи мелькнуло что-то. Надежда? Отлично! Йоджи почувствовал себя легко и свободно. Как будто сбросил с себя какие-то оковы, что душили его. Он снова был обаятельный сердцеед Йоджи Кудо, и у него даже была девушка на примете, которая была красива собой, умна и, судя по всему, влюблена в него. И скоро он сделает все, что нужно, чтобы им было хорошо вдвоем. Йоджи обогнул машину и сел за руль. — Залезай, — скомандовал он.        И Айя покорно подтянул больную ногу, разворачиваясь на сидении. Он двигался, как кукла. И блондину хотелось сломать эту куклу. Йоджи повернулся к Абиссинцу и ждал пока тот посмотрит на него. И, когда это все-таки случилось, он улыбнулся напарнику самой широкой, самой красивой своей улыбкой. — Ты прав, — сказал Йоджи. — А я чуть было не упустил такую девушку, как Айя-тян. Спасибо!        И, насладившись вспышкой чего-то похожего на боль в глазах Абиссинца, блондин тронул машину с места.