Вон аж шо

— Ну ты, Ваня, понял же уже, шо я пидор? — Евгений Афанасьевич! — охуел Злобин. — Да вы… ты… да я не… — Харэ миндальничать, пидор я. Следак неплохой, это да, но пидор всё равно. И дело у меня к тебе есть, следователь Ваня. Отвлечь меня надо от мыслей лишних, и тебя заодно. Выеби меня, короче. Злобин захлопал глазами, окончательно теряя ощущение реальности. Он, наверное, сейчас в машине у себя спит, и всё это ему снится. Только жена его совсем выгнала, окончательно. Он сам по себе теперь мальчик. — Стоит-то крепко у тебя? — Очень, — честно ответил Ваня. — Гандон те выдам, во. Жопу я помыл, подготовился. Так шо можешь загонять и не робеть, со всей силы трахать. У Вани встал. Честно, только от слов этих встал. У него секса-то уже сколько времени не было, а тут… Он медленно кивнул и принял протянутый презик — дорогой, импортный. Боков деловито, по-армейски быстро разделся и встал раком. Спина у него была красивая, рельефная такая. И задница красивая — ну, для мужика. — Бьенвеню. Ваня скинул брюки с бельём вместе, раскатал по члену презерватив, пристроился и толкнулся внутрь, пока мысли не успели догнать его. Внутри было горячо, тесно и скользко. — Вот, молодца, — просипел Боков. — Вставляй до упора. — Мгмм... — Теперь держи крепко и еби как нравится. Ваня понятия не имел как ему нравится, но как-то начал. Мысли путались, прыгая с “господи, это же сам Евгений Боков!” на “Женя, Женечка, готовенький, горячий мой, податливый”. — Во, хорош, молодой, давай, не стесняйся там. Ммм, хорош! Злобин от этих слов воодушевился, даже чуточку обнаглел — развёл Женины ягодицы шире, проникая глубже, взял удобный для себя ритм. — Соображаешь! Жёстче давай. Чувствуешь куда надо? Ваня, если честно, не понимал куда и что там, но действительно чувствовал, от каких движений Бокова пронимает так, что тот аж дрожит, сжимается на члене и насаживается сам. — Ага. — Вот и давай… Шикарный хуй у тебя, мусье. — Обращайтесь к нам ещё, — глупо ляпнул Ваня, но Женя не обиделся и даже рассмеялся. — Может и придётся, хуле. Ковбойчиком бы на тебе поскакал, или… Он не договорил, задышав чаще, и Злобин понял, что тот дрочит себе. Блин, надо было самому догадаться. — Можь за волосы хватать, мне нравится грубо. — Угу. Ване хотелось попробовать его шлёпнуть, чтобы сжался, но в первый раз как-то… — Ваще шо хошь делай со мной, понял? Я блядь послушная, хорошего мужика обслужить только рад. — Много у тебя было? — Ваня не имел никаких прав на ревность, но он ревновал. — Мало катастрофически, — усмехнулся Боков. — Потому шо мало, Ваня, на свете хороших мужиков. Штоб и трахали мощно, и язык за зубами держать умели, понял? — Понял. — Понять-то понял, а шо-то, гляжу, несмелый пока. — Руку с хуя убери, — проверил предложение Злобин, — я сам. Хер у Жени был внушительный, аж снова захотелось его по имени-отчеству называть. Интересно, почему он любил снизу? Ваня вдруг отчётливо осознал, что сам был бы не против под него лечь. Может, расследование всякой чернухи так на человека влияет? — Так хорошо? — Сделай мне больнее, — странно попросил Боков. Ваня левой рукой шлёпнул его по заднице. — Да! Не пацан, бля, а золото! Ещё так. Ваня рискнул — одной рукой вцепился в короткие волосы, заставляя запрокинуть голову, другой принялся отвешивать звонкие удары по жопе, не сбавляя темпа. — Хорош, ох ведь хорош, — сипел Женя, подаваясь назад, — Умница, бля! Злобин зажмурился и принялся драть его совсем бешено, кайфуя от похвалы не меньше, чем от жаркой ебли. Он кончил первым, думая о том какой же Боков восхитительно прямолинейный и наглый. — Сейчас, сейчас, Жень, — приговаривал он, пока член горячо пульсировал в тугой заднице, извергая семя. — Ты прости, я это, давно ни с кем не… — То-то я смотрю, кончаешь литрами. Бык-производитель. Ваня густо покраснел. — Я тебе отдрочу. — Давай вместе, — Женя накрыл его руку своей, и это почему-то ощущалось интимнее всего что было до. Злобин полулёг, заставил откинуться на себя. Женин член в руке ощущался просто прекрасно, будто живое произведение искусства. — Да, давай, вот так, вот так… Боков вздрогнул сильно, заливая их руки спермой и затих. Заговорил снова только через пару минут. — Охуенно с тобой, Ванечка. Очко горит, душа поёт. Злобин покраснел ещё сильнее, не зная вообще куда себя девать. И в то же время… — Женя, — попросил он, дико стесняясь, но понимая что иначе может никогда не решиться, — научи меня хуй сосать? Пожалуйста. — Ого. — У меня рот большой, даже в школе за него дразнили. Я справлюсь, я хочу, я… — Принято-принято, бля, не кипишуй. Я-то думал, просто ёбыря себе нашёл, а ты вон аж как. Смелый падаван. Женя развернулся, посмотрел внимательно глаза в глаза. — Я в тебе не ошибся.