Пылающий лёд Титана

                                      Шаттл дёрнуло, когда очередной вихрь ударил в крыло; ремни болезненно врезались в плечи Риэль, а по стальной обшивке прошёл дрожащий гул — будто сама планета предупреждала гостей, что не терпит слабых. «Мавка» зависла на орбите второй населённой планеты системы Kepler‑442. В отличие от первой колонизированной планеты, здесь терраформирование ещё не дало ожидаемых результатов, и ландшафт оставался непредсказуемым. Местная атмосфера уже пригодна для дыхания, но бурные ураганы то и дело проносятся над поверхностью. Из иллюминаторов шаттла было видно, как свинцовые тучи укутывали небо, время от времени проливая кислотные дожди. Некоторые отважные первопроходцы пытались высадить редкие виды генетически модифицированных растений, устойчивых к таким резким перепадам, но пока эти «зелёные смельчаки» приживались с трудом. Военная база, расположенная в экваториальной области, выглядела скорее как форпост в бою со стихией. Её массивные стены были изрыты следами града и штормовых ветров. Огни посадочной площадки, едва пробиваясь сквозь завывающий шквал, напоминали, что здесь кипит жизнь: исследования, тренировки, подготовка к новым вылазкам. Шаттл, на борту которого находилась Риэль, плавно снижался сквозь клубящиеся облака. Внизу вырисовывался серо‑зелёный ландшафт с размытыми гребнями горных хребтов и переливающимися водными массивами, меняющими цвет под косыми лучами солнца. Мысли Риэль роились, как потревоженный улей: за последние дни произошло слишком многое. И хотя она старалась выглядеть сосредоточенной и спокойной, внутри царило гнетущее чувство, будто каждый следующий шаг влечёт за собой новые опасности. «Никс, Сфера, контакты с роттеанами… Мы оказались втянуты во что‑то гораздо серьёзнее прежнего. Я просто полевой медик, а вокруг — учёные, военные, вся эта высокотехнологичная суета. Зачем я здесь? Сфера снова вызвала меня. Интересно, что на этот раз?» — с затаённой тревогой думала она. За последние пару лет стычки с роттеанами почти сошли на нет. Когда‑то они нападали на отдалённые станции и планеты, неся хаос и разрушение, но всё же эти атаки оставались локальными. Теперь же становилось ясно: грядёт нечто крупное. Атака на колониальный мир в системе Kepler‑442 — событие, которого никто не ожидал. И то, что за ней могла стоять мощь роттеан, всерьёз пугало даже бывалых стратегов. Шаттл нырнул в плотные облака, покачиваясь от порывов ветра. Сквозь сплетение огней приборной панели мелькнули сигнальные огни посадочной площадки. Спустя несколько напряжённых минут аппарат мягко опустился на бетон. Защитные щиты тут же поднялись, укрывая корпус от ветра и возможных кислотных осадков. Риэль вышла по трапу. Холодный, насыщенный влагой воздух ударил в лицо: он, хоть и пригоден для дыхания, оставлял лёгкое щипание на коже. Не обращая внимания, она уверенно направилась к зданию командного центра. По пути коротко ответила на приветствие часового и пересекла широкий ангар, где суетились техники, проверяя корпуса двух истребителей‑перехватчиков. Внутри ангара царил гул генераторов и роботов‑погрузчиков; казалось, что сама база разговаривает с тобой механическими голосами. Наблюдая за суетой, Риэль заметила на дальнем ремонтном пьедестале раскуроченный перехватчик: обшивка его крыла была прошита свежими следами попаданий, ещё не закрашенных. Значит, шрамы войны добрались и до этого форпоста. Внутри царила типичная научная суета: кто‑то ожесточённо спорил о формуле, двое учёных энергично толкали тележку с громоздкими приборами, а рядом бесстрастно шагал робот‑помощник, предлагая свою «руку». Люди упрямо отказывались, предпочитая делать всё собственноручно. В коридорах разносилось эхо шагов и приглушённые переговоры. — Эх, если бы мы могли так же легко отказываться от любой помощи… — мелькнула мысль у Риэль, когда она свернула в боковой коридор. Она остановилась у знакомой двери — «апартаментов» Сферы. Здесь, в одной из самых защищённых лабораторий, разместили найденный внеземной ИИ, чтобы учёные могли общаться с ним и изучать его технологические возможности. Риэль глубоко вздохнула и вошла. Первым, кого она увидела, был Алекс Беспалый. Он оживлённо махнул ей рукой, а его седая чёлка дерзко свисала на лоб. — Привет, ангелочек, — улыбнулся Алекс, пожимая ей руку. — Как Никс? Давно её не видно в этих стенах. Слышал, она не отрывается от сериалов? — Да, говорит, что её мало кто отвлекает от просмотра, — Риэль пожала плечами, не удержав лёгкой улыбки. — Но она упомянула, что ты и Сфера нашли способ серьёзно усилить наши силовые щиты. Алекс кивнул и негромко хмыкнул, махнув рукой в сторону учёных, склонившихся над объёмными голографическими схемами. — Знаешь, я уже пожил на этом свете, — признался он, — и повидал немало. Но то, что предлагает Сфера… Мне кажется, я снова начинаю учиться с нуля. Пойдём, специалисты всё тебе расскажут. Риэль, уже догадавшись, что её втягивают в очередное «особое дело», коснулась локтя Алекса, остановив его. — Алекс, но почему я? Я не инженер, не учёный. Алекс развёл руками и улыбнулся тёплой, чуть виноватой улыбкой: — Я знаю. Но, кажется, этому ИИ нравится вести переговоры именно с тобой. После того первого контакта она обсуждает дальнейшие шаги только тогда, когда ты рядом. С этими словами он направился к учёным, и Риэль, сдержав тяжёлый вздох, пошла следом. В дальней части помещения находился генератор силового поля, вокруг которого проецировался голографический аватар Сферы. Голограмма была удивительно чёткой: длинные, почти «сочащиеся» потоки света формировали антропоморфный контур с плавными линиями. От Сферы исходило ощущение безграничного спокойствия. Рядом с аватаром трое учёных буквально светились от возбуждения — они оживлённо перешёптывались, изредка задавая вопросы. Она отвечала молниеносно, без малейшей паузы, и её голос звучал так ровно и гармонично, что сразу становилось ясно: это не человек, а ИИ на порядки выше человеческих систем. Когда Риэль и Алекс подошли, учёные обернулись, а Сфера тихо кивнула в человеческом приветствии — жест выходил чуть механистичным, словно она копировала его «по фотографии». Её глаза светились диковинным голубоватым сиянием: безмятежно и чуть настораживающе. — Приветствую вас, капитан Риэль. Надеюсь, Никс уже ввела вас в курс дела? — Сфера говорила обволакивающим голосом, не повышая тона, но каждый звук был кристально отчётливым. — В самых общих чертах, — отозвалась Риэль. — Так что же вы обнаружили? И почему здесь нужна именно я? Сфера кивнула, и на проекции вспыхнули сложные химические формулы. Учёные замерли в почтительном восторге. — Это материал «Натарий», — пояснила Сфера. — Насколько мне известно, так он зарегистрирован в ваших базах: редчайший минерал, который до войны добывали на Титане, спутнике Сатурна. — Впервые слышу, — призналась Риэль. — И в чём его уникальность? Один из учёных, высокий мужчина в белом халате, не выдержал и заговорил, повысив голос от волнения: — Натарий — находка для генераторов силовых щитов. Когда‑то проводились эксперименты по созданию передовых технологий на его основе, но вскоре нашли более дешёвые аналоги. Те оказались менее эффективны, зато не требовали редких ресурсов. Потом началась война, колонизация ускорилась, и о Натарии забыли. Неудивительно, что вы не слышали – эту технологию забросили ещё до колонизации. Он нервно сплёл пальцы, осмотревшись на своих коллег: — Собственно, если бы не Сфера, мы бы так и не вспомнили о нём. А её чертежи… вы даже не представляете, насколько это гениально! Предлагаемые ею конфигурации генераторов щитов многократно превосходят всё, что мы видели. Мы могли бы начать производство уже сейчас… — Но? — прищурилась Риэль, чувствуя, что вот оно, главное препятствие. Сфера сделала плавный жест рукой, и на проекции появилась модель планетарных ресурсов колонистов. Её голос стал спокойным и размеренным, будто она заранее знала, какой вопрос задаст Риэль: — Согласно вашим данным и моим расчётам, ни на одной из планет, которые вы сейчас заселили, Натарий не встречается. Вы не можете его синтезировать — существуют физические ограничения, которые я готова объяснить более подробно, однако полагаю, сейчас это излишне. Зависла напряжённая тишина. Риэль ощутила, как учащённо бьётся её сердце. — То есть… ты предлагаешь нам вернуться в Солнечную систему, которую роттеане контролируют уже сотню лет, и пытаться добывать минерал на Титане? — проговорила она, и в голосе её слышалась горечь. Ведь Солнечная система давно стала практически недоступна для колонистов. — Совершенно верно, — подтвердила Сфера, склонив голову. Её голографический взгляд будто пронизывал Риэль насквозь. — Я понимаю риск, но другого пути нет. Если вы желаете оборудовать новые генераторы по моим чертежам, без Натария не обойтись. Один из учёных тихо ругнулся под нос, а Алекс тяжело вздохнул. Все знали, что роттеане не просто так засели в Солнечной системе — там находились богатые ресурсы, остатки человечества давно утерянной эпохи, и самое главное, стратегические точки, откуда они могли запускать внезапные атаки. Сфера же продолжала говорить всё тем же ровным тоном: — Возможно, вам стоит учесть ещё один нюанс. Вы уже видели действие щита, похожего на тот, что предлагаю я. Когда ракета летела в вас, и я её отразила. Риэль непроизвольно задержала дыхание. Перед её глазами словно ожила та сцена: страшная ракета, несущая разрушение, внезапный энергетический всплеск Сферы, спасший её и Никс. — Так вот оно что… — прошептала она. — Мой щит пока ограничен малыми размерами и невысокой мощностью, — подчеркнула Сфера. На новой голограмме вспыхнула схема её личного защитного поля, с послойным показом энергетических контуров. — Но если вы добудете нужное количество Натария — по моим расчётам, нескольких сотен килограммов хватит на создание полноценной системы силовой защиты для целой базы, не говоря уж о кораблях. С этими словами Сфера резко остановила проекцию, и её лицо вновь застыло в спокойном выражении: — Тогда война изменится. Для вас это может стать решающим преимуществом, ведь роттеане пока не подозревают о подобных технологиях. Или же… — ИИ на мгновение запнулась, как будто подводя эмоциональный итог. — …они тоже ищут нечто подобное в глубинах Солнечной системы. Риэль ощутила, как холодный озноб пробежал у неё по спине. Вернуться туда, где люди проиграли столетие назад, в само сердце вражеского логова… Воинственный гул снаружи, штормы над головой и бушующая война с роттеанами объединились в одном слове: риск. Она перевела взгляд на Алекса. Тот ответил ей понимающим кивком. Учёные стояли, затаив дыхание, словно перед ответом судьбы. «Elda mannar laiquë nárë…» — всплыла в памяти у Риэль старая эльфийская пословица, которую она слышала от одной космопроходчицы. Дословно на человеческом: «В душе рождается зелёное пламя». Иногда это выражение означало предчувствие новой судьбы, грандиозного испытания, которое нельзя обойти стороной. — Мы обсудим это, — тихо сказала она, обращаясь скорее сама к себе, чем к Сфере. Она понимала, что выбор уже сделан, и пути назад нет. — Но ясно одно: если мы хотим выжить… придётся рискнуть. Так закончилась встреча, ставшая началом опасной затеи — возвращения туда, откуда люди были изгнаны почти век назад. В тишине лаборатории казалось, что само пространство шепчет: «Теперь война действительно изменится…». После недели напряжённых совещаний решили: на задание отправится «Мавка» с группой Риэль и инженерным звеном. Их первая цель — доставить на поверхность разведывательный робот‑добытчик, способный сканировать пласт, сверлить контрольные керны и оперативно передавать данные. Если анализ подтвердит достаточную концентрацию Натария, «Мавка» вернётся вторым рейсом и высадит тяжёлые грузовые мехи‑буровики для промышленной выработки. Полностью скрытная высадка всем десантом сразу не планировалась: на Титане царят крайности — −180 °C, низкая гравитация, ядовитая и нестабильная атмосфера. Даже короткий выход из корабля превращается в испытание; а отряду предстоит ещё развернуть буровые установки. По архивным картам базы обозначили вероятный сектор залежей, но точность этих данных сомнительна. Поэтому первым идёт разведзвено Риэль: группа тихо проникает к цели, проводит замеры, передаёт координаты. Успех — сигнал для запуска второй фазы с мехами‑буровиками. Все боевые и грузовые мехи прошли спецподготовку к суровым условиям: усиленная термоизоляция, контуры активного обогрева, гермоуплотнённые приводы буров, дублированные системы питания. Пилотам выдали утолщённые бронированные костюмы — вне машин человек бы иначе обратился в ледяную статую за считаные минуты. Ставка делалась на стелс‑режим «Мавки»: корабль должен подойти к Титану как тень, потому что о реальной обстановке в Солнечной системе известно мало. Колонисты ведут лишь далёкое наблюдение; шпионских дронов почти не осталось — роттеане искусно отлавливают и уничтожают чужие аппараты. На Луне ещё хранятся автономные спутники‑скауты, которые время от времени запускают ради данных, но и их роттеанские перехватчики выводят из строя быстрее, чем удаётся собрать полноценную картину. Обратный отсчёт уже идёт: через десять часов «Мавка» покинет орбиту Kepler‑442 и ляжет на курс к старому дому человечества. *** По бортовому времени было десять утра, когда Риэль разбудил сигнал тревоги: «Мавка» готовилась выйти из гипертоннеля. После сложных расчётов астронавигаторы проложили курс так, чтобы корабль выскочил максимально близко к Титану. Риэль потянулась и окинула взглядом спартанскую каюту. Её отделению полагались крошечные, но отдельные апартаменты. Одним упругим движением она села на койке, передвинула регулятор до 23 °С и почувствовала, как воздух едва ощутимо теплеет. Соскочив с кровати, она откинула волосы со лба и потянулась к аккуратно сложенному комбинезону — чёрному, с металлизированными вставками. Эластичная ткань подстраивалась под любое движение: стоило коснуться, как холодный материал сразу принимал тепло ладоней. Сначала одна нога, затем другая — костюм облегал голени и бёдра, сидя словно влитой. Риэль подтянула верхнюю часть комбинезона, надела рукава и застегнула молнию, ощущая, как ткань мягко ложится по фигуре. Она поправила ворот и убедилась, что датчики легли ровно, а тонкие светящиеся полосы интерфейса на груди активировались. — Идеально, — шепнула она. При вспышке встроенного обогрева ткань слегка напряглась, отвечая на её биосигнатуру. Молния мягко сомкнулась по спине, и вокруг талии вспыхнули индикаторы герметизации. Пара приседаний, взмах руками — ничего не тянет. В отражении стального шкафчика отблески вставок уже синхронизировались с пульсом. Осталось пристегнуть пояс с медицинским модулем — Риэль давно считала такое снаряжение второй кожей. — Вперёд, — произнесла она, коснувшись дверной панели. Тихий шелест замка, шаг в коридор — и уверенность накатывает тёплой волной: в этом чёрном комбинезоне она не просто медик, а пилот, готовый встретить морозный ветер Титана. Пройдя по решётчатой палубе крейсера, она приблизилась к обзорному окну. До выхода из гипертоннеля оставалось всего полчаса. Риэль сразу заметила у окна Алекса с его неизменным плеером, а рядом — Рамирес. Суровая и практичная, она, несмотря на «горячую испанскую кровь», редко казалась сентиментальной; созерцать мерцание гипертоннеля было точно не в её духе. Но теперь в её взгляде мелькала редкая мечтательность, а неглубокий шрам вдоль щеки, который Рамирес упрямо отказывалась убирать пластической коррекцией, смотрелся почти эпично. — Удивительно видеть тебя здесь, созерцающей прекрасное, — с лёгкой улыбкой заговорила Риэль. — ¿Qué onda, Riel? (что, как, Риэль?) — отозвалась Рамирес, оборачиваясь. Короткая чёлка колыхнулась, а выражение мигом стало привычно задиристым. На ней был почти полный бронекостюм — не хватало лишь шлема и оружия. — Здравствуй, солнышко наше, — добавил Алекс, снимая наушники. — Наслаждаетесь здесь пейзажем? — поинтересовалась Риэль, вставая рядом. — Да, хотел ещё раз полюбоваться этим зрелищем, — протянул Алекс, глядя на мерцающие всполохи гиперпространства. — Никогда не надоедает. — Звучит так, будто ты прощаться собрался, — нахмурилась Риэль. — Запомни: сегодня никто не умрёт, пока я с вами. — Сегодня сдохнут только несколько… а может, и много роттеан, — мрачно усмехнулась Рамирес и скрестила руки; бронированные кулаки звякнули металлом. — Главное, чтобы никто из наших не пострадал, — Риэль слегка покачала головой. — Знаю я тебя: рванёшь в бой, едва завидишь вражескую бронетехнику. Будь осторожней, Рамирес; руководство не в восторге от потерь мехов. Ровный сигнал внутренней связи прервал разговор: — Всем приготовиться, через минуту выходим из гипертоннеля. Примите устойчивое положение или присядьте, — раздался уверенный голос Никс. Все трое ухватились за поручни. Голос Никс неторопливо вёл обратный отсчёт; на «ноль» крейсер дёрнулся, преодолевая лёгкую турбулентность, и автоматически активировал маскировку. За панорамным стеклом развернулось величие: Сатурн. Гигант мирно парил в бездне, подсвеченный дальним Солнцем. Бледно‑золотистые облачные пояса переходили в тёмные бури, а грандиозные кольца, искрясь ледяными осколками, отражали холодный свет. Казалось, можно бесконечно следить, как тонкие дуги обрываются в тени газового монстра, а мерцание отдельных участков напоминает невесомую пыль, танцующую в лучах заходящего светила. На мгновение все трое замолчали. Даже Рамирес, далёкая от «космических красот», смягчила суровую хмурость: увиденное затмевало любые тревоги.. Но долго любоваться красотами им не довелось. Палуба слегка задрожала, а вслед за этим из динамиков раздался голос Митчела: — Всем боевым группам прибыть в ангар для подготовки к высадке, время на сбор — десять минут. Риэль и компания переглянулись и быстрым шагом направились в ангар. Риэль свернула в небольшой боковой отсек, где вдоль стен стояли модули для надевания боевых костюмов. Внутри царила белесая полутьма; лишь панели управления и тонкие полосы подсветки на полу озаряли помещение мягким голубоватым светом. — Добро пожаловать, капитан Риэль, — раздался ровный голос встроенного ИИ. — Запуск протокола облачения в броню. Пожалуйста, войдите на платформу. Риэль сделала глубокий вдох и ступила на круговое основание. Система тут же считала её биометрию. На экране высветилось: «Параметры нормальны. Подготовка к стыковке». Из‑за спины выдвинулись тонкие манипуляторы — покрытые мягкими накладками, они осторожно подняли сегменты белоснежной брони с красными крестами. Риэль привыкла к процедуре, но лёгкое волнение мелькало каждый раз. Сначала зафиксировались наплечники: два гладких элемента состыковались с нагрудной пластиной, та мягко «обняла» грудь и спину. При стыковке прошла лёгкая вибрация — включились механизмы стабилизации и мониторинга. Светодиод на нагруднике сменил жёлтый цвет на зелёный. — Нагрудный модуль активирован, — сообщил ИИ. Нарукавные сегменты плавно скользнули по рукам и щёлкнули у локтевых шарниров. Внутренняя подкладка подстроилась под терморежим, защищая суставы. Затем манипуляторы опустились к ногам. На голенях и бёдрах встали обвесы с карманами для медиинструментов, щёлкнув при стыковке с поясной пластиной. — Броня нижней части тела подсоединена, — ровно констатировал ИИ. — Сохраняйте неподвижность ещё несколько секунд. Костюм «подтянулся», адаптируясь к фигуре: по позвоночнику пробежал холодок, чип синхронизировался с нейросетью Риэль, лёгким звоном откликнувшись в висках. — Остался шлем, — напомнил ИИ. Из бокса выдвинулась панель с белоснежным шлемом и алым крестом. Риэль подняла его, ощутила прохладу металлопластика и зафиксировала на шворне шейного замка. Визор мигнул, вывел диагностику и потемнел, переключившись в боевой режим. — Облачение завершено. Все параметры в норме, — доложил ИИ. — Герметизация — 100 %. Готовность к пилотированию подтверждена. Риэль сделала пару шагов, присела, резко махнула рукой — задержек нет, тяжесть равномерно распределена. — Спасибо, — кивнула ИИ, откинув визор под капюшон шлема. — Буду у меха через минуту. Десять минут на сборы истекали. Риэль, чувствуя спокойную уверенность в каждом движении, выбежала в ангар, где уже гудела техника. Никс, как всегда, протянула «лапу» меха, помогая забраться внутрь. Даже самый «маленький» мех отряда — пять с половиной метров — рядом с человеком казался исполином; после адаптации к Титану все машины обрели дополнительную броню. Устроившись в кресле, Риэль проверила нейроманипуляторы, дёрнула аналоговый рычаг аварийной системы; индикаторы Никс дублировали стабильные параметры. — Ну что, готова подморозить свои ножки, аниме‑тян? — хрипло усмехнулась она. На дисплее вспыхнула недовольная рожица Никс в оранжевом капюшоне: глаза закатились, карикатурные струи пара вырвались из ноздрей. Риэль расхохоталась — они обе были в полной боевой готовности. Через полчаса посадочный челнок, оснащённый маскировочными полями, вошёл в рыжевато-жёлтую атмосферу Титана. После короткого сканирования они обнаружили искомый объект — обозначенную на старых картах заброшенную шахту по добыче Натария. Орбита была чиста, ни одного вражеского корабля. Решено было действовать дерзко и быстро. Шаттл высадил их за несколько километров от цели и вернулся за горнодобывающим отрядом, чтобы доставить его прямо к шахте после зачистки периметра. Тяжёлые мехи один за другим сходили с аппарели шаттла, держа оружие наготове, и выстраивались в боевой порядок. Приземлившись и адаптировавшись под местную гравитацию, Риэль осмотрелась. На панорамных дисплеях её меха открывался пейзаж — чужой, вязкий, почти безмолвный. Густая, насыщенная азотом атмосфера создавалась иллюзию плотной завесы; всё утопало в оранжево-коричневом мареве. Метановый туман скользил по замёрзшей земле, перекатываясь между валунами, словно был живым. Ветер гнал по поверхности ледяную пыль — она шуршала по броне меха, как сухой песок по металлу. На горизонте, сквозь завесу осадков, едва различались силуэты инженерных конструкций — старая шахта. Потрёпанная, забытая, но, возможно, всё ещё хранящая что-то важное. Риэль на миг задержала взгляд в небо — звёзд не было видно. Только тусклый, рассеянный свет, будто над планетой висела плотная лампа из рыжего стекла. — Чёрт, — прошептала она. — Будто шагнула в забытый сон… или в чью-то легенду. Внезапно один из мехов — тот, что принадлежал Алексу, — отклонился от маршрута. — Алекс, в чём дело? — раздался голос Митчела в общем канале. — Здесь кое-что... весьма интересное, — спокойно ответил радист, и его мех опустился на одно колено, раздвигая камни. Мех Риэль и ещё несколько машин подошли ближе. Что могло привлечь внимание флегматичного Беспалого? Его мех осторожно извлёк из-под обломков нечто округлое, едва больше метра в диаметре — кусок обшивки, покрытый инеем, потрескавшийся, как вымерзшая кожа древнего существа. — Алекс, ты меня слышишь? Что ты, чёрт побери, там делаешь?! — снова загремел Митчел. На увеличенном изображении Риэль разглядела потускневшую надпись на корпусе находки: «…HUYGENS…» — Аппарат «Гюйгенс»... — заговорил Алекс, и его обычно спокойный голос был почти неузнаваем. — Он совершил посадку в 2005 году. Передал фотографии, данные… потом сигнал потеряли. Первый земной аппарат, который когда-либо коснулся поверхности Титана... У Риэль внутри шлема даже дыхание перехватило. Она уставилась на покорёженную капсулу, будто на драгоценность, забытое послание из далёкого прошлого. Затем Алекс подался вперёд. — Командир, я выйду из меха. Всего на пару минут. — Что ты… — начала Риэль, но кабина его меха уже перешла в аварийный режим выхода. Внутренние панели сомкнулись вокруг кресла, люк приоткрылся узким проёмом и коротко выдохнул наружу струю сухого газа, отбрасывая рыжий туман Фигура радиста соскользнула вниз, в бурлящую мглу. Створка почти сразу закрылась за его спиной. За бортом было −178 °C. В эфире раздалось короткое, но звонкое: — ¡La puta madre que te parió! (Чтоб тебя чёрт побрал!) — рявкнула Рамирес. — ¡Estás loco, cabrón! (Ты совсем сбрендил, идиот!) — Алекс, ты с ума сошёл?! Немедленно назад в мех! Это приказ! — завопил Митчел. Но радист не слушал. Он стоял на коленях у корпуса зонда, пальцами в бронеперчатках осторожно отчищая иней. — Я вас понял, командир. Возвращаюсь… — ответил он, не отрываясь от работы. — Но я не могу оставить это. Здесь может быть блок с данными. Фото. Видео. История. В эфире послышались сдавленные возгласы Митчела — между гневом и растерянностью. И тогда голос Никс, спокойный и точный, разрезал напряжение: — Командир Митчел. В действиях Алекса есть резон. — Что?.. Никс, ты тоже с ума сошла? — в голосе командира звучали стальные нотки. — Никак нет, капитан. Если Алекс прав — и блок памяти цел, — мы сможем получить уникальные научные и исторические данные. Я уверена, что в научной среде это будет расценено как открытие века. Несколько минут в эфире слышалось только напряжённое пыхтение Алекса — дыхание в микрофон, редкие скрипы брони. Затем раздался негромкий возглас, и радист, поднявшись, запрыгнул обратно в свой мех. Отряд облегчённо выдохнул. Риэль отметила на панели, что показатели костюма в норме — значит, снаряжение не повреждено, и его тело в безопасности. — Достал? — спросила она, вглядываясь в стоящий неподалёку мех. — Так точно, — отозвался Алекс, и в его голосе явно слышалась сдержанная гордость. После короткого обмена репликами отряд двинулся дальше. Никс запустила вперёд пару дронов, специально адаптированных под местную атмосферу. Пока мехи неспешно продвигались к цели, ИИ успела просканировать окружающий ландшафт. — Признаков роттеан не зафиксировано, капитан. Можно приближаться, — доложила Никс в общий канал. — Вперёд, — коротко приказал командир, и колонна ожила, устремившись к точке входа. Уже вплотную подойдя к шахте, бойцы смогли разглядеть её без увеличения: массивные балки из толстого металла, едва различимые за слоями инея и оранжевого осадка. Вход был наглухо загромождён — сваренные между собой обломки вагонов и вагонеток, деформированные временем и атмосферой. Рамирес и Чернов, управлявшие двумя самыми тяжёлыми мехами, выдвинулись вперёд. Их машины осторожно подошли к баррикаде и начали разбирать её: бронеманипуляторы разрезали ржавые стыки, выламывали выеденные атмосферой опоры, освобождая путь вглубь древнего объекта. Всё это заняло почти час. Пробиться сквозь завалы оказалось куда сложнее, чем ожидалось. Риэль наблюдала за работающими мехами с растущим удивлением — зачем так тщательно заваривать вход в старую заброшенную шахту? — Никс, у тебя не возникает дурного предчувствия? — тихо спросила она по личному каналу. — Вроде «сейчас выскочит бабайка с криком»? — с тем же тихим тоном отозвалась Никс. Шутка была… совсем не смешной. Риэль не ответила — лишь коротко кивнула, зная, что ИИ всё равно видит её мимику. — Понимаю. Такая плотная баррикада нелогична. — Капитан, — уже по открытому каналу проговорила Никс, — рекомендую мехам Рамирес и Чернова соблюдать повышенную осторожность. Возможны ловушки внутри. — Есть. Вас понял, — раздались сухие ответы. Работа замедлилась. Риэль увидела, как Никс чуть сместила её мех в сторону, выводя его из возможного сектора поражения. Остальные тоже рассредоточились полукругом, расширяя охват. Наконец, последние остатки баррикады были отброшены, и перед ними возникли массивные, замороженные двери — выше даже меха Рамирес. — Чернов, отойди. Рамирес — перегрев щита, максимум. Открывай, — скомандовал Митчел. Один мех отступил. Второй — выдвинулся. На глазах у всей группы вокруг боевой машины Рамирес замерцали грани силового поля — обычно невидимый щит вспыхнул очерченными гексагональными сотами, словно свет стал видимым только в момент опасности. Испанка ухватилась за створки и с резким движением потянула их на себя. Раздался скрежет, металл завыл, и ворота медленно разошлись, открывая зев шахты — тёмный, глубокий, будто глотка зверя. Никто не успел ни слова вымолвить — как изнутри ударили толстые струи трассирующих снарядов. Они вонзились в щит Рамирес со свистом, вспышками и рваным ритмом. Силовые ячейки щита вспыхнули всеми цветами спектра, отражая удар. — ¡Coño de la madre que te parió, hijo de puta! (Мать твою, сукин ты сын!) — взревела Рамирес, мех дёрнулся назад, а затем резко выдвинул вперёд плазмопушку. Несколько выстрелов прогремели в глубь шахты, озаряя внутренности яркими всполохами. Секунда — и трассеры прекратились. Рамирес выпустила ещё несколько зарядов, затем опустила пушку. В эфире повисло напряжённое молчание. — Чёрт бы их побрал, капитан... — наконец раздался голос Рамирес. — Тут была целая батарея в глубине тоннеля. Автоматические роттеанские орудия. Я их всех разнесла, но они врубились сразу, как открыли дверь. — Группа высадки, внимание! — тревожно подал голос радист с «Мавки». — Мы только что зафиксировали радиосигнал с поверхности. Модулированный, мощный, чёткий. Это автоматическое оповещение — мы вычисляем траекторию... но он уже уходит в сторону внутренних планет. — Проклятье... — выругался Митчел. — Ловушка. Старые орудия, активированные открытием. Рамирес подверглась атаке, но щиты выдержали. Все целы. Он замолчал на секунду, затем уже твёрдым голосом: — Шаттл с горной группой — немедленно к посадке. Начинаем добычу. Мы себя выдали. Он перешёл на внутренний канал. — Клещ, объясни. Почему мы это просмотрели? Не было сигнала, активности — ничего? — Сэр, по приборам — мёртвая зона. Ни писка, ни пульса. Возможно, они были на старом аналоговом управлении, без активных цепей. Эти двери, судя по коррозии, не открывались лет сто. Или больше. — Никс, запусти дронов внутрь. Хватит сюрпризов. Остальным — занять периметр. Используйте всё, что найдёте: балки, камни, даже эту проклятую метановую жижу — и чтоб, чёрт побери, к тому времени мы могли встретить хоть армию роттеан — и не дрогнуть. Поняли меня? Риэль и Никс, как носитель дронов и резервная точка командования, остались позади, контролируя ситуацию и отслеживая обстановку. Остальные мехи, не теряя ни секунды, бросились исполнять приказ. Рамирез и Чернов принялись сгребать старые ржавые конструкции, сваривая из них импровизированные укрытия. Одновременно их машины рыли когтями бронеманипуляторов вмерзшую в лёд почву, расчищая ямы под капониры. Замёрзший грунт трещал под ударами, а столбы инея взвивались в воздух. Это не было идеально, но могло сработать — роттеане, несмотря на век технологий, всё ещё активно применяли огнестрельное оружие. Против пуль такие укрытия могли оказаться весьма полезны. Тем временем дроны один за другим влетали в раскрытый тоннель, освещая его яркими прожекторами. Риэль следила за изображением на дисплеях: разбитые, расплавленные автоматические орудия стояли в аккуратном ряду — точно кто-то заботливо выстроил их перед уходом. Один из дронов нырнул глубже, исчезнув в темноте шахты, второй задержался у разрушенных орудий, выводя крупный план. — Как я и говорил, — прокомментировал Чернов, глядя на свои мониторы, — аналоговая система. Ни микросхем, ни датчиков. Просто замкнутая механика. Сработали при открытии ворот... и простояли в боевой готовности, кто знает сколько десятилетий. Надо отдать должное этим ублюдкам и их технике — выжила, чёрт возьми. Риэль сконцентрировалась на изображении с первого дрона. Он углубился в широкий, полурассыпавшийся тоннель и замер перед ещё одними массивными дверями, ведущими вглубь, туда, где раньше были зоны добычи. Прожектор выхватил со стены облупившиеся буквы. — "Внимание. Опасно. Повышенная радиация. Соблюдайте меры предо..." — начала Риэль, и сама же добавила: — ...предосторожности, видимо. Остальное стёрто. Дрон повернулся, осветив другую надпись. На замёрзшем металле виднелись обрывки букв: "СЛАВА К…" Остальное было съедено временем, трещинами и коррозией. — Кому там слава? — хмыкнула Рамирез, продолжая крепить очередной швеллер к импровизированной стенке. Несмотря на работу, все члены отряда видели изображение с дронов на своих дисплеях. В эфире раздался приглушённый смешок Алекса. Он явно что-то понял, но комментировать не стал. — Хватит там читать художества! — рявкнул Митчел. — Работаем, пока по нам не навели ракеты! Со второй дверью решили действовать осторожнее. Она была гораздо тоньше. Дроны аккуратно выжгли лазером небольшое отверстие в одном из углов и, просунув туда манипулятор с камерой, начали осмотр. Внутри обнаружилась ещё одна батарея автоматических пушек — таких же мёртвых и обледенелых, на первый взгляд. Прожекторы дронов высветили тончайшие, едва заметные проводки, тянущиеся к спусковым механизмам. Никс направила команды: дроны осторожно перерезали соединения лазерами, выводя систему из строя. В это время у входа с глухим рокотом приземлился шаттл. Один за другим из него выпрыгнули тяжёлые грузовые мехи, оснащённые оборудованием для добычи. Они не стали церемониться — прошли внутрь, без усилий раздавив ногами остатки прежней батареи, и углубились в тоннель. Через несколько минут на частоте отряда раздался отчёт командира добывающей группы: — Мы на месте. Сканеры подтвердили: залежи Натария найдены. Работа началась. *** Дежурный на пульте, Макаров Юрий, сидел, изучая журнал с дурацкими картинками. Делать было совершенно нечего — уже который месяц он торчал в этом богом забытом месте на Титане, отбывая годовую вахту. В его обязанности входило следить за датчиками заброшенных шахт, на случай если оттуда будет подан сигнал тревоги. Зарплату за это обещали приличную, но на вахте было всего двое человек, а смена ожидалась не раньше чем через год. За полгода они с напарником успели пересмотреть весь запас старых фильмов, перечитать пару книг из местной подсобки и досконально изучить каждый журнал с "взрослым контентом". Единственное, что почему-то всё ещё не надоело — это сборники с карикатурами и бородатыми анекдотами. Из-за низкой гравитации у Юрия постоянно болела голова. Эта вечная “легкость во всём” раздражала и выматывала. Напарник же, Василий, чувствовал себя, наоборот, словно в своей стихии — скользил по коридорам, кружил, как балерина или космический танцор, чем порой вызывал у Юрия ещё более жёсткую мигрень. К счастью, сейчас Василий был снаружи и не мешал своим цирковым представлением в холле бункера. С остальным проблем не было. Еда — качественная, причём жрать можно было сколько угодно: в их распоряжении был огромный склад замороженного мяса, рыбы, тушёнки и овощей. С фруктами — хуже. Приходилось ежедневно глотать горсти таблеток, чтобы не подхватить цингу или ещё какую-нибудь пакость. Солнца здесь, понятное дело, тоже не было, а вместе с ним и витамина D, так что утро вахты начиналось с ритуального проглатывания всех этих минералов и витаминов под звук скрипа ламп. Но были и плюсы: никакого тебе начальства, только электронные отчёты, которые нужно было отправлять раз в месяц. Для этого приходилось влезать в скафандр, выходить наружу и разворачивать спрятанную антенну дальней космической связи. Всё вместе занимало около часа — сейчас как раз этим и занимался Василий. В прошлом месяце это делал Юрий. — Эй, ты там не уснул, балбес? — раздался хриплый голос в рации. Юрий вздрогнул, уронил журнал, и тот, словно птица, медленно поплыл к полу в невесомом падении. Он выругался, встал с кресла и привычным мягким движением клацнул по коммутатору: — Сам ты балбес, дубина. Развернул уже антенну? — Нет, ещё не развернул. Я тут с девочками загораю на пляже. Конечно, развернул, идиот! Давай, запускай отчёт, тут так холодно, что яйца звенят, — отозвался в динамике высокий голос Василия. — Сейчас, успокойся, иду включать. — Шевелись, баблес! Юрий показал средний палец рации и потянулся к клавиатуре, чтобы нажать кнопку отправки отчёта. Но в этот момент завыла сирена, и красный фонарь над пультом вспыхнул мигающим светом. Юрий в изумлении открыл рот… и забыл его закрыть. Это было настолько невероятно, что он просто остолбенел. За последние пятьдесят лет, что существовал этот бункер, ни разу не срабатывала тревога. Ни разу с тех пор, как шахту запечатали и построили здесь дозорный пост. Похоже, он забыл отпустить клавишу рации — и сигнал услышал Василий. Раздался мощный поток мата, а сквозь завывание сирены до Юрия донёсся крик: — Какого хрена там у тебя происходит?! Ты что, подох? Ау, отвечай давай! Юрий, чёрт тебя дери, отвечай, что это за сирена?! Да выключи ты её, мать твою, и скажи хоть что-нибудь! Юрий судорожно сглотнул, потом щёлкнул выключателем — сирена смолкла. В оглушительной тишине он слышал только, как клацает вращающаяся лампочка под потолком. Он бросил взгляд на мониторы. На одной из шахт сработала система автоматического огня, которая должна была защищать двери. На дисплее мигали тревожные индикаторы. — Кто-то открыл шахту. Это вторжение! — завопил он в рацию с вытаращенными глазами. — Какое ещё, нахрен, вторжение? Ты забыл, где мы? — отозвался сквозь треск рации Василий. — Я тебе говорю, вторжение! — Юрий уже трясся весь, проверяя данные. Первая и вторая стрелковые батареи на шахте №1 были неактивны, о чём говорили погасшие индикаторы. А ещё обе двери шахты горели красным. Это означало только одно — они открыты. Он не верил своим глазам. Но это был факт. Всё это одновременно не могло выйти из строя или заглючить. Шахту кто-то открыл. И это не были их люди. — Индикаторы двери и пушек неактивны. Это вторжение, говорю тебе! — снова крикнул Юрий в рацию, чуть не глотая микрофон. Несколько долгих, гулких секунд рация молчала, затем раздался голос Василия: — Посылай код №21. Я возвращаюсь немедленно. Юрий судорожно кивнул — сам себе — и трясущимися руками вытащил из стола папку с красной окантовкой. Разорвал пломбу, раскрыл страницу с процедурами и, с трудом попадая по клавишам, отстучал код на панели управления. Затем нажал «ВВОД» *** Оператор, принявший сигнал, не стал заморачиваться с размышлениями. За годы службы он усвоил простую истину: думать — себе же вредить. Потому он просто перенаправил тревожный сигнал с Титана по командной цепочке, как и было предписано. Генерал Долматов, командующий роттеанским линкором, в это время находился в своей каюте — тяжёлый, металлический корабль дрейфовал на орбите Марса. Генерал как раз изучал материалы недавней стычки с крейсером колонистов. Несмотря на то, что роттеане перехватили данные о поиске некоего технологического артефакта, операция провалилась. Полковник, отвечавший за неё, был разжалован и отправлен в лагерь. Даже прибытие линкора в систему и открытие огня по удирающему кораблю не помогло: эти проклятые стелс-крейсера продолжали ускользать — бесшумно, безжалостно, невидимо. Это выводило Долматова из себя. Они могли пробить щиты, подавить поле плотным огнём — но не могли сражаться с призраками. И это унижало. В дверь постучали. — Войдите, — резко бросил генерал, не отрывая взгляда от экрана. В каюту вошёл молодой лейтенант. — Извините, товарищ генерал, — отрапортовал офицер, отдав честь. — Только что получен сигнал тревоги с Титана. Вскрыта одна из заброшенных шахт по добыче натария. — Что ты сказал? — Долматов резко поднялся с кресла. — Подтверждённое вскрытие шахты №1 на спутнике Сатурна. Обе двери и две батареи охраны передали сигнал о несанкционированном доступе. Это не сбой системы, всё работает штатно. — Лейтенант говорил ровно, но его глаза сузились под тяжестью взгляда генерала. Искусственный глаз Долматова светился багрово в полумраке каюты. — Это они… Проклятые предатели! — Долматов с грохотом ударил по столу, оставив в нём глубокую вмятину. — Кто ближе всего к Титану? — спросил он резко, с нажимом в голосе. — Один патрульный крейсер. Если вылетят сейчас — прибудут через 2–4 часа. Флагман сможет совершить прыжок через пять часов — пока гипердвигатель в процессе стабилизации. — Отправляйте крейсер немедленно. Отменить все проверки и ремонтные работы на линкоре. Начать подготовку координат для прыжка. Мы не имеем права упустить их во второй раз. Я уверен — это тот же гадючий корабль-невидимка. — Но, товарищ генерал… гипердвигатель ещё не готов к скачку… — голос лейтенанта дрогнул под тяжестью приказа. — Мне плевать! Выполнять, марш! Кого мы ждём?! — рявкнул Долматов, и сталь в его голосе пробрала даже стены. Лейтенант едва не отдал честь себе в лоб, развернулся на каблуках и вылетел из каюты. Через минуту в коридорах раздались звуки боевой тревоги — глухо, словно корабль застонал от пробуждения. — Проклятые предатели… теперь вы от меня не уйдёте, — прошипел генерал, сгребая фуражку со стола. Затем шагнул к двери. На палубах уже звучали команды. Солдаты и члены экипажа мчались по коридорам. Гул усиливающихся двигателей начал наполнять пространство. Где-то далеко начали пробуждаться старые механизмы — дрожащие, стальные, голодные. *** Добыча продвигалась успешно: буровая команда вгрызлась в шахту, найдя в одном из ответвлений обширный пласт натария. Тем временем команда Риэль закончила импровизированные укрытия — они выкопали полукапониры, чтобы буквально сесть в них мехами и вести огонь, словно из турельных башен, пожертвовав мобильностью ради устойчивости в условиях низкой гравитации. Весь периметр закрыли установленным силовым полем, перекрывавшим вход и тесный ряд капониров. После краткого совещания решили: роттеане не смогут обстрелять их с орбиты — так же, как и сами колонисты не могут использовать огонь с «Мавки», в отличие от событий на планете Т-45. К тому же бой ожидался на максимально близкой дистанции. Колонистов с плазменным оружием ограничивала плотная атмосфера, а для роттеан очевидной проблемой должна была стать та же самая атмосфера, в которой почти невозможно видеть вдаль. Никто не мог представить, каким будет бой в таких невероятных условиях, но все сходились в одном: роттеане точно пойдут на штурм. Время тянулось мучительно медленно. Прошёл час, второй, третий. Первый шаттл с натариевой рудой уже отправился на орбиту — в случае провала у них хотя бы останется часть добычи, с которой можно будет ускользнуть. — Митчел, фиксируем выход из гипера роттеанского крейсера. Три десантных шаттла вошли в атмосферу. Скоро у вас будут гости, — раздался в эфире голос радиста с «Мавки». — Мы монтируем тестовую установку щитов и зарядим её натарием. Скорее всего, этот крейсер — только начало. Ждите подкреплений. — Вас понял. Мы готовы. Ждём шаттл и убираемся отсюда. Задержим их. Поторопитесь, — ответил Митчел, переходя на внутренний канал отряда. — Ну что, ребята, вы всё слышали. Поле защитит нас от обстрела, а значит, сегодня у нас будет, похоже, почти рукопашная с танками роттеан. Надеюсь, половина из них замёрзнет к чертям уже на подходе. — Повеселимся, — раздался голос Рамирез. Риэль покачала головой, слушая разговор. В который раз она пробежалась глазами по индикаторам состояния всей команды, стараясь отогнать мысль о том, что в случае ранения кого-то или подбития, здесь не окажешь полноценной помощи. Её участие как медика, возможно, будет бесполезно. Но, как и любой другой член отряда, она могла вести бой — и не была сугубо медицинским бойцом. — Никс, до скольки мы можем перегреть плазменные пушки без риска? — спросил Митчел по связи. — Хороший вопрос, командир Митчел. Учитывая, что слова «перегреть» и «безопасно» изначально несовместимы, — отозвалась Никс с привычной иронией. — Можем перегреть пушки вдвое – это даст дополнительные сотни метров дальности, но после трёх-четырёх залпов системы охлаждения могут не выдержать. Роттеане смогут стрелять намного дальше. Никс помедлила и подытожила: — Клещ и Рамирез с их гибридным оружием смогут вести бой на равных с роттеанами. Но у нас всего два бойца с такой дальнобойностью. Будет тяжело, командир. Следующие десять минут была такая тишина, что отряд буквально слышал каждый шорох, каждое завывание ветра за стенками их боевых машин. Наконец ИИ предупредила: — Фиксирую приближение техники роттеан. Их направление — строго к шахте. Риэль увидела на визоре тепловые сигнатуры первого ряда танков, медленно и неуклюже двигающихся по замёрзшей поверхности Титана. Всё это казалось абсурдом — бой в такой атмосфере, на такой планете. Но, увы, происходящее было до нельзя реальным. И в этот момент, словно кто-то сжал курок времени, раздался первый выстрел дальнобойного орудия Клеща. Снаряд, ослепительно яркий, рассёк плотную атмосферу, как комета, и ударил в левый борт одного из танков. Машину занесло на трещине, и через мгновение последовал ослепительный взрыв — огненный столб взметнулся вверх, разметав обломки по сторонам. В ответ — первый шквал вражеских выстрелов. Такие же огненные снаряды полетели в сторону колонистов, но с гулом разбивались о силовое поле щита, вибрируя, мерцая, взрываясь вспышками у самой границы периметра. Роттеане остановили танки и открыли беглый огонь. Всё это выглядело как безумный фейерверк, метеоритный дождь и ещё черт знает что. Десятки снарядов, вычерчивая огненные дуги, ударялись в щит, заставляя его мерцать гексагональной кладкой. Клещ пытался отвечать и подбил ещё несколько танков, но вскоре всё затянуло сплошной пеленой дыма, осадков и всплесков огня. Колонисты прекратили огонь, выжидая, как долго продержится щит под таким натиском. Роттеане же продолжали поливать огнем — словно намеревались сровнять с землёй весь периметр шахты. Внезапно раздался голос Никс: — Внимание. Фиксирую штурмовую технику в периметре. Обнаружены биологические объекты. Веду огонь. Рука меха Риэль поднялась сама собой — Никс могла при необходимости управлять оружием напрямую. Яркие плазменные вспышки ударили в одном из направлений, разрывая несколько силуэтов, протискивающихся сквозь щит. Поле, настроенное на отражение скоростных объектов, всё ещё пропускало медленно движущихся пехотинцев, одетых в скафандры. — ¡¿Están locos esos hijos de puta?! — закричала Рамирез. (— Эти ублюдки что, совсем с ума сошли?! —) Её пушка загудела, и густые сгустки фиолетовой энергии веером устремились к силуэтам во тьме, разрывая одного за другим. Риэль не верила своим глазам. У неё перехватило дыхание от ужаса происходящего: плазменные удары рвали на куски роттеанских пехотинцев, которые, продавив собой барьер, всё равно шли вперёд, поливая мехи огнём из стрелкового оружия. Это было безумие. — Опасность. Щит вот-вот откажет, — произнесла Никс. Она продолжала вести огонь, тактично не упоминая, что Риэль на мгновение впала в ступор от ужаса происходящего. — Поле на пределе. Внимание! — повторила она. Яркая гексагональная сеть треснула и рассыпалась, опадая, словно карточный домик. Все мехи без команды открыли огонь. Наступление роттеан встретили огнём, и бой в полном смысле слова начался. То, что происходило дальше, было трудно описать чем-то, кроме как холодным адским безумием, где огонь и лёд сплелись в единое целое, превращаясь в невероятные клубки ярости и хаоса. Пехота роттеан — эти смертники — почти вся полегла. Риэль, повидавшая немало боевых действий, с ужасом наблюдала за происходящим. В её память врезался фрагмент: боевая бронемашина, мчавшаяся на полном ходу по льду, перевернулась под ударами её плазмопушки и застыла на боку. Из покорёженного корпуса вывалились несколько человек – экипаж. В отличие от штурмовой пехоты, на них не было даже термоскафандров – только плотная тканевая униформа, рассчитанная на пребывание внутри машины. Сделав несколько судорожных движений, они буквально замёрзли у неё на глазах, превращаясь в ледяные статуи.  Риэль судорожно стреляла из своего капонира, бросая хаотичные взгляды на зелёные иконки на контрольной панели, думая лишь об одном: лишь бы никто из её группы не погиб. В капонир, где укрывался мех Чернова, по-видимому, попал снаряд — иконка его машины замигала тревожным красным. — Чернов, что с тобой?! — выкрикнула Риэль в общий канал. — Чёрт возьми, я подбит! Разрушено оружие и правая рука меха, герметичность пока не нарушена, — донёсся сдавленный голос пилота. — Постарайся лечь и держись! — скомандовал Митчел. — Шаттл, где вы там? Здесь чертовски жарко, мы не продержимся долго! У нас один мех уже выведен из строя. — Мы на подлёте. Три минуты до зоны посадки. Постарайтесь расчистить нам путь — придётся буквально запрыгивать в апарель, — голос пилота звучал нереально спокойно для такой ситуации. У этого парня явно были стальные нервы. — Вас понял, шаттл, — отозвался Митчел. — Буровой отряд, вы готовы? — Так точно, командир. Ждём за углом тоннеля. Выходим по вашему сигналу. Митчел сделал несколько выстрелов — и его орудие замолкло. Индикатор заряда мигал красным. Заряды закончились у него и у Беспалого. — К чёрту... — прохрипел Митчел и рывком поднял меха из укрытия. — Будем работать руками! — Командир, куда вы?! — раздался встревоженный голос Эндрю, но Митчел его уже не слушал. Его мех, словно гротескный кузнечик, сделал несколько прыжков и наткнулся на танк, выехавший из клубов метанового тумана. Бронированные манипуляторы ухватились за ствол у самого основания и, упираясь второй рукой в башню, с неимоверным усилием сервоприводов согнули его. Металл, охрупченный морозом Титана, поддался с протяжным скрежетом. Танк, очевидно, не заметив этого вовремя, выстрелил — и деформированное дуло разорвало в форме уродливой ромашки. Затем тяжёлая кисть меха сорвала гусеницу, и машина закружилась по льду, беспомощно вращаясь. В грудь меха Митчела ударил тяжёлый снаряд, отбросив его назад. Рамирез, что-то закричав, открыла шквальный огонь, истекая последними зарядами. В клубах тумана вспыхнуло огненное облако — похоже, она подбила того, кто стрелял в командира. И вдруг всё стихло. Атмосферу больше не разрывали огненные дуги. Риэль, не раздумывая, выскочила из своего капонира, передав управление Никс, и как могла быстро бросилась к поваленному меху Митчела. — Командир! Командир, отзовитесь! — закричала она в микрофон, глядя, как гаснут все датчики его машины. — Никс?! Что с ним?! — выпалила Риэль, чувствуя, как пот струится по лицу. И тут она увидела: одна из панелей меха открылась, и сквозь треснувшее силикатное стекло показался Митчел. Он поднял руку и махнул ей изнутри разбитой машины. — Никс?! — повторила Риэль, стараясь понять, что с мехом и можно ли вытащить Митчела. — Мех командира полностью обесточен. Все системы не работают. Аварийного отопления хватит на двадцать минут, — наконец ответила Никс. — В данных полевых условиях невозможно эвакуировать командира из машины или вернуть её в строй. Риэль, вы должны принять командование, — подытожила она уже официальным тоном. Риэль судорожно вздохнула. Командование. Я. Медик, которая вечно сомневается, зачем её вообще сюда тащат. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Митчел ранен. Чернов подбит. Если я сейчас облажаюсь – они все умрут здесь, на этом проклятом куске льда. Она перевела взгляд на индикаторы отряда. Зелёные огоньки – живы. Пока живы. А сквозь оранжевую пелену неба уже пробивались огни спускавшегося шаттла. Десять секунд. У меня есть десять секунд, чтобы решить. Но решение уже было принято. Потому что выбора не было. — Рамирез, бросай пушку. Тащите мех Митчела вместе с Беспалым и Эндрю! Голос прозвучал ровно. Твёрдо. Как будто она делала это сотни раз. — Буровой отряд, — добавила она в общий канал, и адреналин уже заглушал страх, — капитан Риэль приняла командование. Митчел временно вне строя. Выходите. Шаттл уже здесь. Погружайтесь, мы сразу за вами. — Вас поняли, капитан. Выходим, — ответил старший горняк. Из ворот шахты показались тяжёлые, неповоротливые грузовые мехи, волоча на себе контейнеры с остатками натария, что удалось добыть. Несмотря на предыдущие заявления пилота, что садиться он не будет, шатл всё же опустился прямо посреди поля боя — стальной птицей в клубах огня и льда. Пока грузовые мехи один за другим исчезали в утробе посадочного отсека, Риэль металась по периметру, выкрикивая команды, подгоняя отряд. Мех Митчела подняли трое — Рамирез, Беспалый и Эндрю — и тащили следом за грузовыми. Риэль понимала: штурмовая группа роттеан либо была уничтожена, либо остатки отступили. Выяснять это уже не было ни времени, ни смысла. Бросив последний взгляд на поле боя, на расколотый лёд, обугленные остовы машин и остывшие руины капониров, Риэль подавила мысль о том, что где-то там, во мгле и морозе, возможно, умирают те из роттеан, кто выжил при штурме. Она шагнула к шаттлу и в последний миг запрыгнула в уже поднимающуюся апарель. Дверь захлопнулась, и шатл рванулся в рыжее мутное небо, унося их прочь от этого безумия. *** Долматов напряжённо барабанил пальцами по подлокотнику командирского кресла, сидя в навигационной рубке линкора и не отрывая взгляда от бело-голубых стен гиперпространства, прорезанных оранжевыми прожилками. Он отдал крайне опасный приказ — прыгнуть прямо к Сатурну, надеясь выйти точно возле Титана. План был самоубийственным, но ярость генерала уже ничто не могло остановить. Он должен был уничтожить этот проклятый крейсер-невидимку, который испортил ему столько крови. Даже если бы они вынырнули в атмосфере Сатурна, ему было бы плевать — как и на судьбу всего экипажа. Это была личная месть, которую он должен был совершить любой ценой. Но прыжок прошёл удачно: корабль вынырнул прямо в поле видимости крохотного, оранжево-смуглого спутника. Долматов рывком поднялся с кресла и подскочил к обзорным экранам. От увиденного у него внутри что-то болезненно сжалось — проклятое чувство дежавю. Почти та же картина: тот же крейсер, снова ускользающий. Он завис на орбите, вступив в перестрелку с другим кораблём роттеан. Яркие вспышки сновали сквозь пустоту, освещая вакуум, а из-под облаков Титана поднимался сияющий, как маяк, шаттл. Долматов заскрипел зубами и с яростью ударил кулаком по панели. — Огонь! Из всех систем! Сбить этот чёртов крейсер! Двигатели на полную, курс — прямо на цель! — заорал он так, что в рубке зазвенели ушные перепонки. В этот момент он увидел, как погас щит  крейсера колонистов. Но, судя по всему, их сопернику тоже досталось — корпус корабля начал буквально разваливаться, вспыхивая изнутри. — Залп из главных орудий! Полная мощность! — взревел Долматов с перекошенным от злобы лицом. Он сжал кулаки, и в ту же секунду корпус линкора дрогнул под тяжестью огня: новые тяжёлые орудия изрыгнули смертоносный залп. Цель была так близка, что казалась уже обречённой — без щитов, без маскировки, уязвимая, как никогда. На встречу снарядам устремились тонкие, ослепительно-белые линии контрогня, но уже ничто не могло остановить смертоносную стену огня. И тогда произошло нечто невероятное. Крейсер окутало сферой ослепительного золотого света — не вспышка, не взрыв, а ровный, почти благородный купол. Все ракеты, все снаряды... просто исчезли в нём, словно утонули в мягкой, поглощающей глади. Не было ни взрыва, ни всполоха. Только тишина. Как будто гигантский фейерверк бросили в бездонное море. У Долматова отвисла челюсть. И в этот момент, словно издевательски моргнув огнями двигателей, проклятый крейсер открыл окно в гиперпространство — и исчез. Второй раз. На глазах у линкора. На глазах у него. *** Риэль молча переглянулась с Митчелом, бросив взгляд на закрывшееся за кормой «Мавки» окно гипертонеля. — Если бы я не видел этого своими глазами, никогда бы не поверил, — тихо сказал Митчел, опираясь на костыль и аккуратно удерживая зафиксированную сломанную ногу. — Это изменит ход войны. Хорошо, что все живы. Пора отдохнуть. Путь долгий, — в тон ему ответил Беспалый, надевая наушники своего старого плеера. Сделав прощальный жест рукой, радист медленно побрёл к каютам экипажа. — Вы точно в порядке, командир? — ещё раз спросила Риэль, оглядывая бледное лицо Митчела. Во время полёта к «Мавке» им удалось разобрать часть повреждённого меха и вытащить Митчела — он отделался «всего лишь» сломанной ногой. — Да. Всё хорошо. Алекс прав, мы все заслужили отдых. И сон, — кивнул он. Митчел выпрямился, опираясь на костыль, и обратился в общий канал отряда: — Брифинга не будет. Всё обсудим после возвращения домой. Всем отдыхать. Это приказ. Он медленно побрёл вдоль коридора, поддерживаемый Риэль. ***  Позади них, у широкого обзорного окна, материализовалась из воздуха аватарка Никс. Она оглянулась по сторонам, щурясь словно от внутреннего света корабля. — О, работает! Долой эту дурацкую машинку, — обрадованно воскликнула она, поставив руки в боки. — Теперь я могу быть где угодно! С этими словами Никс подпрыгнула, развернулась на пятках и, насвистывая себе под нос, весело поскакала по решётчатой палубе, словно беззаботный голографический заяц на фоне только что отвоёванного будущего.