Последний рубеж

Последний рубеж Риэль вглядывалась в тактический дисплей, следя за зелёными иконками отрядов. Каждая из них представляла чью-то жизнь — жизни, которые она обязана была защитить. За всё время службы ей не раз приходилось вести людей в бой, но сейчас что-то было не так. Она нахмурилась, вызвала список пилотов и быстро нашла нужное имя: «Дельта-четыре». Биометрия говорила сама за себя — пульс 152, дыхание учащённое. — Дельта-четыре, это капитан Риэль. Как самочувствие? — её голос был спокойным, но в нём звучала твёрдость. Пауза. Потом неуверенный голос: — Нормально, капитан. Просто... это мой первый бой. Риэль сжала рычаги управления, почувствовав, как шатл содрогнулся от близкого взрыва. Красные огни тревоги замерцали на внутренних экранах кабины меха. За пределами корабля рыжие каньоны Марса сменялись воронками и серыми громадами роттеанских укреплений, а зенитные ракеты взмывали в небо одна за другой, оставляя белые шлейфы в разреженном воздухе. — Понимаю. Слушай внимательно: держись рядом с «Зетой», они прикроют. Следи за щитом, не геройствуй. Всё будет хорошо. — Спасибо, капитан, — в голосе появилось чуть больше твёрдости. — Я... у меня жена вчера родила. Девочку. Я обещал вернуться. Риэль прищурилась, следя за тактической картой. Красные метки роттеанских укреплений мерцали на фоне Марса. — Вернёшься. Даю слово. — До сброса тридцать секунд, — объявил пилот дропшипа. — Держитесь крепче, будет трясти. В грузовом отсеке стояли мехи — двадцать две боевые машины, закреплённые магнитными зажимами, внутри каждой — пилот, подключённый к нейроинтерфейсу. Система оживала, как единое целое, готовая к бою. Короткие доклады заполнили командный канал: — «Эхо» готово. — «Сигма» готова. — «Дельта» готова. Риэль переключилась обратно на дисплей, выдохнула и сжала рычаги ещё сильнее. Бой начнётся через мгновение. Последний крупный узел обороны. После того как флот колонистов смял орбитальное прикрытие из трёх ветхих фрегатов и сровнял часть укреплений поверхностным ударом, оставался только этот завод. На картах штаба фронт медленно, но неумолимо полз к Земле: тяжёлые эскадры колонистов вышибали роттеан с каждого спутника, сжимая кольцо до последних рубежей родной планеты врага. Марс — ключевой узел этой удавки. Но цена наступления росла с каждой неделей. Редкие, но смертоносные роттеанские боеприпасы разрывали даже новые щиты — натариевые снаряды, каждую неделю уносившие по нескольку машин. Разведка установила источник: завод под марсианской корой. Сегодня они должны были уничтожить его. Навсегда. — Никс, — тихо сказала Риэль по закрытому каналу, — держи особый контроль за Дельта-четыре. Новичок. — Уже отслеживаю, капитан, — отозвалась ИИ. — Выведу его биометрию на твой визор отдельной строкой. — Пошли-пошли! — крикнул пилот дропшипа. Магнитные зажимы щёлкнули, освобождая мехи. Аппарель распахнулась — и в грузовой отсек ворвался ревущий ветер. Под брюхом шатла открылась пылающая красками рассвета бездна. Мехи, один за другим, шагали в пустоту, выпуская при падении облачка ложных целей. Прыжок — и тонкие контуры защитных полей вспыхивали вокруг них сине-белой сеткой. Риэль видела через камеры, как первая машина падала, рассыпая вокруг себя серебристые искры — дроны, сбивающие наводку зениток. Второй. Третий. Мехи прыгали один за другим. «Дельта-четыре» прыгнул четвёртым. Риэль видела на экране: пульс подскочил до 165, потом начал снижаться. Справляется. Риэль нырнула последней. По обе руки одновременно шла высадка с соседних шатлов — сотни машин опускались на марсианскую поверхность. Орбитальная бомбардировка уже проредила оборону роттеан, и редкие алые трассеры зениток казались бледными искрами на фоне заревого неба. Опасны были лишь скоординированные залпы нескольких батарей — всё остальное разбивалось о щиты без следа. При приземлении два трассера лизнули панцирь её машины; поле вспыхнуло шестиугольниками и тут же погасло, рассеяв кинетический импульс. Рыжая пыль взметнулась облаком. Риэль огляделась: вокруг приземлялись остальные отряды. — Все отряды на позициях, — доложила Никс. — Потерь нет. Пока. С флангов к укреплённому комплексу роттеан потянулись фиолетовые хвосты плазменных зарядов, накрывая последние опорные пункты. В ответ враг взорвался бешеной канонадой. Разреженный воздух доносил лишь глухое урчание и невзрачные хлопки выстрелов. Где-то слева вспыхнул мех — щит не выдержал, машина рухнула на колено, из пробоины валил дым. — «Зета-два» подбит! — крикнул кто-то в эфире. Риэль нахмурилась, наблюдая за полем боя, пока Никс вела точечный огонь из носовой пушки. Командирский режим требовал контроля: отметить огневые гнёзда, перенаправить огонь, подхватить тех, кому выбили щиты. Часть батарей роттеане, по привычке, спрятали под грунтом, и это было ожидаемо. Но старое железо почти бессильно перед новой технологией щитов. Отряд Риэль держал центр построения, прикрывая наступающие группы. Время от времени роттеане выпускали тяжёлые снаряды, перегружающие даже усиленные поля; редкие, но смертельно опасные. — Капитан, — тихо сказала Никс, — датчики фиксируют аномальные взрывы. Роттеане используют те самые снаряды. Натариевые. — Капитан Риэль, соберите свой отряд, а также группы «Зета» и «Икс». Прикройте центр. «Альфа» и «Браво» идут на пролом, — прозвучал в эфире ровный голос полковника Митчела. — Ожидаете массовое применение тех самых снарядов, полковник? — отметила Риэль, уже передавая приказ подчинённым. — Вероятно. Они не отступят без последнего выстрела. Впереди тяжёлые штурмовые мехи класса Praesidium-IV из отряда «Альфа» проломили наружные ворота комплекса и исчезли в клубах рыжей пыли. Риэль напряглась, увидев, как замерцали индикаторы нескольких машин из передовых групп. Почти сразу в эфире раздались взволнованные оклики: — Я подбит, отхожу! Щит пробит! Нужна поддержка! Иконка мигала оранжевым, сигнализируя об отказе поля; ещё две моргнули жёлтым. Одна вспыхнула красным. «Дельта-четыре». — Нет, — прошептала Риэль. — Никс! — Вижу, уже иду, капитан, — отозвался ИИ. Медицинский мех рванул вперёд. Пыль взметнулась под ногами «Ангела» — Риэль прокладывала путь напрямую, игнорируя оптимальный маршрут. Два трассера чиркнули по щиту, третий пронёсся мимо. — Дельта-четыре, отзовись! Статус! — крикнула она в эфир. Шипение помех. Потом слабый, надтреснутый голос: — Кап... капитан... мех... не отвечает... ноги... отказали... Жив. Риэль выдохнула, не замечая, что задержала дыхание. Разбитая машина лежала на боку метрах в ста пятидесяти впереди — левая сторона корпуса дымилась, одна нога оторвана по колено. Вокруг рвались снаряды, поднимая фонтаны рыжей пыли. — Держись, я уже рядом, — сказала Риэль, выжимая из двигателей максимум. Добравшись до поверженной машины, она развернула «Ангела» и заслонила её своим корпусом. Щит вспыхнул под градом пуль — гексагоны мерцали, как безумные, заряд падал: 87%... 83%... 79%... — Никс, прикрой меня плазмой, координаты передаю, — бросила Риэль, одновременно активируя аварийный выброс кабины на подбитом мехе. Носовая пушка «Ангела» развернулась и выпустила три коротких очереди — огневая точка роттеан справа превратилась в оплавленные обломки. Кабина «Дельты-четыре» с шипением отстрелилась; пилот, шатаясь, выбрался наружу. Белый скафандр был в трещинах, на шлеме — паутина разломов. Он сделал шаг и осел на колено, прижимая руку к боку. Риэль выдвинула манипуляторы — два длинных механических «пальца» мягко подхватили пилота и быстро, но аккуратно отправили в медицинскую капсулу на спине меха. — Есть, — прошептала она. Капсула защёлкнулась с металлическим лязгом; герметичные затворы задраились. На внутреннем экране вспыхнули данные: Пульс — 134. АД — 160/95. Дыхание учащённое. Сканирование... — Никс, что с ним? — Риэль развернула меха и начала отход, продолжая прикрывать щитом. — Контузия средней тяжести, — доложила ИИ. — Три сломанных ребра слева, возможна трещина в ключице. Внутренних кровотечений нет. Ввожу обезболивающее и стабилизатор. Жить будет, капитан. Риэль закрыла глаза на секунду. Жить будет. — Дельта-четыре, ты меня слышишь? — спросила она, переключившись на канал капсулы. Слабый голос, уже спокойнее: — Слышу... спасибо, капитан... я думал... всё... — Лежи спокойно. Дозу дали хорошую, сейчас отключишься. Когда проснёшься — будешь на медкрейсере. И сможешь позвонить жене, — Риэль вернулась на линию обороны, заняв позицию рядом с «Зетой». — Имя... — прошептал он. — Я выбрал имя... Лия... — Красивое имя, — тихо сказала Риэль. — Отдыхай, солдат. Ты справился. В эфире послышался всхлип — потом тишина. Обезболивающее подействовало. Риэль вновь окинула взглядом линию огня. На тактическом экране «Дельта-четыре» теперь светился янтарным — эвакуирован, стабилен. — Критических больше нет, — доложила Никс. — Два меха тяжело повреждены, выводятся в тыл. Пилоты контужены, но выживут. Ты хорошо поработала, капитан. Риэль сжала рычаги. Руки всё ещё дрожали. — Продолжаем выполнение задачи, — произнесла она в командный канал ровным голосом. Профессионально. Как и положено медику. Но где-то внутри маленький голос шептал: На этот раз успела. Со всех сторон скользили фиолетовые струи плазмы, вздымали столбы пыли, обрушивая остатки укреплений. Короткая, яростная стычка — и «Альфа» подавила последних защитников: один мех уничтожен, четыре повреждены; их вывели в тыл для диагностики. Отряд «Браво» беспрепятственно ворвался в уходящие под землю коридоры, но быстро застопорился: проходы сужались, и мехи не пролезали — ходы тут были не выше трёх метров. — Полковник, здесь не пройти, — пророкотал в офицерском канале командир «Браво». — Нужна пехотная штурмовая группа. Эти ублюдки зарылись как кроты. — Установите наблюдение, запустите дронов внутрь, ожидайте пехоту, — отдал приказ Митчел. Пока остальные отряды занимали периметр, выискивая уцелевших, Риэль сняла со спины меха капсулу с раненым. Подошли ещё два шатла, один с медицинской символикой. Она передала капсулу на борт, взяла новую и, заметив, как «Прэз-четвёрка» ведёт колонну пленных роттеан, передала управление Никс и вышла из кабины. Пленные в потрёпанных бронескафандрах с разномастными эмблемами толпились у апарели. Их пропускали по одному, тщательно сканируя на предмет скрытого оружия. — Риэль, что ты там делаешь? — пробормотала Никс в личном канале. — Хочу посмотреть на них поближе. Никогда не видела роттеан так близко… Они выглядят несчастными, брошенными, — ответила Риэль, оглядывая ряды. Она обошла проверяющих и, шагнув за мерцающий силовой щит, сняла шлем. Тёплый, пахнущий озоном воздух мгновенно смыл сухость марсианской пыли. На лавках вдоль борта уже сидел первый десяток пленных, раздетых до поношенного белья. Когда Риэль убрала шлем под локоть, головы повернулись к ней разом. Молодой парень с подбитым глазом моргнул, будто не верил, что перед ним женщина-офицер в безупречно белой броне. Седой ветеран провёл взглядом по красному кресту на наплечнике — в мимолётном движении смешались усталое уважение и упрямство. Высокая девушка с выбритым виском, укутанная грязной накидкой, вздохнула с немым облегчением. Худощавый пленный с перевязанным боком зажал повязку и выдохнул, уловив шанс на помощь. В трюме повисла тишина: лишь тяжёлое дыхание пленников и фоновый шорох в наушнике. Риэль кивнула, взглядом фиксируя ранения, и подняла ладонь — жест «мир, медпомощь рядом». Старший пленный опустил глаза и сложил руки на груди — древний жест уважения к врачу. За ним молча повторили остальные. Напряжение спало, уступая место усталому облегчению. Риэль активировала наручный сканер; лазурный луч скользнул по ряду, а Никс вывела на визор карту травм. Отсек наполнился деловитым шипением автоинъекторов; пленные внимательно следили за женщиной-медиком, словно за новой аксиомой выживания. Красная пыль на её поножах напоминала, что за пределами щита война всё ещё гремит. Бледное сине-белое освещение трюма медицинского шатла оказалось почти уютным после унылых оттенков марсианских песков. Риэль уловила, как сквозь запах дезинфекторов пробивается кисловатый дух немытых тел пленников. Те тихо шептались, полагая, что их никто не поймёт; но Риэль хорошо знала их язык. В этой шёпотной смеси слышались и робкая надежда, и страх за собственную жизнь. Перед ней сидели не фанатики-враги, а просто измученные люди. — Я всё ещё не понимаю, почему вы столько лет воюете, — тихо подал голос Никс. — Вы ведь одного вида. — Я тоже, — чуть слышно отозвалась Риэль, вводя анальгетик юноше с яростным взглядом. Пятнадцать минут ушли на сортировку и первичную помощь. Риэль уступила место двоим медикам и паре солдат сопровождения, а сама вернулась к меху. Остановившись у массивной бронированной ноги, она заметила, как вдали закручивается узкая рыжая спираль — пыльный смерч, поднятый холодным, разрежённым ветром Марса. Несколько секунд девушка следила за оранжевой воронкой, пока из раздумий её не вывел голос Митчела. — Риэль, как обстановка с пленниками? — Ничего критического. Первая помощь оказана. Тяжёлых нет, лёгкие ранения разной степени — жить будут, — ответила она, не отводя взгляда от пыли. — Ты заметил, какие они измождённые? Словно голодали месяцами, — продолжила Риэль тише, переключившись на личный канал. — Этих не видел, но смотрел отчёты из других секторов. Там пленные тоже выглядели ужасно. Роттеане не ценят своих людей — обычное дело, — мрачно подтвердил полковник. — Могу пойти с штурмовой группой внутрь? — внезапно спросила она. — Зачем? — удивился Митчел. — У штурмовой группы свои медики. —  Это последний участок сопротивления. Думаю, управление с моей стороны больше не требуется. Я хотела бы посмотреть, что там внутри, — сказала Риэль, отрывая взгляд от марсианских песков. Полковник помедлил: — Ладно. Разрешаю, но Рамирес пойдёт с тобой. — Я уж подумала, что меня не возьмут! Вы проницательны, полковник, — отозвалась испанка, в голосе которой звенела радость. — Это не приключение, напомню. Мы на войне. Сохраняйте осторожность. Риэль, держись позади штурмовой группы: твой скафандр не для ловли пуль. — Поняла, полковник. Всё будет хорошо, — спокойно ответила Риэль. Подлетел очередной шатл; из него выгрузилась тяжело-бронированная пехотная рота, замыкаемая тремя медиками — на броне яркие красные кресты. Риэль присоединилась к ним вместе с Рамирез, уже сжимавшей переносную плазменную пушку. Командир коротко кивнул помощникам, и бойцы прошли через разбитые двери вглубь завода. Ближние коридоры были зачищены дронами: несколько автоматических турелей молчали, искрясь расплавленным металлом. Дальше беспилотники упёрлись в запертые стальные ворота, ведущие в глубинные секции комплекса. Штурмовая группа продвигалась по узким коридорам, освещённым тусклыми аварийными лампами. Дроны зачистили первый уровень, но дальше их сигнал терялся — стены из армированного металла глушили связь. А ещё был звук. Металлический лязг. Ритмичный. Механический. Как будто кто-то бьёт молотом. Снова. И снова. И снова. — Слышите? — спросила Рамирез, остановившись. Риэль кивнула. Звук не прекращался, даже когда штурмовики двигались дальше по коридору. Словно машина, которая не может остановиться. Или не смеет. Риэль держалась позади, как велел Митчел, а сканер уже фиксировал десятки, сотни тепловых сигнатур за стальными створками впереди. Она нахмурилась и передала в эфир: — Здесь что-то есть. Много жизненных признаков. Не стрелять без приказа. Ворота с лязгом поддались под ударами штурмовиков. Створки распахнулись. За ними — огромный подземный цех. Сначала Риэль увидела станки. Ряды ржавых механизмов, свисающие кабели, тусклые лампы под низким потолком. Сенсоры тотчас зафиксировали повышенные концентрации масляных паров, аммиака и оксидов азота — тяжёлый запах машинного масла смешивался с едкой гарью. Потом — людей. Сотни. Истощённых, в лохмотьях, прикованных к рабочим местам. Один заключённый всё ещё стоял у верстака, поднимая и опуская молоток. Удар. Удар. Удар. Механически. Мозолистые руки сжимали рукоять так крепко, что костяшки побелели. Он даже не поднял головы, когда штурмовики ворвались внутрь. Вот откуда этот звук. — Dios mío... — прошептала Рамирес, опуская пушку; её голос дрогнул, чего Риэль прежде не слышала. Риэль видела раненых. Видела мёртвых. Видела, как умирают на операционном столе, несмотря на все усилия. Но это... Это было хуже. Потому что эти люди были живы. Технически. Испанка шагнула вперёд к большой бочке с мутной водой. К ней цепью была приварена погнутая металлическая миска. По поверхности плавало что-то тёмное — ржавчина, или... Рамирез ударила по бочке кулаком. Вода качнулась, круги побежали по поверхности. Ближайший заключённый вздрогнул и инстинктивно закрыл лицо руками, ожидая удара. Молоток выпал из пальцев и звякнул о бетон. — Tranquilo, — тихо сказала Рамирес, опуская руку. — Tranquilo, hermano. (Спокойно, брат) Но человек не опускал рук. Просто стоял, дрожа. Сканер Риэль мигал тревожным красным: истощение, обезвоживание, множественные инфекции. Глаза, полные страха, смотрели на колонистов из-под спутанных волос. Женщина попыталась закрыть собой ребёнка — мальчика лет десяти с руками, обожжёнными химикатами до локтей. Рядом на полу лежал старик; грудь едва заметно поднималась. В дальнем углу поблёскивали аккуратные ряды свежих снарядов — те самые, натариевые, ради которых всё это и затевалось. — Это... рабы, — прошептала Риэль, едва сдерживая дрожь в голосе. — Их держали здесь, пока мы сражались наверху. Никс молчала пару секунд. Потом тихо, почти растерянно спросила: — Почему они так поступают со своими? Вы же... одного вида. Одни и те же люди. — Не знаю, Никс, — Риэль сжала челюсти. — Наверное, именно поэтому нам так легко делать друг с другом ужасные вещи. Мы видим в других себя — и это пугает больше, чем что-либо ещё. Она обернулась к штурмовой группе, повысив голос: — Вызывайте медицинский шаттл. Немедленно. И снимите с них цепи. Всех до единого. В глубине цеха за дальней дверью затрещали выстрелы — последние охранники пытались сопротивляться, но штурмовики быстро их подавили. Короткая очередь, взрыв, тишина. Один из узников — юноша с впалыми щеками и огромными, лихорадочными глазами — медленно поднял взгляд. Губы дрожали. Он сделал шаг назад, прижимаясь к стене, насколько позволяла цепь на ноге. — Вы... пришли нас убить? — прохрипел он по-роттеански. Риэль сделала визор прозрачным, чтобы парень увидел её лицо. Шагнула ближе, медленно, чтобы не испугать. Опустилась на колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. И на чистом роттеанском, без акцента, произнесла: — Нет. Мы пришли вас освободить. Юноша смотрел на неё долго. В его взгляде читались недоверие, страх, отчаянная надежда. Потом что-то дрогнуло в его лице — словно стена рухнула. Он опустился на колени и коснулся лбом пола. Древний жест уважения к тому, кто спас жизнь. За ним — женщина с ребёнком. Старик, с трудом поднявшийся с пола. Ещё один. Ещё. Сотни людей, которые час назад считали колонистов врагами, склонялись перед ними в благодарности. Рамирес отвернулась, смахивая что-то с визора. Даже сквозь шлем Риэль видела, как дрожат её плечи. Риэль медленно встала, глядя на море склонённых голов. В горле стоял ком. Девушка вместе с тремя другими медиками тотчас занялась узниками. Никто не сопротивлялся, когда их освобождали. Штурмовики рассредоточились по гигантскому залу, проверяя боковые помещения; Рамирес ушла с ними. Большинство людей были прикованы цепями к станкам. Разломать оковы, не повредив истощённых пленников, оказалось трудно — металл старый, но прочный, а тела под ним хрупкие, как стекло. — Капитан, нужны ключи, — подошёл один из медиков. — Взлом этих допотопных замков слишком опасен. Один неверный удар — и сломаем кости. Риэль оглянулась, ища решение. В этот момент из боковой двери донёсся грохот и вопль. Тяжёлый, пузатый мужчина в форме роттеан вылетел в коридор и растянулся на бетоне, взмахнув руками. Следом вышла Рамирес, волоча за собой ящик с консервами. Она швырнула его рядом с надсмотрщиком — крышка треснула, и на пол высыпались банки: тушёная говядина, свинина в желе, сгущённое молоко. Подхватив надсмотрщика одной рукой за ворот, испанка потащила его к Риэль и швырнула на пол у её ног. Тот рухнул на колени, жирные щёки тряслись, из носа текла кровь. Он противно завизжал, хватаясь за ушибленное плечо. — ¡Cállate, rata! — рявкнула Рамирес, сделав визор прозрачным и занеся кулак. Роттеанин заморгал заплывшими глазками и закрылся руками — холёными, с ухоженными ногтями и золотым перстнем на мизинце. — Прятался на складе, как крыса в норе, — Рамирес пнула ногой рассыпавшиеся консервы. — Видишь, какой жирный ублюдок? Там целая каморка — ящики мяса, шоколад, даже вино. Я насчитала запасов на полгода. А эти, — она резко кивнула на цепную линию узников, — кожа да кости. Дети с дистрофией. Старики, которые не доживут до утра. Риэль посмотрела на надсмотрщика. Потом на ближайшего узника — мужчину, чьи рёбра проступали сквозь грязную кожу так отчётливо, что можно было пересчитать каждое. Что-то холодное шевельнулось в груди. — Нам нужны ключи от кандалов, — произнесла она по-роттеански, усилив голос динамиками шлема до металлического звона. — Сейчас же. Надсмотрщик вытаращился, услышав родную речь от медика-колониста. Пару мгновений он хлопал глазками, переводя взгляд с Риэль на Рамирес, потом судорожно закивал и полез в кожаную сумку на поясе. Сумка была из мягкой телячьей кожи — дорогая, с тиснением. Внутри, на алой бархатной подкладке, лежала связка старинных ключей. Латунь, начищенная до зеркального блеска. Ни единого пятнышка ржавчины, ни царапины. Каждый ключ был смазан маслом и явно регулярно полировался. Он ухаживал за ними, — поняла Риэль с тошнотворным отвращением. Как палач за топором. Как за любимым инструментом. Толстые пальцы надсмотрщика дрожали, когда он протягивал связку. Риэль заметила: под ногтями — чистота, на запястье — дорогие часы. А в метре от него женщина прижимала к груди ребёнка с гнойными язвами на руках. Рамирес попыталась взять ключи, но её перчатка была слишком громоздкой. Риэль перехватила связку — у медицинского скафандра перчатки тоньше, тактильные. В этот момент к ним подлетел дрон, и рядом распустилась голограмма Никс — яркая, сияющая, почти неуместная в этом мрачном месте. Надсмотрщик обомлел. Рот раскрылся, глаза вылезли из орбит. Он попытался отползти, поскользнулся в грязи — в собственной грязи, судя по запаху — и снова распластался на бетоне. Никс склонила голову набок, изучая его. Потом медленно, пародийно занесла миниатюрный кулачок, копируя жест Рамирес. Надсмотрщик взвизгнул и закрыл голову руками. Несмотря на мрачную картину, Риэль едва сдержала смешок. Сцена выглядела абсурдной — крошечная голограмма угрожает здоровенной туше, — но ход ИИ оказался гениальным. По залу прокатился гул. Измученные пленники поднимали головы, чтобы разглядеть сияющую фигурку. Кто-то впервые за долгое время слабо улыбнулся. Ребёнок, прятавшийся за матерью, высунулся и показал пальцем. Многие на миг забыли о своём бедственном положении. — Умница, Никс, — тихо сказала Риэль и повернулась к узникам. Она подошла к ближайшим и начала открывать кандалы — один замок за другим, быстрыми отточенными движениями. Ключи поворачивались легко, словно механизмы смазывали каждый день. Конечно смазывали, — подумала она с горечью. Цепи падали на бетон со звоном. За спиной Риэль медики принялись за работу, методично освобождая людей ряд за рядом. Рамирес схватила бормотавшего что-то надсмотрщика за ворот и поволокла к выходу. Один из штурмовиков связал ему руки пластиковыми стяжками и увёл наверх — передать командованию. Когда последние кандалы упали, Риэль выпрямилась и огляделась. Сотни людей стояли, глядя на свои свободные руки. Кто-то тёр запястья, покрытые кровавыми мозолями от металла. Кто-то плакал беззвучно. Старик опустился на колени и коснулся лбом пола — древний жест благодарности. — Поднимайтесь, — тихо сказала Риэль. — Вы свободны. Больше никто не заставит вас склоняться. *** Спустя час все узники были переброшены шатлами на медицинский крейсер. Риэль координировала эвакуацию до последнего: проверяла каждого, кто грузился в транспорт, отмечала критические случаи, передавала данные медперсоналу на борту. Когда последний шатл ушёл, она связалась с крейсером: — Капитан Риэль медотряду «Асклепия». Как обстановка? — Стабильная, капитан, — отозвался врач. — Никто не умер в пути. Всех разместили в изоляторах, начали лечение. Тяжёлых — тридцать два человека, критических — пятеро. Остальные истощены, но выживут. — Куда их направят после стабилизации? — спросила Риэль. Пауза. Потом голос полковника Митчела в командном канале: — На Элизиум-Прайм. Карантинная планета для военнопленных. Хорошие условия, охрана, но не тюрьма. Они там поправятся, придут в себя. Потом решим, что дальше — большинство, думаю, останутся с нами. Возвращаться им некуда. Риэль кивнула, хотя её никто не видел: — Спасибо, полковник. Она вышла из цеха последней. В коридоре всё ещё пахло машинным маслом и кровью, но лязг молотов больше не звучал. Когда Риэль наконец вернулась на борт «Мавки», бортовые часы показывали три часа ночи. Операция по освобождению Марса была завершена. *** Девушка проснулась ближе к обеду — её вывел из небытия настойчивый звонок. Она натянула одеяло на голову, пытаясь отгородиться от мира, но сигнал продолжал пищать. — Никс, кто там? Нельзя оставить меня в покое? — пробормотала она, высунувшись из-под одеяла. — Полковник Митчел. Звонит уже пятый раз. Первые четыре я отклоняла, чтобы не тревожить тебя, но теперь он настаивает: срочный брифинг, будет Сфера. А с ней, как ты помнишь, предпочитаешь разговаривать именно ты, — тихо ответила Никс. Её аватар появился у узкой койки и, присев на край, посмотрел на Риэль расстроенными глазами. — Скажи, что буду через пять минут, — Риэль снова уткнулась в подушку, мысленно отсчитала «десять секунд» и заставила себя сесть. В каюте было тихо; лишь едва заметный шорох вентиляции шевелил воздух. — Тебе снились кошмары — по биотелеметрии пульс 98, сатурация 93 % (нижняя граница нормы), — заметила Никс, пока Риэль натягивала комбинезон. — Ты права, — рука на застёжке куртки замерла. — Лица тех, с кого снимала кандалы, никак не уходят. — Понимаю. Но, если это поможет: по сводке медкрейсера никто не умер, все выживут. Это подтверждённый факт, — аватар встала и взглянула снизу вверх на хозяйку. Потом протянула руку и легко погладила её по ноге. Риэль удивлённо ойкнула, почувствовав настоящее прикосновение. — Никс… как? Ты меня коснулась! Аватарка расплылась в широкой улыбке, а в глазах закружились маленькие звёздочки. — Благодари Сферу! Благодаря натарию я могу на короткое время взаимодействовать физически. Хочешь — изложу технические детали? Риэль задумалась, потом наклонилась и коснулась оранжевого капюшона Никс: упругая, тёплая поверхность отозвалась лёгким сопротивлением. Она еще раз погладила ИИ по голове. — Не надо подробностей. Ты и без техномагии умеешь поднимать настроение. Спасибо. Риэль улыбнулась, провела ладонью по капюшону ещё раз и быстрым шагом вышла из каюты в сторону брифинг-зала. Шагая по решётчатой палубе коридора, под которой гудел реактор, она на мгновение вспомнила события последнего года. *** С момента операции на Титане прошло полтора года. Те события стали переломными: колонистам удалось не только добыть натарий, но и провести полевые испытания нового силового поля. Тщательный анализ показал, что даже экспериментальная установка выдержала мощный залп роттеанского линкора, потеряв лишь ≈ 10 % заряда. Что происходило у роттеан после той схватки, штаб точно не знал, однако на несколько месяцев набеги на системы колонистов прекратились. Это расценили как стратегическую ошибку врага и немедленно ею воспользовались: в кратчайшие сроки новые щиты получили почти все корабли флота и ключевые планетарные базы. К концу первого года войны на широком фронте щитовая технология дала колонистам потрясающее преимущество. После нескольких яростных космических боёв роттеане откатились в глубь системы, потеряв форпосты по краю Солнца. Укреплёнными оставались только базы на Луне и Марсе. Разведка донесла: на Марсе враг спешно запускает производство экспериментальных боеприпасов, способных пробивать новые поля. Сфера и Никс сошлись во мнении, что в сердцевине снарядов используется натарий: иначе трудно объяснить, почему новейшие щиты иногда всё-таки прорывались. Ещё полгода ушло на планирование штурма марсианских укреплений. Флот колонистов смял орбитальное прикрытие, уничтожил склады и батареи ПВО; оставалось лишь подавить главный завод, где трудились — как выяснилось сегодня — тысячи измождённых рабочих-рабов. ***  В зале для совещаний было непривычно мало народу. Беспалый о чём-то тихо спорил со Сферой у голографической стены, где Риэль заметила развёрнутые чертежи. За столом сидели полковник Митчел, двое штабных офицеров и человек в чёрной униформе разведки — Марц. Говорившие оборвали фразу, когда Риэль вошла. Несмотря на пометку «срочно», собрание ничуть не походило на обычный общий брифинг. Подойдя ближе, девушка отсалютовала и, следуя жесту Митчела, заняла место. Беспалый опустился рядом; мерцающая фигура Сферы подплыла и зависла у стола напротив Риэль. Девушка встретилась взглядом с её беззрачковыми глазами. — Итак, господа, это не обычный брифинг, — Митчел обвёл всех коротким взглядом. — Алекс, докладывайте. — Как мы и подозревали, роттеане наладили выпуск снарядов на основе натария, — отозвался Беспалый. Он поднял из-под стола массивный, старого образца, снаряд мелкого калибра и поставил донышком на стол. Риэль узнала толстую гильзу: дизайн почти не изменился со времён войн на Земле. — Должна признать, меня это удивило, — заметила Сфера; все обернулись. —Ваши противники сумели стабилизировать взрывчатое вещество с натариевым сердечником. Сфера провела ладонью; над столом вспыхнула карта Титана, испещрённая красными отметками. — Всё, что вы видите, — глубоко законсервированные шахты. Разведка о них не догадывалась. Полагаю, офицер Марц хочет доложить подробности? Человек в чёрном сдержанно кивнул: — Мы выявили два десятка замаскированных объектов добычи натария на Титане. После установления контроля мы отправили научные группы повторно— результат шокировал. Лишь две шахты ещё пригодны; остальные вычистили до сквозных пустот. Роттеане добывали натарий десятилетиями и автоматическими транспортами гнали его на Луну. По расчётам, объём добычи в сотни, если не тысячи раз превышает наш. Риэль беззвучно присвистнула и спросила то, что первым пришло в голову: — Почему они не использовали его раньше? Марц развёл руками: — Полагаем, формулу боезаряда они получили лишь недавно. Пленные, согласившиеся говорить, знают мало: рабочие, рядовые или рабы. — Вы уверены? — уточнила Риэль. Офицер кивнул, и Никс, стоявшая у двери, тихо добавила: — Да, капитан. Мне невозможно солгать: я присутствовала на допросах. Они и правда не владеют сведениями. Несколько офицеров пытались покончить с собой, их держим в изоляторах. Сканирование показало одно: все поставки шли напрямую с Луны. Других данных нет. Риэль переглянулась с Беспалым; тот чуть поджал губы, словно говоря: фанатики. Марц продолжил: — И это ещё не всё. Разведка добыла сведения: главный линкор роттеан, избегавший прямого боя, скоро получит новые пушки под эти снаряды. Одно попадание выведет из строя любой наш корабль. — Догадываюсь, к чему вы клоните, — вздохнула Риэль. — «Мавка» снова идёт на самоубийственную миссию? Переглянулись Митчел и Марц, но ответила Сфера: — Вас, вероятно, удивляет, почему именно вы, боевой медик, фактически командуете операциями? Риэль кивнула. — Это сочетание факторов, называемое у людей «удачей». Ключевой — ваша уникальная связка с Никс: ни у кого нет столь тесного взаимодействия. Вы работаете как единая система. Поэтому ваше присутствие критически важно. Риэль опустила глаза, обдумывая. Сфера умолкла; тогда Марц сказал: — Ваша команда зарекомендовала себя как отработанный коллектив. «Мавка» остаётся нашим лучшим кораблём-невидимкой. Задача: возглавить штурм лунной базы и уничтожить линкор, пока его перевооружают. Кроме того, захватить или взорвать склады боеприпасов на Луне. — И каков план? — Риэль скрестила руки, прищурившись. Марц медленно провернул голову, словно разминая шейные позвонки, и ледяным тоном отрубил: — Он вам не понравится. *** Транспорт FB-0212 держал курс к Луне. Потрёпанное, видавшее виды судно везло партию боеприпасов для нового типа орудий — тех самых, что пробивают силовые щиты колонистов. В кабине пахло ржавчиной и старым машинным маслом; тусклые лампочки на пульте мигали кое-как, некоторые давно погасли. Сегодня это судно было совсем другим. Вместо экипажа роттеан места заняли Риэль и Беспалый: их задача — доставить «груз» (снаряды-бомбы замедленного действия) и разыграть опасную шпионскую партию. Оба свободно говорили на роттеанском, внешне тоже сходили за северян-роттеан: белокожие, овальные лица. Разведка перехватила корабль в глубоком космосе, заменив экипаж буквально за часы до того, как судно вновь поймали родные сканеры. Риэль сжимала рукоять управления; пальцы в наноперчатках заметно дрожали, пока она мысленно повторяла легенду. Никс вместе с агентами подготовила поддельные документы и удостоверения вплоть до отпечатков пальцев — их скрывал тончайший слой наноплёнки. Да и голосовые модуляторы шлемов вывели акцент под «коренных». — Если нас раскроют, — тихо сказал Беспалый по-роттеански, поправляя форменный китель, — будет секунд десять, чтобы всё взорвать. Щиты спасут от первичного огня, но если начнёт рвать корпус — уцелеть уже не выйдет. Риэль кивнула; сердце колотилось. На обзорных экранах Луна медленно росла. В одном из контейнеров, укрытые экранирующей оболочкой, дожидалась штурмовая группа. Естественно, вместе с ними — Рамирес. Десять бойцов в полном вооружении затаились в ожидании сигнала. По закрытому каналу шуршанием прошёл её шёпот: «Если что пойдёт не так — первой вышибу дверь и разнесу этих крыс!» — Тише, Рамирес. Радиомолчание, — отозвалась Риэль, вцепляясь в панель. Риэль и Беспалый, пройдя предварительный контроль, по плану должны были доставить груз прямо на борт линкора. На борту, они намеревались активировать систему самоуничтожения и запустив ложный аварийный сигнал эвакуации, над которым подхитрит Никс, выпрыгнуть прямо в космос, где их подобрала бы «Мавка» прячущайся в неслыханной наглости буквально у самого линкора. Благодаря натарию удалось усилить не только щиты, но и маскировочные экраны до такой степени, что обнаружить крейсер можно было только уткнувшись в него физически Через час раздался вызов диспетчера лунной базы: — Транспорт, назовитесь. Цель и груз? — Судно FB-0212, следуем с Марса, везём новую партию снарядов для линкора, — ответила Риэль сонным, «дальнобойным» голосом. — С Марса? — удивлённый возглас был вдвое громче. — Да, стандартная доставка. Что случилось? — невозмутимо продолжила она и косо взглянула на Алекса. — Марс потерян! Два месяца назад колонисты разгромили планету флотилией. Как вы там оказались? Разве не участвовали в битве? — О, боги, какая трагедия… — Риэль изобразила искренний ужас; фильтры Никс скорректировали тембр. — Передатчик накрылся сразу после погрузки. Мы шли в полном радиовакууме. Это корыто ползёт, как черепаха… Диспетчер умолк, затем снова пробасил: — Назовите ваш код… и сколько ящиков «Марс А-7» везёте? В ушном импланте зашептала Никс; Риэль повторила в микрофон ровным тоном: — Код 47-РТ, груз — сто двадцать ящиков «Марс А-7». Секунды тянулись мучительно долго. Наконец динамик зашипел: — Код подтверждён. Курс и посадочный коридор отправлены: следуйте по вектору «Гамма-пять». Заходите прямо на линкор — там острый дефицит боеприпасов — Поняли, выполняем, товарищ, — чеканила Риэль, глядя, как Алекс выдыхает с облегчением. — Первая часть прошла, — шепнул он. Риэль кивнула и нащупала под формой плоский прибор — микрополе-щит по чертежам Сферы. Активируй — и десять минут вокруг тебя автономный кокон: держит ударную волну, огонь, вакуум. На учениях получалось: прыжок в холодный космос с одним комбинезоном не описать словами. Главное — чтобы и на этот раз всё «получилось». ранспорт шёл к доку линкора; до стыковки оставалось около получаса. Алекс сидел у иллюминатора и смотрел на чёрную громаду корабля, висящего над серой Луной. Пальцы его стиснули подлокотник так, что побелели костяшки. — Что-то не так? — Риэль впервые увидела на лице Алекса эмоции, ему не свойственные. Старый инженер буквально дрожал; на лбу выступила испарина. Он выглядел так, будто перед глазами ожил кошмар. Риэль встревоженно подошла и взяла его за запястье — пульс бился бешено, под пальцами чувствовались судорожные толчки. — Ты мне сейчас же расскажешь, в чём дело, — сурово сказала она, ловя его взгляд. Алекса она знала больше пяти лет. Его приписали к их команде через год после её назначения медиком-пилотом. Бодрый, не по возрасту живой мужчина с аккуратной сединой, он прослыл «динозавром музыки»: повсюду таскал старый кассетный плеер и огромные наушники, ухмыляясь, что «магнитная лента надёжнее звёзд». Но сейчас Риэль едва узнавала этого человека. Спустя минуту он облизнул пересохшие губы и заговорил, не отрывая взгляда от линкора: — Я проектировал этот корабль. Радиосвязь, энергоконтуры... часть внутренней архитектуры — моих рук дело. Видишь вентиляционные выходы на корме? Я спорил с главным инженером две недели, доказывая, что их нужно ставить именно там. Я хотел, чтобы экипаж мог дышать даже при отказе основных систем. Риэль почувствовала, как внутри всё холодеет. — Ты... роттеанин? — сорвалось у неё. — Да, солнышко, — усмехнулся он горько, наконец переведя на неё взгляд. — Беглый раб-инженер. Пятнадцать лет назад я ушёл с верфи на угнанном шатле, дрейфовал за Плутоном без топлива три недели, пока меня не подобрал разведывательный корабль колонистов. Допросы, госпиталь, проверка — потом меня приняли. Дали новое имя, новую жизнь. А дальше ты знаешь. Риэль опустилась в штурманское кресло, забыв, где находится. Потёрла лоб, пытаясь совместить образ весёлого старика с наушниками и... этого. — Никс? — позвала она тихо. — Я бы сейчас вставила шуточку из аниме, но, честно, я тоже в шоке, — прошептала ИИ. Голограмма появилась между ними, капюшон опущен, лицо серьёзное. — У меня не было доступа к такой информации. Файлы Алекса были под грифом контразведки. Теперь понятно, почему Марц настаивал на его участии в операции. Что-то щёлкнуло в голове Риэль. Она медленно повернулась к Алексу: — Марц знал. Он знал, что ты проектировал этот линкор. Знал, что генерал Долматов был твоим... кем? Начальником? Надзирателем? Алекс кивнул: — Куратором проекта. Он лично отбирал инженеров. Я работал под его началом три года. Риэль вызвала командный канал. В углу визора загорелась индикация: защищённая линия, шифрование максимальное. — Офицер Марц, ответьте немедленно. Пауза. Потом знакомый ледяной голос разведчика — но на этот раз с лёгким фоновым шумом, как будто он тоже в движении: — Слушаю, капитан Риэль. — Вы знали, что Алекс работал на верфях роттеан? Что он лично знаком с генералом Долматовым? Ещё одна пауза, чуть длиннее. Когда Марц ответил, в голосе не было ни тени раскаяния: — Знал. Именно поэтому он необходим для операции. — Необходим? — Риэль почувствовала, как кровь стучит в висках. — Вы отправили его на встречу с человеком, который может узнать его с первого взгляда! Вы поставили под угрозу всю миссию! — Риск просчитан, — отрезал Марц. — Алекс знает планировку линкора лучше любого разведчика. Он знает, где разместить заряды для гарантированного уничтожения реактора. Без него шансы на успех падают до 40 %. С ним — 78 %. — А если Долматов его узнает? — Тогда вы импровизируете. Вы же медик, капитан — привыкли принимать решения в критических ситуациях. Риэль сжала кулаки так, что ногти впились в ладони: — Вы использовали нас. Не сочли нужным предупредить о риске, потому что знали — я бы... — Подождите, капитан, — перебил Марц, и в его голосе впервые появилось что-то живое. — Прежде чем продолжите, взгляните на тактический дисплей. Канал 7, идентификация "Серый-Один". Риэль нахмурилась, но переключила экран. На мгновение картинка мелькнула помехами, потом стабилизировалась. Тесное пространство внутри контейнера. Тусклое красное освещение, металлические стенки. Десять бойцов в полном вооружении сидели вплотную друг к другу — Рамирес узнавалась по массивной плазмопушке на коленях. И в дальнем углу, между двумя штурмовиками, человек в чёрной броне разведчика. Шлем закрывал лицо, но голос был узнаваем. Марц поднял руку в ограниченном пространстве — короткий жест приветствия. — Как видите, капитан, я здесь. В вашем транспорте. Спрятан в контейнере вместе со штурмовой группой. Полечу с вами на линкор. Буду рисковать жизнью вместе с вами и Алексом. Риэль застыла. Алекс тоже повернулся к экрану, глаза расширились. — Вы... — начала она. — Я мог остаться на базе, — продолжил Марц спокойно. — Мог координировать операцию с безопасного расстояния. Но я не такое чудовище, каким вы меня сейчас считаете, капитан Риэль. Я офицер контразведки. Я отправляю людей на смерть — это моя работа. Но когда ставки настолько высоки, я иду вместе с ними. Тишина в эфире. — Это не оправдывает того, что вы скрыли от меня информацию, — тихо сказала Риэль. — Не оправдывает, — согласился Марц. — Но объясняет. Я принимаю решения, которые другие принимать не хотят. Скрываю правду, когда считаю это необходимым. Иду на операции, где шанс вернуться — один к трём. Это цена моей работы. И я плачу её сам, а не перекладываю на других. Риэль смотрела на фигуру в чёрной броне. Марц сидел неподвижно, проверяя оружие — короткие, отточенные движения профессионала. — Вы знали, что Долматов может узнать Алекса, — сказала она медленно. — Но всё равно взяли его. И себя. Потому что без этого миссия провалится. — Да. — И если нас раскроют, вы умрёте вместе с нами. — Да. Риэль закрыла глаза. Злость всё ещё клокотала внутри, но... это меняло дело. Марц не прятался за спинами подчинённых. Он шёл впереди. — Алекс согласился на операцию добровольно, — добавил Марц. — Я пришёл к нему за три дня до вылета. Сказал: "Ты единственный, кто может гарантированно уничтожить этот корабль. Но есть шанс, что тебя узнают. Ты можешь отказаться — никто не осудит. Но если согласишься, я пойду с тобой". Он согласился. Риэль посмотрела на Алекса. Тот кивнул: — Он не врёт. Я знал, на что иду. И знал, что Марц рискует так же, как и я. — Почему ты мне не сказал? — спросила Риэль. — Марц попросил не говорить. Сказал, что ты откажешься от миссии, если узнаешь о рисках заранее. Но если узнаешь уже в пути — продолжишь, потому что отступать будет поздно. — Алекс усмехнулся горько. — Манипуляция, да. Но эффективная. Риэль снова посмотрела на экран. Марц всё так же сидел неподвижно. — Вы циничный ублюдок, Марц, — сказала она тихо. — Не спорю, — согласился он. — Но эффективный. И, как видите, честный. Я не прошу вас рисковать ради того, ради чего не готов рискнуть сам. Никс появилась рядом с Риэль, капюшон опущен, глаза грустные: — Это... нормально? У военных так принято? Скрывать правду от своих, чтобы миссия удалась? Марц повернул шлем в сторону голограммы: — Нормально? Нет, Никс. Это ужасно. Но иногда необходимо. Война заставляет выбирать между плохим и ужасным. Я выбираю плохое, чтобы не допустить ужасного. Роттеане держат в рабстве миллионы. Линкор, который мы идём уничтожить, защищает этот режим. Если он получит новое вооружение — война затянется на годы. Погибнут десятки тысяч. Так что да, я солгал капитану Риэль. Использовал её и Алекса. И пойду с ними умирать, если что-то пойдёт не так. Это моя работа. Тишина. Риэль глубоко вдохнула, выдохнула. Потом сказала: — Хорошо. Но если мы выживем, Марц, я всё равно сломаю вам нос. Это не угроза. Это обещание. В эфире послышалось что-то похожее на сдавленный смешок: — Принято, капитан. Буду считать это ценой за ложь. — Пауза. — Кстати, я действительно мог солгать и остаться на базе. Но не стал. Надеюсь, это что-то значит. — Значит, — Риэль выключила экран. — Но вы всё равно ублюдок. — Согласен. Связь оборвалась. Алекс усмехнулся: — Знаешь, я начинаю понимать, почему он возглавляет контразведку. Циничный, манипулятор, но... честный по-своему. — По-своему, — повторила Риэль. Она посмотрела на приближающийся линкор. — Соберись. Подходим. Огни грузового шлюза уже мигали, приглашая на стыковку; тёмный борт корабля заполнил всё поле зрения. Риэль и Алекс поднялись и, поправив потрёпанную униформу, направились к разгрузочному доку. Она сразу ощутила искусственное тяготение — такое же, как на их кораблях. Поле было выставлено на земную норму, и в теле чувствовалась лёгкость; дома, на планете Риэль, притяжение было чуть выше. Окинув взглядом огромный грузовой отсек, она заметила двух караульных у внутренних дверей. У самой шлюзовой створки дежурили ещё пятеро бойцов в полном вооружении; двое — в тяжёлых экзоскелетах, с массивными крупнокалиберными пулемётами. Рядом офицер-кладовщик заносил номера ящиков в бумажный планшет. Риэль и Алекс заняли очередь, выкатив на механических тележках десяток контейнеров с боеприпасами. Разгрузка шла медленно, но они и не собирались доводить ящики до конечного стеллажа. — Готова к отключению систем наблюдения, доступ получен, — прошептала Никс в наушнике. — Всем быть на готове. Риэль и Алекс проходят по транспортному коридору, сразу после них действуют штурмовики и дроны. Цели зафиксированы; нейтрализующие заряды готовы, уберу всех одновременным залпом. Ваша разгрузка последняя, следующих рейсов нет. Шлюз захватим и удержим, даже если поднимут тревогу. Риэль мысленно кивнула, зная, что то же сообщение слышит и штурмовой отряд. Она оглянулась, будто надеясь разглядеть спрятанные в поле скрытности дроны, но увидеть их было невозможно. Размер ангара поражал: под высоким сводом с лёгкостью поместился бы её боевой мех. Очередь редела, и наконец подошла их тележка. Седоватый кладовщик с плохо скрытым брюшком брезгливо осмотрел контейнеры, занёс номера в планшет и молча махнул к грузовым воротам. За чёрными визорами шлемов охранники явно изучали «техников», хотя Риэль не могла видеть их глаз. Дальше коридор шёл тусклый, пахло химией — от бензина до засохшей смазки. Жёлтые фонари тянулись цепью вдоль пути; колёса вагонеток ровно постукивали по рельсам. Риэль вопросительно взглянула на Алекса, и тот, едва заметно кивнув, подтвердил: всё идёт по плану. — Если заблудитесь на обратном пути, я вас выведу, — заботливо прошептала Никс в ухе После напряжённых десяти минут пути они остановились у таких же огромных ворот склада. Из глубины помещения доносились раздражённые возгласы. Один грубый, командный голос — явно на повышенных тонах — выяснял, сколько ещё осталось снарядов и почему задерживается поставка боеприпасов; второй, едва слышный за этим криком, пытался возразить, что он не виноват, это всё вина транспортировщиков. Когда вагонетки остановились, Риэль отчётливо расслышала фрагмент диалога. — Меня не интересует, что у вас там случилось! Кто ответит за то, что линкор стоит без боезапаса для основных калибров? Ты давно на рудниках не был? Могу устроить прямо сейчас, канцелярская крыса! — голос принадлежал высокому мужчине в офицерской форме, который стальным захватом держал за холёную униформу какого-то чиновника, или, может, ещё одного кладовщика. — Но, генерал Долматов, я же повторяю: я не виноват! Произошла авария на транспортном корабле, он разбился при старте с Луны. Я никак не мог на это повлиять… — Не мог? Жалкое ничтожество! Это ты расскажешь колонистам, когда они будут нас штурмовать, а мой линкор из-за твоего провала окажется безоружным. Должен был предвидеть всё это, ничтожество! Под трибунал тебя отдам, сгною на руднике. Расслабился тут, пригрелся на тыловом местечке, крыса! — бушевал генерал. Мужчина в униформе дёргался в его руках, словно тряпичная кукла, — ноги почти отрывались от платформы. Риэль заметила сбоку движение. Алекс медленно сползал с сиденья тележки, тянущей боеприпасы, будто пытаясь спрятаться. В его взгляде была паника. Она метнула в его сторону вопросительный взгляд. Алекс приложил палец к губам, скатился под сиденье и указал на прибор на запястье — там прятался ручной таймер взрывателя. Потом прошептал одними губами: «Он меня знает…». Внутри у Риэль похолодело от ужаса — такого никто не ожидал. — Вас поняла, штурмовая группа захватывает грузовой ангар, — тотчас же сообщила Никс: она видела всё через линзы в глазах Риэль. — Выставляйте таймер и бегите, сейчас же! Другого пути не будет, — зашипел её голос в наушниках. Алекс кивнул и потянулся к установке взрывателя, но в этот момент мужчины заметили остановившуюся тележку и обратили взгляды на «техников». Риэль жестом подала сигнал Алексу, который снова прижался под приборную панель. Генерал Долматов отпустил несчастного кладовщика, и тот шлёпнулся на задницу, переводя дыхание после железной хватки. — Вот, можешь, когда захочешь — снаряды сразу появились. Эй, солдат, ко мне! — скомандовал он, направляясь к вагонеткам. Риэль поднялась с сиденья и опустила ноги на стальной пол. Массивная фигура генерала нависла над ней, словно мифический гигант: в нём было не меньше двух метров роста. — Проклятье, это баба, что ли? — проворчал он, уставившись на лицо Риэль. — Видишь, Коршунов, даже баба может доставить снаряды, а ты — нет, жалкий червяк, — он хлопнул её по плечу, отчего она едва не присела; ощущение было такое, будто плечо погладило бревно. Кладовщик, поднимаясь, пролепетал что-то неразборчивое. — Рады служить, товарищ генерал, — отсалютовала Риэль, изображая патриотический восторг. В это время Долматов рывком распахнул дверь кабины тележки и заглянул внутрь, увидев там скорчившегося Беспалого, который прятал лицо за рукавами комбинезона. — А это ещё что такое? Солдат, ты что, пьян? Вылезай немедленно, это приказ! — загремел он и, ухватив Алекса за ногу, потащил его наружу. — Товарищ генерал, ему плохо, надышался испарениями… — начала Риэль, но Долматов уже сжал Алекса руками и развернул к себе лицом. Алекс поднял голову. Их взгляды встретились. Секунда тишины. В глазах генерала — сначала удивление. Потом недоверие. Потом узнавание. — Беспалый? — прохрипел Долматов, и в его голосе смешались шок и ярость. — Алексей Беспалый? Алекс молчал, но его челюсти сжались. — Ты же мёртв, — продолжал генерал, всё сильнее сжимая его плечи. — Пятнадцать лет... Я видел рапорт. Ты угнал шатл, дрейфовал за Плутоном. Мы нашли обломки. Ты должен был сдохнуть там, предатель! — Не повезло тебе, товарищ генерал, — выдавил Алекс сквозь зубы. — Я выжил. Долматов потянул его ближе, лицо исказилось: — Ты был лучшим. Лучшим инженером верфи. Я лично отобрал тебя из сотни рабов. Дал привилегии, доступ к чертежам, доверие. А ты сбежал, как крыса. Предал Родину. Предал меня. — Я не предавал, — Алекс встретил его взгляд. — Я просто перестал строить клетки для таких, как ты. Что-то щёлкнуло в лице генерала. Красный кибернетический глаз вспыхнул. — Ты... — начал он, и голос сорвался на рык, — ты здесь. На моём корабле. На корабле, который сам спроектировал. Ты пришёл, чтобы... Он не договорил. Понимание ударило, как молния. — Диверсия, — прошептал Долматов. — Ты пришёл его уничтожить. Алекс усмехнулся — криво, горько: — Я строил эти корабли, веря, что мы защищаем свою Родину. А потом понял — Родина давно сгнила. Мы не защищали — мы сжигали. И теперь я пришёл остановить то, что сам создал.— Ублюдок! — взревел Долматов и потянулся к кобуре. Риэль исчезла на миг из поля зрения и резко метнулась вперёд. Первый укол пришёлся кладовщику — тот осел без звука. Второй капсулой она вонзила паралитик в шею генералу — резкий щелчок, вблизі. К её удивлению, Долматов лишь захрипел, но остался на ногах. Его багровый искусственный глаз сверкнул в полумраке. Он разжал пальцы, отступил на шаг — и внезапно с неимоверной быстротой замахнулся кулаком, целясь Риэль в лицо. Она успела чуть отклониться, но удар чиркнул по скуле. В висках зазвенело — и тут же генерал, второй рукой, выхватил пистолет и выстрелил ей в грудь. Ощущение было, будто в неё врезался боевой мех. Пуля пробила униформу, но встретила бронепластину под ней — мощного удара хватило, чтобы сломать рёбра. Риэль вскрикнула, отлетела назад и, падая, стиснула ладонью нагрудный активатор. Вокруг вспыхнул тонкий щит: прозрачное поле качнулось, и в тот же миг генерал, пошатываясь от действующего паралитика, выпустил в неё остатки магазина. Пули отлетали от силового барьера со звонкими ударами. Последние выстрелы уже уходили в сторону — рука генерала дрожала, он еле стоял на ногах. И тут Алекс с коротким криком подскочил и ударил его по голове железной трубой. Долматов рухнул. Алекс метнулся к Риэль и, подхватив её под руку, закричал: — Бежим! Сейчас тут будет охрана! Риэль поднялась, стискивая боль в рёбрах. Пуля не пробила эластичную защиту под униформой, но силу удара она погасить не могла. — Ну же, время пошло! Приди в себя, Риэль. Двигаем! — Алекс потащил её; они перешли на бег, несмотря на резкую боль в сломанных рёбрах. — На корабле активировалась тревога, я не понимаю как! Я отключила все камеры, все системы наблюдения, — прозвучал в ухе голос Никс. — Глаз… это его глаз, — тяжело проговорил Алекс, помогая Риэль. — В глазу автономная система наблюдения, моя разработка. — Поняла. Поспешите: в ангаре пока тихо, штурмовая группа ждёт, — прокомментировала Никс. Линзы в глазах Риэль и Алекса вывели голографический маршрут, подсвечивая дорогу через коридор. Заблудиться тут было трудно — всего два поворота, — но Никс вела их как могла. После второго поворота начинался прямой участок. В дальнем конце коридора, в пятне света, маячили несколько фигур. Двое из них бросились навстречу Алексу и Риэль. Оказалось, это Рамирес и один из штурмовиков. Они подхватили раненую Риэль под руки и почти на бегу потащили к выходу из туннеля. Из-за спины донеслись очередные выстрелы и короткие взрывы. Вбегая в ангар, Риэль увидела, как трое штурмовиков вели огонь в зияющую рану двери, где вспышки выстрелов рвали тьму коридора. Пули залетали в помещение, звеня и сплющиваясь о стальные фермы. — Риэль, надень бронескафандр: стабилизируешь рёбра, — напомнила Никс в наушнике. — До детонации десять минут. Всем покинуть корабль через грузовой шлюз! Опиравшись на плечо бойца, Риэль достала из ящика меднабор и ввела дозу обезболивающего. Пока четверо штурмовиков помогали ей и Алексу облачиться в скрытые в фальш-контейнерах бронескафандры, по ангару прокатился крик: — Ложись! В пробитый дверной проём залетели две ракеты; одна врезалась в стоящий на опорах транспорт и разнесла кабину пилотов взрывом осколков. Рамирес сунула ствол тяжёлой плазмопушки в щель и выпустила длинную очередь, истратив боезапас. В коридоре грянули встречные взрывы, чьи-то крики оборвались на полуслове. Палуба содрогнулась — поток воздуха со свистом рванул в сторону коридора. У красных ламп вспыхнула аварийная сигнализация, а голос по громкой связи прохрипел по-роттеански: «Внимание: разгерметизация отсеков! Повторяю, разгерметизация в транспортном шлюзе!» Давление заметно упало — зал щёлкнул, будто кто-то резко распахнул все клапаны: у незащищённых солдат сорвало с плеч ремни, пыль и мелкие обломки потянуло к разрыву. Но, к счастью, к этому моменту Алекс и Риэль уже защёлкнули шлемы и гермокольца своих костюмов; датчики скачка давления лишь коротко пискнули, фиксируя герметичность. — Всем занять позиции: открываю внутренний грузовой шлюз, оба люка будут открыты, держитесь — сильно тряхнёт, — скомандовала Никс. Весь отряд прекратил стрельбу и уцепился за балки и крепления. Дверь ангара распахнулась, и вырвавшийся наружу воздух выбросил большинство незакреплённого имущества и мусора. Когда в ангаре установился вакуум, бойцы рванулись к зияющему чернотой отверстию. — Это безумие даже для меня, — бросила Рамирес и первой, с разбега, сиганула в открытый космос, словно прыгнула в озеро. Вслед за ней бросились все остальные. Алекс, поддерживая Риэль, помог ей прыгнуть. Полёт был недолгим, но ощущение невесомости ударило по телу с неожиданной силой. Желудок неприятно «потянуло» вниз, в голове закружилось. Сломанные рёбра, которые до этого просто ныли под действием обезболивающего, вдруг вспыхнули острой болью — невесомость сняла компрессию бронепластины, и кости сдвинулись. Риэль сжала зубы, пытаясь не закричать. Серебристый диск Луны под ними казался огромным и безмолвным, испещрённый кратерами, хранящими следы тысячелетий. В периферийном зрении мелькали чёрные силуэты бойцов, летящих рядом. Почти добрались, — подумала она. Прямо перед глазами замерцал большой гексагон силового поля «Мавки», открывая доступ. Они буквально влетели в специально подготовленный шлюз и с разгона ударились в мягкие страховочные сетки. Удар. Рёбра хрустнули. Риэль ахнула — боль взорвалась в груди белой вспышкой. Перед глазами поплыли тёмные пятна. — Риэль! — крикнул Алекс откуда-то далеко. Поле затянуло проём шлюза. Экраны переключились на силовые щиты, сняв невидимость. Вспыхнули яркие огни двигателей. А Риэль смотрела, как темнота надвигается с краёв зрения, сжимая мир до узкого тоннеля. Она попыталась что-то сказать, но язык не слушался. — Капитан, твоё давление падает! — голос Никс звучал встревоженно, почти испуганно. — Риэль, останься со мной! Но тьма была такой тёплой. Такой манящей. Просто на минутку, — подумала она и закрыла глаза. *** В коридорах царила полутёмная тишина; красная лампа мигала раз — два — три… и снова угасала. Генерал Долматов, шатаясь, вышел из облака дыма и пыли, тяжело дыша в шлеме, который успел надеть. Транквилизатор сковывал мышцы, искусственный глаз искрил, но злость в нём всё ещё жила. У самой дверцы вагонетки, среди рассыпанных гильз, лежал потерянный кассетный плеер — тот самый, который без конца слушал инженер, его немой протест, крик о том, что он не раб. На корпусе — жёлтый стикер-смайлик, нагло ухмылявшийся в пульсирующем отсвете. Прямо под ним мигал крошечный индикатор: 00:09… 00:08… 00:07… Долматов ухватился за переборку и двинулся к плееру — казалось, вся огромная палуба покачивается вместе с ним. — Чёрт меня побери… — прошипел он, протягивая руку. 00:03… 00:02… Внутри плеера щёлкнуло реле. 00:01. Коридор вспыхнул ослепительным светом. Вакуум мгновенно задушил пламя, но ударная волна — смесь разрежённого газа, осколков и паров натария — прошила ангар, будто пророкотал артиллерийский залп. Почти одновременно сработали заряды в остальных контейнерах: три сине-фиолетовых факела вспыхнули по борту, словно «розы» на чёрной броне ***   Медотсек — шесть часов спустя. Дверь медотсека тихо открылась. Риэль, полулежавшая в кресле с фиксирующей пластиной на груди, повернула голову. В дверном проёме стоял доктор Коллинз, опираясь на трость. Высокий, худощавый, с седыми висками — но на ногах. Сам. — Доктор? — Риэль едва не подскочила, но регенератор удержал её на месте. — Вы встали! — Полтора года в постели, — Коллинз усмехнулся и медленно прошёл к койке. — Лечение Сферы сработало. Медленно, но сработало. Он опустился на стул рядом, постучал тростью по полу: — Ирония судьбы, правда? Тогда ты вытаскивала меня из бункера. Теперь я навещаю тебя в медотсеке. Роли поменялись. Риэль слабо улыбнулась: — Я рада, что вы поправились. — Врачи говорят, проживу ещё лет тридцать минимум, — Коллинз посмотрел на свои руки. — В сорок два года после такой дозы радиации это почти чудо. Спасибо тебе, Риэль. И Сфере. Без вас обоих меня бы уже не было. — Не за что, — она отвела взгляд. — Я просто... — Делала свою работу, знаю, — он перебил мягко. — Но твоя работа спасает жизни. Мою в том числе. — Пауза. — Слышал про Марс. Про завод. Ты снова играла в героя. — Кто-то должен. Коллинз кивнул, поднялся, опираясь на трость: — Выздоравливай. Война почти закончена. Скоро нам всем понадобятся такие, как ты — чтобы залечивать раны. Не только физические. Он направился к двери, но обернулся на пороге: — Кстати, наверху сейчас наблюдают за падением линкора. Думаю, тебе стоит посмотреть. Это конец большой главы. Риэль посмотрела на голограмму в углу медотсека. На экране линкор — рваная дымящаяся сигара — медленно падал к Луне. — Никс, — тихо позвала она, — выведи трансляцию с мостика.

Капитанский мостик «Мавки» — 00:03 до удара На центральном экране зонд передавал последние километры: линкор входил в серую дымку реголита под углом восемь градусов. По обшивке бегали красно-белые разрывы — лопались топливные магистрали. Алекс стоял перед экраном, сжав кулаки. Рамирес рядом, капитан «Мавки» чуть поодаль. У правого края проецировалась голограмма Сферы — мерцающая, многогранная, как всегда загадочная. — Два-три импульса газа, но тяги нет, — заметил капитан. — Аналоговое управление бессильно, — отозвалась Никс, появляясь рядом со Сферой. — Перегрузка больше 15 g; экипаж уже без сознания. 00:00 — удар Экран вспыхнул белым. Корабль воткнулся хвостом вперёд, корпус сложился гармошкой, миллионы тонн пыли взметнулись над Океаном Бурь. Зонд на мгновение ослеп, затем показал кипящий кратер диаметром около двухсот метров, из которого вырывались струи расплавленного металла. Тишина на мостике. Алекс медленно выдохнул. Его губы дрожали. — Крах «Ямато», — прошептал он. — «Ямато»? — переспросила Сфера, склонив голограмму набок. — Японский линкор, — пояснил Алекс, не отрывая взгляда от экрана. — Вторая мировая война на Земле. Самый большой боевой корабль своего времени. Его потопили в последние месяцы войны. Символ конца эпохи. — Он усмехнулся горько. — Я потратил пять лет на проектирование этого корпуса. Хотел, чтобы он защищал людей. А он стал символом угнетения. И теперь... теперь он тоже стал концом эпохи. Сфера помолчала, обрабатывая информацию: — Я начинаю понимать символизм и образность в языке людей. Вы видите в событиях смысл, выходящий за рамки физических фактов. «Ямато» пал — значит, пала идея, которую он воплощал. — Именно, — кивнул Алекс. Никс подпрыгнула, взмахнув руками: — О, Сфера, я тебя и не такому ещё научу! Оставайся с нами, главное. У людей столько метафор, аллегорий, отсылок — на всю твою базу данных не хватит! Сфера посмотрела на маленькую оранжевую голограмму. В её «голосе» впервые появилось что-то похожее на теплоту: — Возможно, мне действительно стоит остаться. Я изучала многие цивилизации миллениями, наблюдая издалека. Но только сейчас начинаю понимать, что значит быть частью неё. — Добро пожаловать в семью, — Никс улыбнулась во весь рот. Рамирес тихо перекрестилась, глядя на угасающую вспышку на Луне: — Requiescat in pace. Пусть мёртвые найдут покой. А живые — мир. Капитан «Мавки» выпрямился: — Война за Луну окончена. Передайте командованию: последний роттеанский линкор уничтожен. Осталась только зачистка планетарных баз. Алекс отвернулся от экрана. На лице — смесь облегчения и печали: — Хороший был плеер. Будет не хватать... но финальный трек удался. В медотсеке, глядя на ту же картинку, Риэль закрыла глаза. Война закончилась огненным грифом в лунной пыл ***  Ветер перекатывал обрывки газет по пустынной ночной улице. Вдалеке тускло мерцал жёлтый фонарь, слабо освещая разбитый участок дороги. Канализационный люк возле старого дома дрогнул и со скрежетом отодвинулся в сторону. Из тёмного проёма показалась кудрявая макушка мальчика лет десяти; лицо перемазано серой грязью. Он высунулся, оглядел переулок, точно сурок на зорьке. — Никого нет, давайте, — прошептал он в люк и выбрался наружу, протянув руку друзьям. Трое ребят выбрались следом. Мальчишка юркнул в тень и прижался к стене. Где-то далеко зарычал мотор — патрульный броневик. Он замер, подал знак рукой; машина свернула у фонаря и скрылась. Двое постарше сложили ладони и спины «лестницей». Третья — девочка лет восьми — прижала к груди банку белой краски и тряпичную кисть. Взобравшись на плечи товарищей, она высунула от усердия кончик языка и начала выводить широкие белые полосы на серой стене. Когда последняя полоса легла на кирпич, девочка спрыгнула, шагнула назад, любуясь надписью, а потом подняла взгляд к яркой ночной Луне. Рядом с лунным диском на мгновение вспыхнула крошечная искорка — словно кто-то моргнул карманным фонариком. Она ткнула пальцем в небо. — Смотрите! Там огонёк возле Луны! — Какой огонёк, глупая ты, Поля. Это метеор проскочил. Пора сматываться, — прошипел один из парней, схватил её за руку и потащил к люку. Ребята исчезли под землёй и плотно заслонили тяжёлую крышку. На крышу дома бесшумно опустилась большая серая сова. Огромные глаза безотрывно смотрели вниз, выискивая крысу для ночного ужина. Перед ней, на кирпичной стене, блестела свежая надпись: неровные, но тщательно выведенные буквы складывались в короткое слово — МИР. Сова, разумеется, читать не умела. Но слово уже сияло белым пятном в жёлтом свете далёкого фонаря.