Ночь

«Нашептала ночь.

Ты изменишь мою жизнь.»

      Очередной праздник, очередная выпивка и громкая музыка. И пусть для него это совсем не трудно, нацепить маску весельчака и быть душой компании. В последнее время все это очень часто стало происходить. Не прошло и двое суток, а Николай вновь на очередном празднестве. Какой повод? Он не в курсе. Федор сказал, что его недавний друг пригласил их и почему-то тот не смог отказать. Гоголь даже не стал забивать свою голову этим, просто пошел вместе с ним.       На дворе теплая летняя ночь. Вся вечеринка проходила на улице. Блондин давно потерял в толпе своего друга. Сам он стоял в компании очаровательных девушек и смешил их очередным анекдотом. Примерно так проходили первые часы, пока к нему не вернулся Достоевский. Что-то в нем поменялось и парень не до конца мог понять что именно. Он был непривычно счастливым. Пусть его каменное лицо и не сильно выражало это, но такие моменты были очень редкими. На лице Гоголя всплыла улыбка. Федор был не последним человеком в его жизни и видеть друга счастливым, наверное, самое приятное на этой вечеринке. - Где же ты был? - чуть громче обычного говорит Коля.       Брюнет только качает головой. Уголок губ дрогнул и Николай клянется всем богам, что увидел слабую улыбку. - С Дазаем общался. Он правда друга поехал встречать, а я вот решил узнать не случилось ли с тобой что-то.       Николай хмыкает на эти слова. Он давно не подросток и может контролировать себя, ну, не всегда..Но контролирует же! В руках он крутит стакан с напитком под лепет красотки, которая подошла к нему. Федор молча стоял рядом с ним, ровно до того момента пока не вернулся Дазай. Люди оживились, ведь именно он организатор этой вечеринки, а рядом с ним..Рядом с ним кто-то ненастоящий и безумно красивый. Стакан, который блондин тянул к рту, замер на пол пути. Взгляд видящего глаза был устремлен на необычайно красивого юношу, который робко здоровался со всеми. Дазай медленно вел его к стоящим друзьям. Девушка рядом уже совсем не интересна. Если бы Гоголь не знал кто, был здесь звездой вечеринки, он бы с уверенностью сказал, что именно этот парнишка и есть звезда того места. Все прошлые девушки уже не волновали Николая, к нему шел безупречный юноша. Походка Осаму была уверенной и твердой, а парень рядом шел так легко, но в тоже временно скованно. Чем ближе подходили эти двоя, тем больше билось сердце. Из транса его вывел чужой локоть. Достоевский даже глазом не повел в его сторону, но прекрасно все понимал. Гоголь залпом выпивает свой напиток и теперь просто мнет стакан в руках. Взгляд он старается отвести, когда парни подходят к ним. - А вот и наша потеряшка, — смеется Осаму. - Это Сигма, мой близкий друг и по совместительству самая прекрасная муза. - Хватит, — юноша легко бьет шатена в плечо, на что тот только смеется. - Федор Достоевский, а это, — он указывает рукой в сторону застывшего Коли. - Мой друг, Николай Гоголь.       Повисла неловкая пауза, Коля нарушил ее каким-то бредовым приветствием. Дазай с Сигмой рассмеялись, а Федора только закатил глаза. А вот сам Николай стоял в ступоре. Глупо вышло. И в следующую секунду он вновь остался один. Его друга увел Дазай, со словами, что им нужно продолжить их гениальный спор, а Сигма просто растворился в толпе. Но из головы блондина он совсем не выходил. У Сигмы были правильные черты лица, красивые двухцветные волосы, что рассыпались на хрупких плечах, хоть сам юноша и не выглядел слишком уж миниатюрным. А глаза..глаза были цвета утреннего тумана, того что обычно встречают на летних рассветах. У него был приятный голос, а запах, что он оставил после себя, напоминал цветы после дождя. Как бы тот не пытался найти Сигму в толпе, он не мог. Музыка давно перешла на какую-то танцевальную и перед глазами выстроились пары, которые красиво кружились в такт музыки. А Сигма стоял в компании других парней и просто болтал с ними. Как бы Коля не хотел пригласить его на какой-нибудь танец, ему просто не хватило решимости. Он впервые чувствует стеснение перед кем-то. И эту жалкую дистанцию надо преодолеть, но ноги предательски приклеились к земле. Но если он этого не сделает, Гоголь уверен, больше не найдет такого же человека как Сигма. Но Гоголь боится отказа, боится, что тот лишь посмотрит на него и не пойдет с ним.       Но Коля не знал, что юноша с прекрасными глазами сам думал, что ему откажут. Он стоял в компании незнакомых ему людей, тихо смеялся с их шуток и старался поддержать светский разговор, но глаза аккуратно посматривали на застывшего парня. Но в один момент он просто потерял его из виду, когда какая-то пара в танце загородила его, а отойдя от места, серые глаза не нашли никакого намека на беловолосого парня. Сигма только тяжело вздыхает и пытается поддержать разговор с людьми рядом. Юноша не питал к ним никакого интереса, пока другие активно спрашивали о его жизни. Приходилось рассказывать. Рассказывать о своей карьере, учебе и каких-то личных вещах. На данный момент Сигма учился на последнем курсе института, но уже давно там не появлялся, ведь был в постоянных разъездах. С детства его родители мечтали, чтобы сын стал моделью. И он стал и ему это нравится. Совсем недавно он вернулся с очередных съемок и почти сразу же направился на вечеринку Дазая. Только вот тут ему совсем не хотелось быть. Но теперь, когда его заинтересовал кто-то, уходить совсем не хотелось.       Гоголь мог бы еще очень долго следить за парнем, но быстро опомнившись, скрылся с его поле зрения. Он ушел в место, где людей почти не было. Дом, в котором проходил вечер, был на небольшой возвышенности, но хорошо открывал обзор на город. Он смотрел на огни ночного города, а когда глаз цепляется за высокое здание с большим экраном, сердце уходит в пятки. На экране крупным планом вновь всплыл идеальный профиль, двухцветные волосы, что развивались, как на ветру и те хрупкие плечи были оголены, открыв выступающие ключицы. Блондин даже не читал всплывающие надписи, он просто смотрел на юношу. - Не думал, что они так быстро выведут это на экран.       На ограждение опускается чужая рука, сопровождая звуком соприкосновением металла о металл. А Гоголь просто отключается. Потому что обладатель этой красивой руки был на экране. Глаз блондина медленно перемещается выше, к лицу. А на губах Сигмы легкая улыбка, взгляд устремлен на тот же экран, а волосы треплет теплый ветер. И перед парнем сейчас именно он, тот красивый парень с безупречной внешностью. Дыхание перехватывает, а все слова застревают в горле. - Да... - все что смог сказать Коля.       Серые глаза теперь смотрят не в экран, а на него и он еще лучше, чем первый, потому без яркого света они преобразились легкий фиолетовый оттенок, чуть темнее волос. И блондин хотел о чем-то сказать, но эти глаза чаруют и убивают всего его. - У тебя все хорошо?       И этот вопрос эхом раздавался в голове Коли. Он судорожно выпрямиться и стал вновь нести не связанную чушь. - Да! То есть...не совсем, но все хорошо, вроде все хорошо, — он неловко чешет затылок и смотрит в пол.       Звонки смех окутывает его. И Гоголь знал, что смех был искренним и без злого умысла. И вот он вновь смог вернуть глаза к Сигме. У того было расслабленно лицо и легкий румянец на щеках, но блондин списывает это на бледность кожи и алкоголь, который пил парень. Хотя, если честно, сам Николай ощущал себя краснее в раз сто. Правда он не знал заметно это или нет и надеялся, что мрак ночи скроет это. Но в глубине души, парень понимал, что сама ночь хочет, чтобы они были вместе.       От действий Николая Сигма только неловко улыбается. Он сам не знает зачем пришел сюда, не знает зачем завел разговор, но точно знает, что именно так и должно было быть. Но улыбка быстро сходит, когда блондин сократил между ними расстояние и теперь стоял совсем близко. Двухцветный точно видел как дрожали губы человека перед ним. Он бы и не мог подумать, что Николай, который на фоне него выглядел точно крупнее, будет таким стеснительным. Он чувствовал запах чего-то сладко вперемешку с табаком. И пусть Сигма ненавидит этот запах, от него он был самый приятным. Блондин вновь пытается что-то сказать, но выходят только обрывки слов, которые сразу же забирает мрак ночи. Ветер поет свою песню, а мелодия с музыки вечеринки так хорошо звучит с этим. Ветер подхватывает волосы Сигмы и вот-вот уже словно самая красивая картина, окутанная лишь двумя цветами.       Единственное, что сейчас хотел бы Коля, чтобы ночь никогда не кончалась, ведь в этой ночи они вдвоем. Стоят друг напротив друга и ловят неловкие взгляды, перебирают мыслями все возможные слова. Гоголь верил в то, что если влюбляешься, то тебе хватает трёх секунд и ему хватило. Хватило этого времени, чтобы влюбиться в эти ровные черты лица, туманные глаза с цветом сирени, длинные шелковые волосы, которые так лего подхватывает ветер и запах цветов. Он просто потерял контроль над своими мыслями и телом. Перед этим человеком он сам раскрылся как цветок. Как ландыш, который пробивается сквозь снег. А Сигма был самым красивым полевым цветком, среди дорогих роз и пионов, он был обычным цветком, о котором даже не знают. Но о нем знал Николай и это было самое важное. Он хотел чтобы этот юноша был только с ним, как самый лучший сон, от которого будут отходить еще неделями. Они оба знали, что из сердца стремятся к любви, к взаимности и теплу.       Дистанция сокращается и вот, между ними остались лишь жалкие пару сантиметров. Резко Гоголь осмелел и теперь был готов прошептать в бледные губы напротив. - Ты - мой один, я - твой единственный.       Слова вышли четкими из-за чего сердце обоих забилось с бешеной скоростью, а чужие губы накрыли другие. Поцелуй был таким легким и непринужденным, что совсем не ощущался, но вкус алкоголя, что был на губах, опьянял еще сильнее. Руки аккуратно опускаются на хрупкие плечи, а после спускаются на талию, обвивая ее. Николай боялся лишний раз коснуться его, он казался до невозможности хрупким и одно неловкое касание разобьют его или ночь решит стереть его. Тонкие руки укладываются на широкую грудь, а ноги сокращают дистанцию из-за чего теперь они плотную прижимаются. Поцелуй не разрывался, но теперь он перестал быть таким невинным. Оба были погружены в этот момент с головой. Никаких лишних мыслей. Только поцелуй, который совмещал в себе всю неловкость этой ночи и пылкие чувства.       Разрывать поцелуй никто не хотел, но нехватка воздуха была слишком большой. И теперь они смотрели в глаза друг друга молча. Пальцы Сигмы невольно сжимали рубашку Гоголя, а руки второго мирно покоились на талии, лишь изредка пальцы подрагивали, вызывая мурашки по телу младшего.       Эта ночь стала началом чего-то большего для них двоих. Для человека, который не привык к таким нежным и теплым чувствам и для самого нежного человека в этом мире. Они совершенно разные, но противоположности притягивают и Гоголь уверен в этом, уверен в этой искренности. - Знаешь, — начинает Коля. - ночь нашептала мне, что ты изменишь мою жизнь, что сможешь мне помочь и я бы хотел чтобы ты не упустил этот шанс.       А Сигма неловко смотрит на него и накрывает губы Николая. Молча давая свое согласия на перемены в чужой жизни и помощь. - Я был прав.       Голос эхом разносился по пустому залу, который иногда наполнялся звуками перемещающихся фигур на шахматной доске. Федор сидел за столом и сверлил взглядом их партию, пока Осаму подглядывать за своим другом, который стоял в объятиях чужого друга. Он не сильно и надеялся на свой выигрыши и сам знал, что такое будет, просто решил дать шанс Достоевскому выиграть. - А я и не спорю.

«Что ты сможешь мне помочь.

Не упусти, поторопись.»