Между Драконом и Пламенем

Зал Красного замка дрожал от смеха и звона бокалов, но Деймон Таргариен чувствовал лишь гулкую пустоту за рёбрами. Вино, которое он пил уже третий час, не приносило ни веселья, ни забвения — только тяжёлую, как свинец, ясность. Его взгляд сам находил её в толпе. Рейнира. Она сидела рядом с отцом, королём Визерисом, в платье цвета червлёного шёлка — намеренно ярком, бросающем вызов траурным тонам после смерти её матери. Какой же ты дракон, — подумал Деймон, наблюдая, как она отрезает кусок жареного мяса, небрежно роняя соус на скатерть. Неуклюжий, но уже с когтями. — Ваша светлость, — к нему склонился лорд Ройс, — вам не кажется, что принцесса слишком… резка в суждениях? Деймон медленно повернулся к нему, улыбаясь так, как улыбается Вхагар перед тем, как испепелить добычу. — Она — Таргариен. Наш дом построен на огне, а не на придворных шёпотах. Лорд побледнел и отступил. ... После пира он застал её во внутреннем дворе, где она с досадой пинала камешки. — Неужели наследница Железного Трона так легко сдаётся? — прокомментировал он, выходя из тени. Рейнира вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Я не сдаюсь. Мне просто надоело. — Надоело? — он рассмеялся. — Ты даже не представляешь, что такое настоящая скука. Попробуй провести десять лет на Драконьем Камне, слушая, как море гложет скалы. — Зато вас там никто не осуждал за каждый шаг. Он прищурился. В её голосе прозвучало нечто, заставившее его кровь застыть. Уязвимость. — Они судят, потому что боятся, — сказал Деймон, приближаясь. — Ты — будущее этого королевства. И единственный человек, который может их сжечь. Она замерла, её фиолетовые глаза расширились. — Вы говорите так, будто… будто хотите, чтобы я это сделала. Он не ответил. Вместо этого достал из кармана пару костей — старых, с вытертыми гранями. — Сыграем? ... Они сидели на ступенях заброшенной башни, где свет луны серебрил камень, а ветер доносил запах дыма из Кузни Дракона. Рейнира бросала кости с сосредоточенным видом, но раз за разом проигрывала. — Всё, хватит! — она швырнула их в стену. — Ты жульничаешь. — Нет, — он поднял одну кость, показывая ей едва заметную царапину. — Просто знаю, как они падают. — Как и всё в этом дворце, да? Деймон наклонился ближе. — Я мог бы научить тебя. — Научить что? — её дыхание участилось. — Всему. Как читать ложь в глазах. Как заставлять их дрожать. — Он провёл пальцем по её ладони, чувствуя, как та вздрагивает. — Как править. Рейнира не отдернула руку. — Почему? Потому что ты моя кровь. Потому что я вижу в тебе то, чего не видит даже Визерис. Потому что… — Потому что вам скучно, — закончила она за него. Деймон усмехнулся. — Может быть. ... Утром он узнал, что король объявил о её помолвке с Лейнором Веларионом. Когда Деймон ворвался в тронный зал, Визерис лишь устало поднял руку: — Это решение принято. — Ты выдаёшь её за мальчишку, который боится даже собственного дракона! — Это политика, — прошипел король. — А ты, брат, слишком долго играл в свои игры. Рейнира стояла рядом, бледная, сжав кулаки. Их взгляды встретились — и в её глазах он прочитал ярость. Но не на отца. На него. Ты обещал научить меня побеждать. Он понял тогда: она думала, что он знал. И впервые за долгие годы Деймон Таргариен почувствовал нечто, от чего даже драконья кровь не могла защитить. Стыд.