Energy booster

— Да ладно, мы теперь не только спецагенты, но ещё и инквизиторы? — Илья недоуменно сводит брови. Вопрос, конечно, риторический. — Че это у тебя? — Сбоку, словно из-под земли, вырастает Тони. В одной руке он сжимает полупустую пачку чипсов из автомата в буфете. — Невер только что отправил данные по новой миссии. Смотри. — Одной ногой оттолкнувшись от пола, Нео отъезжает на кресле, давая собеседнику доступ к монитору. Синие глаза бегло сканируют открытый на мониторе PDF-файл. Досье гласит, что в неком ночном клубе недалеко от центра города в последнее время стали замечены случаи, когда клиенты после проведённой там ночи по странному стечению обстоятельств попадали в больницу с лёгкими и средними степенями истощения. По одному человеку за ночь. «Бла-бла-бла…» — шепчет под нос парень, активнее прокручивая колёсико.Опрошенные пострадавшие претензий не предъявили, администрация всё отрицает. Странное дело. Первой на ум приходит мысль о подпольном обороте какой-нибудь новой синтетической гадости, но это не их юрисдикция. Да и при чём тут инквизиция? Брюнет задумчиво хмыкает, пока не дочитывает последнюю страницу, где внизу красным подчёркиванием выделено заключение отдела контроля. — Суккуб?! — От неожиданности у Ильи в руке ломается украденная чипсина, когда в ухо прилетает чужой крик. Сам кричащий от только что сделанного открытия выглядит чрезмерно возбуждённым. — Получается, что так. — Завидую же я вам, мужики. — Парень раскручивается на пятках и с размаху плюхается в соседнее кресло. — Меня бы на такое задание. — Что ты себе напридумывал? — Ну как?! — Брюнет театрально вскидывает руки, возмущённый невежеством собеседника, и принимается в красках расписывать достоинства будущей авантюры. Илья начинает медленно, как подводная лодка, сползать по креслу вниз, пытаясь стать невидимым. Его уши и шея быстро заливаются краской. Тони же, войдя во вкус, продолжает нести на полную катушку, не стесняясь в выражениях и красочных деталях предполагаемой операции. Из-за соседних столов уже начинают выглядывать любопытные коллеги, а кто-то даже приглушённо хихикает. Намечающийся эпизод покушения на общепринятые рамки приличия прерывается Невером, подошедшим со спины. Толик, взявший паузу на подышать , заметил его первым, на секунду замер с открытым ртом, но сразу же весело поздоровался. — Невер, — Илья чуть улыбнулся при виде напарника. — Всё успел изучить? — Получив утвердительный кивок, агент с хитрой улыбкой продолжил. — Молодец. Будешь сегодня приманкой. Подробности обсудим в машине, идём. Не дожидаясь ответа, мужчина в явно приподнятом настроении направился к выходу. Илья побежал следом.

***

План прост и понятен: в первую очередь им предстоит выманить аномалию с помощью Нео, который представится клиентом и сделает заказ на «особую услугу» (что бы это ни значило). А затем, после завершения процесса, придется действовать по ситуации и уничтожить цель. Илья первую половину дороги эмоционально спорит, пытаясь доказать, что так называемый «план» — говно. В определённый момент возникает вопрос: отчего же Невер сам не станет наживкой? Неужто не стоит уже? За что быстро выхватывает затрещину и вторую половину пути, отвернувшись к окну, едет молча. Очевидно же, после такого задания неловкости друг перед другом не оберёшься. Чёрный внедорожник остаётся припаркованным у торца здания. Илья в последний раз злобно стреляет взглядом и хлопает дверью сильнее, чем необходимо. Невер с тяжёлым вздохом берёт коммуникатор и быстро печатает сообщение. Остаётся дождаться отмашки и, подождав ещё минут десять сверху для верности, выдвигаться. Через некоторое время устройство пиликает — это Илья отправил номер комнаты. Невер тут же уточняет, нет ли там ничего странного, на что так же быстро получает ответ — «нет». С точкой. На следующий вопрос о самочувствии ответа не приходит. Значит, пора. Мужчина выскальзывает из машины и направляется к двери чёрного хода. Нужная комната располагается в конце коридора второго этажа. Лакированная чёрная дверь оказывается чуть приоткрыта, как они и договаривались. Внутри помещения тёплая прикроватная лампа освещает силуэты двуспальной кровати и лежащего на ней человека. Офисный пиджак небрежно откинут, в руках Илья сжимает коммуникатор, на экране которого остаётся их открытый диалог. Между его ног заметно выделяется бугорок. Дыхание частое, лицо покрасневшее, но спокойное — он спит. Невер аккуратно забирает устройство из расслабленных пальцев и кладёт его на тумбу экраном вниз. Согласно данным Эпсилон, оптимальным моментом для поимки «суккуба» (рабочее название) считается период сразу после завершения полового акта, когда демон теряет бдительность. Нужно теперь этого самого завершения дождаться. Невер прислушивается к обрывистому дыханию напарника, присаживается на край кровати и начинает отсчитывать минуты. Время тянется медленно, а воздух в комнате становится всё более сладким и спёртым. Краем глаза он наблюдает. Через десяток минут Илья шевелится: переворачивается на спину и тихо стонет. Мужчина стреляет глазами в наручные часы — что-то определённо идёт не так: прошло достаточно времени, но тот не планирует заканчивать и будто только больше распаляется: безостановочно крутится из стороны в сторону, пытаясь добиться стимуляции. Каштановые волосы совсем растрёпаны, а белая рубашка насквозь пропитана потом, оплетает худое тело, словно вторая кожа. Невер даже успевает проникнуться сочувствием к светлому образу Лерочки (а кого же ещё Илья может видеть?). Нужно срочно это прекращать. Он быстро решается и, опершись на одно колено, принимается трясти напарника за плечи. Бессознательное тело резко вскидывается с протяжным мычанием, а мужчина продолжает пытаться привести Илью в чувство, теребя из стороны в сторону, пока тот не открывает глаза. Зрачки его заплывшие, взгляд совершенно неосознанный. — Илья, ты как? — Лёгкий шлепок по щеке заставляет парня вздрогнуть. Моргнув пару раз, он зыркает на собеседника совершенно не своими глазами и тянет: — Не-е-евер… — два кроваво-красных огонька хлопают в непонимании. — Мы уже закончили? — Твою мать… — мужчина отшатывается, устало прикрывая глаза руками. — Любит же к тебе всякая гадость цепляться. Илья приподнимается на локте, медленно проводя рукой по лицу. Его движения развязные и тяжёлые. Приняв сидячее положение, он готов слушать объяснение. — Ты долго не просыпался, пришлось тебя будить, — прежде чем тот успевает что-то ответить, продолжает Невер. — Да, аномалия всё ещё находится в тебе… в твоём разуме, но я не мог рисковать и ждать больше. — В… моём разуме? — голос его звучит тихо, почти рассеянно. — И что теперь делать? Невер не знает ответа. Это в их план совсем не входит. Он украдкой взглядывает на напарника. Тот полностью залезает на кровать, скинув поочерёдно туфли, что до этого были на нём. Руками обвивает колени и прячет в них лицо. Суккубы вторгаются в сны людей, чтобы осуществить сделку, обменивая невероятное сексуальное удовольствие на часть жизненной энергии жертвы. Так почему же «демон» не забрал своё и не отпустил парня? Он его мучает. — Невер, мне странно… — Илья умоляюще смотрит на него своими краснющими глазами. Нужно срочно что-то предпринимать. Ситуация начинает попахивать жареным и сама собой разрешаться не планирует. Мужчина поджимает губы, осознавая положение: подготовленные заговор и святая вода, рассчитанные на изгнание ослабленной бестелесной нечисти, могут совсем не сработать. Но делать нечего. Рукой, придерживая полу пиджака, он тянется к внутреннему карману и даже не успевает осознать, какую ошибку совершает, повернувшись к напарнику спиной. Рука Ильи вцепляется в его воротник, одним резким движением опрокидывая на спину. Не давая сориентироваться, с нехарактерной для себя силой, шатен за грудки протаскивает его через всю постель и припечатывает к стене. Он нависает над ним, опаляя лицо горячим дыханием и сверля своим заплывшим взглядом. Но внезапный прилив энергии не длился долго — ноги его подкосились, и разгорячённое тело валиться, придавливая мужчину. Давая себе пару секунд, чтобы отойти от шока, Невер воскликает: — Да что ты творишь?! Плохо. Очень плохо. Флакон с водой выпал у него из рук и откатился на противоположный конец постели. Попытка дотянуться моментально была пресечена рычанием, раздавшимся куда-то в шею. Илья дышал жарко. Казалось, со следующим выдохом вместе с воздухом из его рта польётся лава. Всё его тело полыхало, в то же время в бедро мужчины упирался стоящий колом член. Невер тяжело сглотнул. — Илья, ты не в себе, отпусти меня. Вместо ответа шатен до хруста стиснул его пиджак, тем самым прижимаясь ещё ближе, не позволяя сдвинуться с места. Напарники замерли в тягучем ожидании; Невер отрешённо смотрел на одиноко лежащий сосуд, переливающийся блеском в тусклом свете лампы. Вся их операция пошла прахом: Илья оказался агрессивен, хоть и не показывал признаков явной опасности, что-то странное происходило с ним прямо сейчас. Голова юноши, до этого устроившаяся между плечом и шеей Невера, медленно приподнялась, пока влажные приоткрытые губы не коснулись чужого уха. — Ты так обалденно пахнешь. В подтверждение своих слов он тут же ткнулся носом куда-то в челюсть и жадно втянул воздух, вызывая своим действием толпу мурашек. Нео принялся ёрзать в попытке найти удобное положение. Пришлось применить силу, чтобы просунуть колено между твёрдых, как камень, бёдер мужчины. Затем он, словно змей, обвился вокруг его ноги и на пробу, будто случайно, дёрнул тазом. Сначала медленно, но наращивая темп, Илья тёрся о Невера, прижимаясь стояком к твёрдым мышцам, порой неосознанно надавливая чуть сильнее, от чего вздыхал особенно громко. Не собираясь останавливаться, он продолжал нашептывать: — Ты меня с ума сводишь своим запахом. Ты… ммх… как афродизиак. — Одеколоном это пахнет, хочешь — отдам, только слезь с меня, бога ради! — Невер вцепился в его талию. Илья, обиженный, что его остановили, впился взглядом в мужчину. — Ты не понимаешь, что несешь. — Брови Невера сошлись к переносице, а голос был твёрд и уверен.Илья выпрямился, лениво, словно кот, ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Теперь он возвышался над полулежащим напарником, в кровавых глазах плясали черти. Радужки одержимого переливались, словно драгоценные камни, зрачки, как две чёрные дыры, заглядывали ему в самую душу, и мужчину затягивало в этот бесовской огонь. Аномалия выпустила из рук измятую чёрную ткань и скользящими движениями принялась ощупывать крепкую грудь. Каждое прикосновение отзывалось в парализованном теле волной жара; он медленно массировал его напряжённые мышцы, сжимал, словно игрушку-антистресс, как бы невзначай лаская, с особым энтузиазмом поглаживая чуть выделяющиеся соски. В самом низу живота предательски становилось тяжело.В глазах Ильи он видел возбуждающие картины: чужие мягкие губы, жилистые, покрытые тонкими венами руки, каждым движением доставляющие ему невероятное удовольствие. Видел тела, сплетающиеся в эротическом экстазе — лучше, чем в каком угодно порнофильме. Бес видел тоже. Придуманные чужим мозгом самые пошлые желания в ту же секунду отражались в его глазах, он игрался с сознанием мужчины, в реальности же умелые руки распаляли тело. Скомканный пиджак агента оказался откинут в угол комнаты, оставшись без него: без реверса, без книги, мужчина потерял всякую возможность обороняться. Илья чувствовал чужое возбуждение, всего на секунду он отвел взгляд, чтобы полюбоваться результатом своих стараний, и этого хватило, чтобы разбить гипноз. Невер рывком оттолкнул его, сбрасывая на груду подушек, где тот замер с губами, прикушенными до бледности, и телом, всё ещё мелко дрожащим от неутолённого желания. — Зачем ты так со мной? Невер не смотрел на него. Он одернул выправившуюся рубашку и принялся стряхивать невидимую пыль с рукавов. — Потому что это — не ты. От грубых слов кольнуло в груди. Жгучий стыд расплескался по телу, Илья весь съёжился, лишь бы спрятать от этого ужасного чувства. — Мне больно. — всхлипнул он совсем на грани слышимости. Сердце Невера болезненно сжалось. В последний раз он видел напарника таким разве что в проклятом доме, когда тот оказался под контролем своего страха. Эта новая миссия, лёгкая, а не как обычно бывает у их дуэта, проходная даже, задела в юноше что-то потаённое, настолько личное, о чём даже он сам не имел понятия. Илья зарылся лицом в пушистую белую подушку и незаметно водил рукой по, ставшему ещё больше, возбуждению. Невер совсем отвернулся от него и, уронив голову на руки, опустился на край кровати. Без пиджака он смотрелся непривычно. Илья вцепился зубами в простыню в жалкой попытке подавить скулёж, из сочащейся влагой головки вытекла новая лужица преэякулята, который уже даже не впитывался в насквозь промокшее нижнее бельё. Пальцы сильнее впились в пах, он активнее задергал рукой, уже открыто надрачивая себе через прилипшую ткань брюк, от которой, из-за чужого присутствия, всё не решался избавиться. Блядство. Внизу горело до боли, словно на него надели пояс верности, не дающий закончить. Это не удовольствие, а пытка. Когда мужчина наклонился за укатившимся флаконом, в груди Нео застыл ледяной ком. Что-то рвалось наружу, заставляя рёбра ныть от бешеного пульса. «Нет, Невер не сделает больно, никогда», — пытался убедить себя шатен, но тело не верило. Аномалия внутри него отчаянно орала в страхе. Его самого колотило, а воздуха не хватало. Он бешеными глазами наблюдал, как фигура Невера приблизилась и нависла над ним с открытым флаконом, а затем замерла. Илья смотрел на него словно загнанный в ловушку зверёк, над которым охотник занёс свой нож. По щекам, алым от стыда и похоти, скатилась солёная слеза. Всхлип. Взгляд Невера — холодный, шокированный — резал больнее лезвия. Под этим зелёным прессом Илья чувствовал себя последней мразью. Грязной, развратной тварью, которую сейчас прикончат. Он молил, чтобы это кончилось. «Так нельзя… нельзя так хотеть…» — билось в такт бешеному пульсу. — Знаю, тебе противно. — Он пытается нормализовать дыхание, чтобы успокоить себя. Илья глубоко вдыхает и сразу же забывает, как дышать дальше. — Мне и самому с себя противно. Но прошу, выслушай. Брови мужчины взметнулись в удивлении. — Объясни-ка, почему это мне должно быть противно? Шатен замешкался. Принялся выискивать что-то в чертах Невера, выдающее, что он врёт. На самом деле просто заговаривает его, а сейчас без всякой жалости умоет воняющей ладаном жижей и с выполненным долгом оставит в одиночестве разбираться с последствиями своей слабости. Но тот медлил. Давал возможность оправдаться. — Я не контролировал себя. Облапал тебя и наговорил… всякого. Должно быть отвратительно видеть другого мужчину в таком состоянии. — С каждым сказанным словом взгляд всё больше застилала влага. Илья застыл, словно врос в кровать. Ненависть, жгучая, к самому себе сдавила горло. Он ведь так его ценит, Невер для него не просто напарник — опора, верный товарищ. А он, бестолочь, из-за того, что согласился на этот дурацкий план, рискует потерять его. Хотя, чего уж говорить, проблема состоит не в плане, а в нём самом. Никакой суккуб бы к Неверу не полез, если бы не его собственное блядское желание. «Обалденно пахнешь». Да кто же его за язык тянул. Раз мужчина всё никак не решается закончить эту медленную пытку — он сделает это сам. Карие глаза вспыхнули пламенем. Хлёстким движением он сбил руку с сосудом, от чего всё содержимое расплескалось тёмными пятнами по простыням. В этот раз он не церемонится и буквально вдавливает напарника в матрац, зажимая его по рукам и ногам, не давая возможности для манёвра. Удивлённый вздох смешивается с рычанием, когда его губы врезаются в губы мужчины. На мгновение он чувствует, что горит. И тут же тухнет. Их руки сплетаются в борьбе: одна пара, что есть сил, тянет к себе, а другая отталкивает. Невер… он никогда не рассматривал напарника… в таком ключе. Мужчина дорожил им, да, после всего, через что они прошли, обратное было бы даже странно, и именно поэтому не мог позволить им обоим натворить ошибок. Если бы Илья вдруг решил взять своё силой, он до последнего отбивался бы. Не ради себя, ему отнюдь не претила идея подобной близости, пусть и внезапной. Но не сейчас. Не так. Когда парня разрывает в истерике и тот сам не понимает, что творит. Чем бы он тогда отличался от насильника, если посмел бы воспользоваться им в таком расхлябанном состоянии. К тому же… — Вспомни, у тебя же есть Лера. — Голос Невера прозвучал сдавленно, будто сквозь зубы. — Волнуется, ждёт, когда ты вернёшься. Имя прозвучало как удар хлыстом. Его Лера. Она — воплощение всего, что осталось в его жизни нормального и правильного. Но сейчас её образ расплывался, растворяясь в зелёных глазах напарника, холодных и настороженных, как лесная чаща перед грозой. — Сейчас её здесь нет. Почему-то ведь на постели он зажимает не свою девушку, а другого мужчину, на десяток или чёрт знает сколько, лет старше. Это не списать на влияние суккуба, они оба это знают. Аномалия исполняет желания, а не создаёт их. Слова даются тяжело, а голос дрожит от сдерживаемых рыданий. — Я уже достаточно опозорился — больше мне терять нечего. Понимаю, что ты говоришь так, чтобы меня успокоить, привести в чувство, не нужно этого. Ты ничем мне не обязан, но я прошу… нет, умоляю, не оставляй всё как есть. Я чувствую, как плавлюсь заживо и не могу сам это прекратить. — Следующая реплика застревает в горле, и он давит её через силу, зажмурившись от страха. — Я потом объясню всё Алисе, попрошу, чтобы тебе подобрали другого напарника, л-лучше меня. Только не бросай меня сейчас. Помоги, пожалуйста… Воздух снова застрял. Он закусил нижнюю губу, пока не почувствовал солоноватый привкус крови. Имя сорвалось тихо, как последний выдох, как признание и молитва в одном шепоте: — …Невер. Искусанными губами он снова прижимается к чужим. На ощупь они твёрдые и холодные, словно мрамор. С последним, особенно печальным всхлипом Илья отстраняется и трусливо утыкается мужчине в грудь. Невер замирает, поражённый.Никто прежде не обнажал перед ним душу так. Не выворачивал наизнанку. Даже если это была уловка суккуба, как объяснить этот взгляд? Глаза Ильи, полные мучительной жажды, впивались в его губы, словно в последний источник жизни в выжженной пустыне. И тут до него доходит: проговаривая своё откровение, он ни разу не посмотрел ему в глаза. Прячась от стыда, конечно, но и по иной причине тоже — чтобы не влиять на него суккубским гипнозом. Хотя мог, как было буквально только что. Чёрта с два он поверит, что сейчас это говорила аномалия, а не его непутевый напарник. Грубыми ладонями он осторожно приподнимает мокрое от слёз лицо. Невер наклоняется, совсем чуть-чуть. Его губы мягко и безо всякого нажима накрывают чужие. Илья вздрагивает от удивления, но через секунду отвечает. Дрожащие руки неуверенно обвиваются вокруг крепкой шеи напарника, пока тот, прерываясь на ласки, стаскивает с них обоих одежду. Парень не может сдержать громкого облегчённого вздоха, когда бренчит расстёгнутая пряжка ремня. Робко он опускает глаза и тут же до боли зажмуривается. Нижнее бельё остаётся висеть между его ног, открывая вид на покрытый густой влагой, пульсирующий красный член. Невер, не тратя времени, стягивает уже свои свободные трусы и обхватывает оба половых органа одной рукой. Илья испуганно замирает. Нет, у мужчины был не настолько больше, просто от вида чужого достоинства в непосредственной близости он теряется. Что-то похожее на стыд или страх заставляет его нервно сглотнуть вставший в горле ком. С опаской он переводит взгляд на напарника — по лицу нельзя понять, о чём тот задумался, просто наблюдал, оценивал. На долю секунды их глаза встречаются, и, не давая собраться с мыслями, Невер начинает движение. Илья выгибается дугой с оглушительным стоном. Мужчина мало понимает, что делает. За всю жизнь, проведённую в «Эпсилоне», ему довелось лишь несколько раз разделить с кем-то постель. И в отличие от всех прошлых опытов, Илья совершенно не походил на жаждущую нежности девицу. Он опасался доставить ему дискомфорт, продолжая водить вверх и вниз, едва сжимая. — Грубее. — Голос напарника ввинчивается ему прямо в ухо, шипяще, горячо и почти неосознанно. Полный стыда и чего-то ещё — немой просьбы. Он не может вынести этой осторожности, когда внутри всё рвётся наружу, требуется не нежность, а избавление. Жестокое, безжалостное. Невер опешивает. — Не думал, что в тебе это есть. — Но дважды повторять не приходится, одним пальцем он проскальзывает между ними, чтобы усилить давление там, где нужно. И тут же продолжает движение, уже не осторожничая — решительно. Быстро. Илья не успевает ничего ответить и давится воздухом. Влажные, похабные звуки заполняют комнату. Невер не даёт ему ни секунды на отдых, действует методично, каждое движение словно выверенный удар в драке, нацеленный на то, чтобы отправить противника в нокаут. Между стонами юноша пытается протестовать: — Стой!.. Мхх… Невер, чёрт, подожди!.. — Заткнись. — Рявкает в ответ. Скользкая ладонь смыкается уже на одном Илье, не сбавляя темпа, доводя до края. Парень на нём дрожит, ногтями царапает чужую спину и безостановочно, словно молитву, шепчет позывной. НеверНеверНеверНевер Белая жидкость выплёскивается, пачкая живот и ладонь мужчины.Наконец-то. Собственное желание горит внизу, неудовлетворённое. Но это и не важно. Главное, что миссия почти завершена, оставалось только избавить напарника от влияния аномалии. Он аккуратно сжимает худые плечи, чтобы освободиться от чужого веса, и укладывает бессознательное тело рядом с собой вдоль кровати. Мужчина винит себя за провал. Что действовал недостаточно быстро, замешкался от слёз младшего и позволил ситуации принять необратимый поворот. Босыми ногами он спускается на пол и случайно наступает на свалившийся с края пиджак. Меньше на размер — не его. Не зря Илья тогда додумался снять его и отложить подальше, может, только благодаря этому второй набор для экзорцизма остался цел. Пробковая крышка вылетает из вытянутого горлышка с чпокающим звуком. Невер, не медля ни секунды, выплёскивает весь флакон в лицо напарника. Во второй руке у него находится маленькая книга с золотым перекрестием на обложке, которую он, придерживая раскрытые страницы пальцами, укладывает на оголённую грудь юноши. Сама рукопись настолько миниатюрна, что полностью могла бы уместиться в его зажатой ладони, а чтобы умудриться прочесть текст, написанный мало того, что на латыни, так ещё и совершенно неразборчиво, приходится зажмуриться и чуть ли не носом уткнуться в переплёт. Слова заговора (молитвы?) льются неуверенно, но неумолимо. Приходится сесть на чужие напряжённые бёдра и обоими руками давить на плечи, чтобы удержать дрожащее тело. Илья пытается вырваться из захвата, трясёт конечностями и мотает головой, глаза и рот его плотно закрыты, а брови нахмурены, как от боли. Со стороны выглядит похоже на эпилептический припадок. Невер пугается и мелко вздрагивает, когда напарник начинает кричать. Кровоточащие губы агонически распахиваются, а откуда-то из самой глубины глотки вырывается столб чёрного дыма. В ноздри тут же ударяет зловонный запах сероводорода. Мужчине приходится полностью навалиться на Илью, чтобы удержать того на месте. Худое тело выворачивает судорогой, конечности впиваются в простыни с такой силой, что ткань жалобно трещит и рвётся. Звук, издаваемый аномалией, не имеет ничего общего с тем, который мог бы воспроизвести голосовой аппарат человека. Он отскакивает от стен комнаты и возвращается назад, как будто раздаётся со всех сторон одновременно. Рычит и рокочет, словно зимняя вьюга, то ударяясь в высокий свист, то опускаясь до страшного утробного воя. Невер прижимает юношу ближе к себе, насколько это возможно. Аномалия внутри Ильи издаёт последние предсмертные вопли и почти переходит на ультразвук, прежде чем наконец полностью вырваться из одержимого. Чёрная дымка последним мощным выбросом ударяется в потолок и на этом иссякает. Разом ослабевшее тело без сил падает на развороченную кровать. Невер даёт себе минуту, чтобы ещё немного подержать юношу в руках, и когда это время проходит, поднимается над ним, чтобы удостовериться, всё ли в порядке. Грудная клетка движется ровно, лицо бледное, покрытое испариной, но умиротворённое. Грубая ладонь аккуратно убирает со лба взмокшие каштановые волосы и спускается чуть ниже, к закрытым глазам. Оттягивает вниз веки, чтобы можно было определить цвет радужек. Вздох облегчения вырывается сам собой, когда закатившиеся глаза возвращаются на нужное место и оказываются знакомого карего цвета. Нео моргает медленно, растерянно.Первым делом из расплывшейся картинки перед глазами чёткие очертания приобретает взволнованное лицо напарника. Чёрные брови сведены вместе, а губы поджаты. Затем Илья замечает нечто странное: отсутствие одежды. Его. И своей собственной. Мозг после отключки работает со скрипом, пазл складывается медленно: ощущение мягких простыней, тяжесть чужого веса, головная боль и, наконец, задание с суккубом. Илья ошарашенно распахивает глаза и рывком поднимается на руках, чуть не сталкиваясь лбами с Невером. Осознание заставляет кровь отлить от лица. Нет. Этого не может быть. Он ёрзает ногами, пытаясь отползти подальше, на другой конец кровати. Чувствует, как руки трясутся, и одной дрожащей ладонью прикрывает раскрытый в ужасе рот. Инстинктивно хочет найти в опущенном взгляде напарника опровержение или какое-то иное объяснение настоящей ситуации, но ответом ему служит молчание. Собственный голос звучит незнакомо сипло. — А я ведь говорил — говённый у тебя план. Невер утвердительно кивает. — Забыл взять в расчёт твою патологическую невезучесть. У Ильи от негодования волосы на затылке встают дыбом. — Да ты! — Никаких слов не находится, чтобы выразить его злость на старшего. — … Арг! Ненавижу! Он хватает первую попавшуюся под руку подушку и со всех сил швыряет её в стену. Та с глухим звуком отскакивает и падает на матрас, после чего сверху на неё падает сам юноша. Он пластом опрокидывается на живот и отчаянно кричит в белую ткань. Невер грустно ухмыляется, узнавая наконец своего напарника. Живого, эмоционального и теперь смертельно на него обиженного. Нестерпимо хочется закурить. Он поднимается с постели и лениво шлёпает по красному ковролину до закинутого в угол комнаты пиджака. Во внутреннем кармане его ждёт полупустая пачка сигарет. До окна идти ужасно лень, а на потолке очень удачно не обнаруживается детектора дыма, и он поджигает сигарету тут же. После чего падает обратно на кровать. Нео продолжает имитировать труп. Все конечности как по струнке протянуты вдоль тела, а спина еле заметно поднимается при дыхании. Должно быть, он сейчас очень измотан. Невер прикрывает глаза и затягивается. Вместе с дымом в голову приходят страшные мысли: если бы он сам решил бы стать приманкой и аномалия, в теории, смогла бы взять контроль — всё могло бы закончиться куда хуже. Если помножить изменённое сознание на его, Невера, очевидное превосходство в физической силе, получалось совсем не весёлое уравнение. А пострадавшим при любом раскладе всё равно почему-то оказался Илья. Мужчина за него волнуется и после очередной затяжки всё же решается на разговор. — Ты в порядке? По остановке дыхания Невер понимает, что его услышали. Илья ещё больше зарывается лицом в мягкую ткань и ничего не отвечает. Ожидаемо. — Я не имею в виду в общем. Ничего не болит? Голова не кружится? — продолжает донимать он. На это младший агент приглушённо рычит. Его ослабевшие руки с явным усилием пытаются выдержать и поднять вес всего остального тела. Он из чистого упрямства опирается на локти и злобно зыркает на напарника. — Скажи на милость, вот какое тебе дело? — Не огрызайся мне тут. — осаждает его старший. Скорее по привычке, чем если бы это действительно его беспокоило. — Не забывай, ты — моя ответственность. — Ах, ответственность! — Илья саркастично закатывает глаза. — Раз так, то, для протокола, — нет. Ни хрена я не в порядке, всё болит, как будто по мне каток проехался. Доволен? — Недоволен. Илья, послушай… — он зажимает пальцами переносицу, от тяжести ситуации уже начинает трещать голова. — Я признаю свою ошибку. Поспешил, неверно рассчитал риски, никто не мог предположить, что так получится, хотя это именно моя задача. Он убеждается, что младший его внимательно слушает и продолжает.— Мне жаль, что так вышло. Я перед тобой виноват. Напарники несколько мгновений всматриваются друг в друга, прежде чем с тяжёлыми мыслями отвернуться в разные стороны. Невер замечает стоящую на тумбочке стеклянную пепельницу и тушит в ней дотлевающий рыжий фильтр. Илья утыкается взглядом в собственные скрещённые перед грудью руки. Внутри плещется противная смесь горечи и обиды. Он до звёздочек сжимает веки и старается обдумать ситуацию от начала до конца. От некоторых моментов хочется разбить собственную голову об стену, лишь бы не вспоминать свои желания, свои действия, всю эту грязь. Говоря о Невере… Тот только что признал, что всё произошедшее — его просчёт. Но что, по сути, кроме тупейшей идеи он сделал не так? Илья не искал виноватых и понимал, что за всё, что произошло после, ответственны напополам он сам и хитровыебанная аномалия. Глупо было бы на его месте взращивать обиду, но по щелчку пальца, просто так, отпустить не получалось. Он оглядел окружённый светом лампы профиль напарника и наконец решился повторить волнующий его вопрос. — Тебе правда не было противно? Невер посмотрел на него изучающе, как на головоломку. Пытался понять: вот какое Илье сейчас дело до того, как было ему или не было, нужно в первую очередь думать о себе. К тому же ответ уже прозвучал. Но чем дольше он молчал, тем больше глаза младшего наполнялись каким-то нехорошим блеском. — Повторяешься. Говорил же уже — нет. Не противно. — Звучит снисходительно, но юноше этого достаточно. Он поджимает уголки губ и на предплечьях подползает к нему ближе. Одной ладонью упирается в матрас с левого бока мужчины, другой — с другого. Из-за слабости долго нависать не получается, и он укладывается поперёк всей постели, так что его голова в результате оказывается над нижней частью живота Невера. Его полуприкрытые глаза прослеживают дорожку от лобка вверх, очерчивая кубики пресса, мускулистую грудь и острый кадык, пока не встречают удивлённый взгляд зелёных глаз. Юноша может разглядеть собственное отражение в расширенных зрачках, он облизывает сухие губы и охрипшим голосом на грани шёпота спрашивает: — Тогда ты не против? Не против чего? Боится уточнить Невер. Илья, похоже, принимает отсутствие ответа за согласие и медленно тянется рукой к его промежности. Мужчина вцепляется в чужое запястье и громче, чем планировал, восклицает: — Ты что делаешь? — А разве не понятно, что я делаю? — Юноша отводит взгляд в сторону, но сам не сдвигается с места. — Ты ведь помог мне, когда я просил, теперь я хочу помочь тебе. У Невера от шока отвисает челюсть. Он обеими руками упирается в плечи младшего. — Ты что себе напридумывал?! Я тебе помог, потому что это было необходимо. — Но ты ведь не кончил? — Да какая теперь разница! После этой нервотрёпки у меня не стоит даже. Приди в себя, агент. — Мужчина молится, чтобы напарник одумался. Но Нео остаётся к его молитвам глух. Длинные пальцы окружают его опавший член, и внезапно Илья наклоняется совсем близко, так чтобы при речи его губы касались чужой плоти. — А если я хочу сделать тебе приятно. Не в качестве благодарности, а просто потому, что хочу. Невер ошалело смотрит в чужие расширенные зрачки. Чернота почти полностью затопила орехового цвета радужки, оставив видимым лишь тонкий ободок, который в цвете лампы отливает практически золотом. Илья приоткрывает рот и влажным языком проходит снизу вверх. Мужчина сглатывает ставшую вмиг вязкой слюну и медленно отпускает чужие плечи. Руки безвольно падают по бокам, не зная, куда деться. Младший, получив разрешение, прикрывает дрожащие веки и сомкнутыми губами касается головки, оставляя лёгкий поцелуй. Илья утыкается носом в линию чёрных волос на лобке, замирает, рваными вдохами втягивает чужой, желанный запах и принимается снизу вверх вылизывать орган, помогая себе ладонью. Когда же наконец с горячечным блеском в глазах юноша решается поместить в рот головку, Невер понимает, что всё может закончиться очень быстро, едва начавшись. Тёплая влажность со всех сторон ощущается умопомрачительно. Юноша елозит юрким языком вдоль уздечки и по кругу, отодвигая крайнюю плоть, чтобы максимизировать ощущения. Невер старается лишний раз не дышать. На его глазах сейчас происходит то, что он никогда не предполагал в своей жизни увидеть. Отошедшее на время проведения обряда возбуждение накатывает с удвоенной силой. Илья снизу выглядит охренительно, чёрт возьми, сексуально. Один только поплывший взгляд из-под полуприкрытых век действует на мужчину сродни суккубскому гипнозу. Юноша чувствует, как челюсть приходится открывать всё шире, чтобы уместить орган во рту — у Невера встаёт. Значит, он всё делает верно. Он поудобнее устраивается на чужих бёдрах и пробует взять глубже. На языке появляется солоноватый привкус. Он чувствует, как головка скользит взад и вперёд, утыкаясь каждый раз в горло. По порозовевшим губам течёт слюна, пачкая подбородок и щёки, а стоит немного изменить угол наклона головы, как к его громким вздохам добавляется пошлый хлюпающий звук. По оголённой спине пробегает толпа мурашек, и Илья сам не замечает, как мычит от удовольствия. Брови Невера поднимаются в удивлении. «Да он же с этого кайфует». Данное неожиданное открытие меняет всё. Если младший этого искренне хочет, а не терпит из благодарности — то он, Невер, получает полную свободу действий. Которой тут же спешит воспользоваться. Перестаёт лежать бревном и касается грубоватой ладонью лица напарника. Большой палец очерчивает контур нижней губы и, чуть оттянув уголок рта, заставляет младшего расслабить челюсть и высунуть язык. Тот, наверное, и сам не понимает, как эротично выглядит и действует исключительно по наитию, но Невера от этого ведёт. Он оставляет в покое его лицо, позволяет тому сглотнуть воздух, и погружает пальцы в густые каштановые волосы. Сначала он ограничивается лишь медленными, почти невесомыми поглаживаниями. Но что-то злое, садистское внутри подсказывает ему сжать кулак. Не доставляя боли, но достаточно туго, чтобы Илья почувствовал контроль. Младший чувствует и, не отрываясь от своего занятия, ластится к его прикосновениям, неважно, грубым или нежным, словно щенок. — Я ведь нравлюсь тебе. — Мужчина не узнаёт собственный хриплый от похоти голос. Очевиднейшее умозаключение, к которому он пришёл ещё, пожалуй, во время эпизода с аномалией, наконец-то прозвучало. Илья реагирует с запозданием: сначала приоткрывает глаза, видимо, пытаясь понять, действительно ли он что-то услышал, а затем широко распахивает их и поспешно пытается встать. Рука, держащая за волосы, не позволяет ему отстраниться, лишь насаживая ещё ниже. Юноша испуганно мычит и ногтями царапает живот. Но Невер непреклонен. Одним властным взглядом он заставляет напарника притихнуть и перестать вырываться. Он заводит ладонь дальше, надавливая на затылок парня, как бы намекая, чтобы тот продолжил. Мужчина видит испуг в блестящих глазах, но не ослабляет хватки и отпускает только тогда, когда Илья возобновляет движение. После этого раскрытая широкая ладонь перетекает на тонкую шею. Младший не является ни тощим, ни атлетом. Обладает обычным для своего возраста телосложением, не лишённым мускулатуры. Неверу нравится, как он выглядит. Единственный источник света мягко обрамляет контуры тела, выделяя все, обычно неприметные изгибы. Если Илья когда-нибудь решит основательно заняться спортом, мужчина, возможно, будет скучать по этой почти изящной красоте. Потому сейчас намерен запечатлеть образ в памяти надолго. — Ты красивый. — С развязной улыбкой оповещает старший. Нео замирает в удивлении, а Невер не спешит пояснить, вышесказанное беззастенчиво пожирая взглядом тело напарника. Хотя чего только взглядом. Рука продолжает движение, перемещаясь с шеи на крепкие плечи. Мужчина слегка сжимает расслабленные мышцы, перебирает пальцами, массируя. После плеч идут дельты, за ними — широчайшие. Илья вздрагивает от щекотки, когда Невер проходит по выпирающим рёбрам, а затем вздрагивает ещё раз, когда пальцы зажимают бусину соска. Мужчина поочерёдно оттягивает сначала один, потом другой, заставляя младшего постанывать и сбиваться с ритма. Хотя его больше никто не держит, он и сам более не пытается отстраниться, забывшись. Эта покорность подкупает. Неверу не терпится дотронуться до самого желанного. Нижняя половина тела Ильи тонет в глубокой тени — лампа на противоположной стороне комнаты не дотягивается сюда, оставляя лишь намёки на формы и простор для разгорячённого воображения. Мужчине приходится сползти ниже по подушке, чтобы дотянуться. Он без церемоний накрывает ладонью одну упругую половину ягодиц и сжимает — не грубо, но властно. На что Илья протяжно стонет, этим самым пуская потрясающую волну вибрации. Острота ощущения заставляет Невера втянуть воздух от удовольствия, что не ускользает от внимания младшего. Теперь это превращается в некое соревнование — кто кому больше угодит. Мужчина продолжает исследовать рельефное тело; чужие ягодицы оказываются в меру мягкими и очень удобно помещаются в ладони, чем он бессовестно пользуется. С нажимом, достаточным, чтобы оставить красные следы, ловкие пальцы проникают между сжатых бёдер и продавливают внутреннюю поверхность ноги. Илья противится, ёрзает, чтобы напарник убрал руку, тщетно сильнее жмётся животом к кровати, чтобы скрыть возбуждение. Бесполезно, потому что старший всё равно замечает. А за плохое поведение полагается наказание. Невер отводит руку в сторону только для того, чтобы через мгновенье вернуть её на место со звонким шлёпком. Илью от этого подбрасывает. Одновременно поджимаются пальцы на руках и ногах, он весь вскидывается и случайно вместе с дрожащим стоном выпускает из рта половой орган. Он правда всеми силами пытается собрать глаза в кучу, чтобы разглядеть выражение лица сверху, но это просто невозможно. Дышит громко, загнанно, и последние крупицы собственной воли уходят на просьбу. — Сделай так ещё, пожалуйста. — Звучит еле разборчиво из-за не поворачивающегося языка, после чего он тут же возвращается к минету. Невер замахивается ещё раз. Получается прицельнее, чем в первый, так как Илья сам подставляет под удар. По телу снова пробегает разряд тока, и младший даже не стонет, а хныкает из-за перекрытого воздуха. Он размазывает скопившуюся смесь слюны с семенной жидкостью и помогает себе снизу, куда не достают губами, ладонью. Старается дышать через нос и неосознанно склоняется ниже, чтобы уловить ещё больше знакомого запаха. Аномалия не лгала — он абсолютно без ума от запаха Невера. И никакого не одеколона — только его собственного. Смеси табака, пота и мускуса, которыми, если бы мог, дышал бы вместо воздуха. Невер не уверен, что доставляет ему больше удовольствия: минет или то, с какой самоотдачей младший его делает. Эгоистично хочется довести его до исступления, выбить ворох дурацких мыслей из головы, чтобы не осталось ничего, кроме голых ощущений. Илья в его руках податливый, словно пластилин. Поэтому, когда звучит просьба-приказ приподняться, он сиюминутно повинуется. Мужчина на миг замирает, и в голове мелькает сомнение — не слишком ли это? Но взгляд напарника, мутный и глубокий, даёт абсолютное разрешение на всё. Захоти Невер сейчас разложить его или распять — Илья не оказал бы ни малейшего сопротивления. Лишь бы старший не подумал остановиться. Плюнув на собственные заморочки, Невер уверенно вторгается пальцами в чужой рот. Указательный и средний проскальзывают за щёку, растягивая тонкие губы до почти болезненного предела. Место члена занимает большой палец. Он методично, почти педантично исследует всю ротовую полость — скользит по зубам, языку, забирается почти в самое горло. Илья покорно не смыкает челюстей, не глотает, позволяя слюне обильными струйками стекать по подбородку, шее и чужой руке. Невер зажимает кончик припухшего языка и вытягивает его вперёд — насколько это возможно. Нео щурится от неприятных ощущений, жалобно складывает брови домиком. Говорить не может, но во взгляде читается вопрос, адресованный старшему: «Что ты делаешь?» Вместо ответа тот вытягивает язык ещё дальше и улыбается. У Ильи от этого взгляда, от этого беззвучного смеха сводит внизу живота. Приходится со всей силы поджать ноги и выгнуться, чтобы позорно не кончить снова. — Молодец, — рокочет Невер и наконец отпускает начинающий покалывать язык. Илья, неуверенный, чего от него хотят, смотрит то на стоящий член, то на его, что-то замыслившего, обладателя. Нео резко втягивает воздух, когда чувствует прикосновение скользких пальцев к анусу. Слюна — не лучшая смазка, холодная, заставляет непроизвольно сжаться. Он сам не замечает, как лбом утыкается в чужой живот, осознаёт себя только когда чувствует успокаивающие поглаживания по голове и слышит мягкий голос. — Тш-ш-ш. Не напрягайся. Хочется довериться. Голова плавится от того, что нужно одновременно дышать, пытаться, вопреки рефлексам, расслабиться и, по возможности, не умереть. Невер исследует. Вырисовывает невозможные узоры, надавливает, но не проникает внутрь. Илья не уверен, боится он, когда это случится, или ждёт. Четырьмя пальцами Невер проходит по мошонке и дальше — сжимает яички, при этом удерживая большой палец у входа. Нео чувствует, как щиплет в уголках глаз. Он из последних сил направляет возбуждённый орган к себе в рот. Горячие слёзы катятся по щекам. Нежеланные, но Илья не может себя сдерживать. Это переизбыток эмоций, перегрузка всех систем. Его дёргает: колени, на которые он опирается, чтобы держать всё тело на весу, предательски дрожат. Он так благодарен Неверу, что свободной рукой заботливо стирает влагу с глаз — давая возможность видеть его, пока второй имеет его сзади. Илья чувствует, как два пальца безжалостно долбятся вниз, в направлении простаты, и это уже не пытка, это — прямая дорога в самый рай. Оргазм накатывает с такой силой, что в глазах темнеет. Дыхательные пути перекрыты — кричать возможности нет, потому он глухо, отчаянно захлёбывается где-то между стоном и плачем. Невер не останавливается, быстрыми фрикциями дожимает из него последнее. Ощущает фалангами, как туго сжимаются вокруг гладкие стенки, и говорит что-то приятное. Илья не может разобрать слов, только по интонации узнаёт похвалу и даже не сразу замечает, как рот наполняется горьковатой жидкостью. Он инстинктивно отстраняется, от чего сперма разбрызгивается на лицо. Вязкие капли оставляют белесые полосы на щеках и губах. Илья без сил соскальзывает на кровать и, только ощущая прохладу простыней, понимает, как за это время успел разгорячиться. Дышит так часто и жадно, что создаётся впечатление, будто до этого самого момента он задерживал дыхание. Сверху доносится в тон собственному — такой же учащённый ритм. Вдруг подмышками возникают чьи-то руки. Сначала его поворачивают на бок, а потом тянут вверх. Илья носом оказывается на уровне грудной клетки мужчины. Смотрит наверх и встречает насмешливый взгляд. Глаза у Невера не такие, как обычно. Умиротворённые, как летняя лесная поляна в солнечный день. Старший сжимает в кулак уголок мятого одеяла и принимается вытирать чужую физиономию. Илья думает, что наверняка сейчас выглядит крайне неряшливо, но его это совсем не волнует. Глаза начинают слипаться — наверняка подступает то самое истощение, описанное в базе данных по миссии. Последнее, что он успевает запомнить перед тем как провалиться в сон: давление мускулистых рук, прижимающих ближе к широкой груди, и совсем уж невообразимое прикосновение чего-то тёплого к макушке. Задание выполнено, и теперь можно, пусть ненадолго, может на пару часов, забыться во сне. Пока их не попросят освободить снятый номер.