Между Долгом и Желанием

Холодный ветер с гор бил в лицо, но Катара не чувствовала его. Вся её ярость была сосредоточена на фигуре в ярко-красном с черным, демонстрирующей Аангу стойку. Принц-предатель. Убийца и лжец. Эти слова день ото дня крутились в её голове, самые острые и ядовитые. Она видела, как играют мышцы на его спине под тонкой тканью рубашки, когда он плавно проводил рукой, выпуская контролируемый поток огня. Он был опасен и одновременно красив. Нет! — Сосредоточься на дыхании, Аанг, —голос Зуко был низким, спокойным, учительским. Совершенно не похожим на того злобного юношу, что гнался за ними по всему миру. — Огонь — это не только разрушение. Это энергия жизни и солнце внутри тебя». — Жизнь? – Катара не смогла сдержаться, шагнув вперед. Голос её звенел от презрения. — Твоя «жизнь» сожгла деревни и города, она пыталась убить нас!. Плечи Зуко заметно, вместе с этим резче обозначилась и линия челюсти. Но он не обернулся. Сдержанность, которой ему так не хватало раньше, теперь казалась Катаре более прочной маской. — Катара, пожалуйста, — взмолился Аанг, отрываясь от упражнения. Его большие серые глаза смотрели на неё с мягким укором и бесконечным терпением. — Зуко помогает мне. Он изменился. — Старается измениться, — парировала она, не отводя взгляда от спины Зуко. И вдруг поймала его быстрый, боковой взгляд. Золотой глаз, мелькнувший как раскаленный уголь, вцепился в её — бескрайние голубые, как океан. Её взгляд сам скользнул по резкому профилю, по большому шраму. Злость вспыхнула с новой силой, она резко развернулась и ушла, чувствуя, как ей прожигает спину. Ненависть стала её щитом и мечом. Она хлестала его водой при каждом удобном случае. Назвала «трусом», когда он ловко уклонялся от её ледяного шквала во время совместных тренировок с Аангом. — Настоящий воин не бежит!— крикнула она, хотя сама знала, что тактика была верной. Даже умудрилась обвинить его в воровстве пропавшей связки сушеных фруктов. Однако, позже оказалось, что Аппа проголодался ночью.  Аанг каждый раз защищал его. Его любовь к Катаре была теплой и успокаивающей, как солнечные лучи. Он обнимал её, целовал в макушку, шептал, что понимает её гнев, но каждый раз просил дать Зуко шанс. «Мы все заслуживаем второго шанса, Катара. Как я получил свой, когда пропал на сто лет». И Катара цеплялась за эту любовь, за эту стабильность. Они прошли через столько вместе. Аанг стал её личным героем, её Аватаром. Она убеждала себя в том, что это и есть любовь, глуша порой странное беспокойство, которое иногда возникало, когда Аанг вел себя слишком по-детски. В один из вечеров у костра Зуко неожиданно заговори не о тренировках, не о предстоящих планах битвы. Аанг и Сокка спорили о лучшем способе приготовления корнеплодов, Тоф с интересом «наблюдала» за их жестами через землю. Пламя освещало резкие черты лица Зуко, делая шрам ещё более зловещим. — Когда мне было восемь, — начал Зуко тихо, его голос был ровным, но в нем чувствовалась стальная нить напряжения. Он смотрел не на них, а сквозь пламя, в прошлое. — Отец подарил мне на день рождения кинжал, украшенный рубинами. Он сказал, что это оружие принца, что я должен научиться им владеть. Воздух во время рассказа стал гуще. Даже неугомонный Сокка замолк. — Я был слишком горд, носил его повсюду и хвастался. До тех пор пока Азула не выхватила его у меня. Она сказала, что я слабак, что отец зря доверил мне оружие. Зуко замолчал, его пальцы сжали край плаща. Потом, с резким, почти механическим движением, он закатал рукав своей темной рубахи до локтя. В свете костра четко проступил старый, тонкий, но отчетливый шрам. Он тянулся по внутренней стороне предплечья, от запястья почти до сгиба локтя — ровная линия, словно от удара хлыста или лезвия. — Он был быстрым. Очень быстрым. Он ударил меня прежде, чем я понял, что произошло. Он хотел преподать мне урок. «Настоящий Принц никогда не позволит отбирать своё оружие. Твоя кровь — твой позор», — так он мне сказал. Тишина повисла мертвым грузом. Сокка побледнел, его пальцы сжались в кулаки. Аанг смотрел на шрам с ужасом и состраданием, его губы дрогнули. Катара почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, сменившийся волной тошноты. Она смотрела на этот шрам — свидетельство несправедливости и жестокости. Щит её ненависти треснул с громким, внутренним звоном. Она увидела не Принца Огня, а маленького мальчика, стоящего в луже собственной крови, преданного самым близким человеком. Эта картина была ужасна, невыносима. Она вскочила резко, что все присутствующие вздрогнули от неожиданности.  — Я… воздух. Мне нужно подышать, — выдохнула она, голос сорвался. Она почти бежала в темноту леса, подальше от костра, от этого тихого голоса, рассказывающего о леденящем душу насилии, и от этой внезапной, сокрушительной волны жалости, которая смешивалась с остатками ненависти и рождала нечто пугающе новое и неконтролируемое. —————————————————— Дни после рассказа у костра текли напряженно. Ненависть Катары к Зуко не исчезла, но стала… сложнее. Как узор на льду, треснувший от невидимого удара. Она все еще кидала колкости, но они теряли свою ядовитую остроту и вырывались наружу  почти по инерции. — Неужели все воины Огня такие медлительные? — бросила она однажды утром, когда Зуко тщательно проверял снаряжение Аппы перед вылетом. Раньше она сказала бы «ленивые» или «тупые». Он лишь взглянул на нее поверх плеча. — Неужели все маги Воды такие нетерпеливые? И продолжил работу. Катара сглотнула неожиданный комок в горле.  Она стала ловить себя на том, что наблюдает за его тренировками с Аангом не только чтобы уличить в ошибке, но и чтобы видеть. Видеть, как пламя послушно следует движениям его рук, как контролируемо мощный выброс энергии сменяется тонкой, почти изящной струйкой, способной зажечь фитиль, не опалив его. Его объяснения были удивительно мудрыми, далекими от агрессии, которой она ожидала. — Гнев — легкий путь в познании огня, Аанг, — говорил Зуко, блокируя слабый огненный шар ученика. — Но он ненадежен. Настоящая сила огня – в решимости. В ясном намерении. В знании того — зачем ты его используешь. Его слова эхом отзывались в Катаре. Однажды после особенно удачной тренировки Аанг, сияя от счастья, подбежал к Катаре. Он был возбужден, как ребенок, получивший долгожданный подарок. — Катара! Ты видела? У меня получился этот контролируемый вихрь! Зуко сказал, что я сделал огромный прогресс! Он схватил её руки, его глаза светились чистым восторгом. — Это все благодаря тебе! Твоя поддержка, твоя вера в меня…  Он замолчал, вдруг смутившись, но не отпуская её рук. Глубоко вздохнул, его взгляд стал серьезным, не по-детски нежным. — Катара… Я люблю тебя. Ты моя судьба.  Сердце Катары сжалось. Тепло разлилось по груди, знакомое, уютное, как очаг в родном иглу. Она должна была ответить, сказать эти заветные три слова, которые он ждал, которые она говорили друг другу так часто. Но губы не слушались. Они лишь дрогнули в подобии улыбки. Внутри бушевало что-то другое — А-Аанг… — прошептала она, чувствуя, как предательски холодеют её ладони в его теплых руках. Он сжал её руки сильнее, приняв её замешательство за смущение. — Все в порядке, — прошептал он, улыбаясь своей самой солнечной улыбкой. — Мне просто нужно было это сказать, потому что ты — самое важное для меня в этом мире. Губы его нежно коснулись девичьего лба — мягко, почтительно, а затем побежал к Аппе, окликая Сокку, оставляя её наедине со своими мыслями.  Катара стояла, как вкопанная. Его слова оставили приятное тепло, но не то всепоглощающее пламя, которого она ожидала, которого, казалось, должна была ожидать. Внутри неё, там, где всегда царила спокойная глубина стихии — вода, к которой она привыкла, вдруг появилось что-то тревожное и горячее. Это «что-что» откликалось в случайных прикосновениях с Зуко. А по мере того, как команда готовилась к сложному переходу через горы, их стало намного больше. Когда он передавал ей мешок с провизией — их пальцы на миг соприкоснулись.  Тогда её кисть будто обожгло. Она резко отдёрнула руку, роняя мешок. — Осторожно! – бросил он, наклоняясь, чтобы поднять его. Его плечо коснулось её руки. Катара отпрыгнула, как от раскаленного железа, чувствуя, как жар разливается по всей коже. — Я сама! — выпалила она, вновь избегая его взгляда. Потом был узкий горный серпантин. Катара поскользнулась на мокром камне, но сильная, горячая рука мгновенно схватила её за локоть, удерживая от падения в пропасть. Зуко стоял слишком близко, а его дыхание горячим веером коснулось её щеки. Длинные мужские пальцы впились в её руку сквозь ткань. Вода внутри Катары закипала чем-то диким, пульсирующим и незнакомым. — Смотри под ноги, — пробормотал он, проходя мимо, не глядя. Его шея под высоким воротником была напряжена, п уши горели. — Хм-м, — раздался рядом голос Тоф. Она «смотрела» в сторону удаляющегося Зуко, а потом повернула «взгляд» на Катару. Маленькая ухмылка тронула её губы. — Интересное биение, прямо как у тебя, когда ты заставил меня попробовать свой новый «супер-выносливый» бутерброд. Сокка, шедший рядом, покраснел до корней волос. — Эй! Это был гениальный бутерброд! С прослойкой из копченой арктической сельди! — Гениальный? Он бился в конвульсиях у меня в желудке полдня! — фыркнула Тоф, нежно ткая его кулаком в бок. Сокка захихикал, неуклюже пытаясь увернуться, и случайно взял её за руку. Тоф не отдернула её, лишь слегка повернула ладонь, чтобы удобнее было держать.  Катара наблюдала за ними, и зависть — острая и неожиданная — кольнула её сердце. Ей хотелось такой же простоты с Аангом. Но вместо этого внутри была вода, превращающаяся в пар, от одного случайного прикосновения изгнанного Принца. Вечером у ручья, куда она пришла умыться и собраться с мыслями, Катара смотрела на свое отражение в темной воде. Внутри не было спокойствия, там  бушевал шторм, разожженный золотыми глазами, сильными руками и жаром, который оставлял на её коже невидимый след. —————————————————— Тишина вечера давила. Аанг и Аппа улетели на разведку далеких долин – задача на несколько часов. Сокка, подмигнув Тоф, сказав что-то невнятное про особое растение, которое растёт только на северных склонах после заката, утащил её в лес.  Лагерь опустел. Остались только треск костра, шелест листьев и они двое. Катара сидела, поджав ноги, и смотрела на Зуко. Он сидел по другую сторону костра, чистя свой меч — движения размеренные, почти ритуальные. Огонь бросал блики на его лицо, подчеркивая скулы, линию сильной челюсти. Его шрам казался в этот вечер не уродством, а знаком испытания, которое он вынес. Он красив, — пронеслось в голове с пугающей ясностью. Её взгляд скользнул вниз, к его рукам. Сильные, с выступающими венами, с тонкими шрамами от поединков. Руки воина.  Она вспомнила Аанга за ужином — его лицо посерьезнело, движения стали увереннее. Он взрослел, мужал на глазах, от чего её сердце наполнялось теплой гордостью c любовью, которая требовала поддержки и заботы. Любовью, которая не заставляла кровь стучать в висках и дыхание сбиваться, как это делал сейчас её взгляд на напряженные мышцы предплечья Зуко, когда он проводил тряпицей по лезвию. Катара почувствовала знакомое кипение глубоко внутри. Не только воды, но и чего-то другого, более темного, более жаркого. Она устала от этой войны с самой собой. Устала отрицать то притяжение, которое смешивалось с остатками ненависти и превращалось в горючую смесь. Ей хотелось сорвать с него эту маску ледяного спокойствия, увидеть пламя в его глазах, обращенное на неё. Её колкости больше не были оружием мести теперь это были щелчки хлыста, провоцирующие дикого зверя.  — Ты одержим своим мечом? — голос её звучал нарочито легко, с едва уловимым вызовом. Она подняла глаза, встречая его взгляд через костер. — Или просто не знаешь, чем ещё занять руки, Принц Зуко? Она намеренно растянула последнее слово, вкладывая в него всё своё презрение.  Зуко не ответил. Лишь чуть сильнее сжал рукоять. Его взгляд скользнул по ней —быстрый и оценивающий, как удар клинка. Катара почувствовала, что по спине пробежали мурашки.  — Наверное, это семейная черта, — продолжала она, подливая масла в огонь. Она встала, сделала шаг ближе. — Ваша семья так любит оружие, особенно когда им можно ударить того, кто слабее.  Зуко резко опустил меч. Его плечи напряглись, как тетива лука. — Катара… — предупредительно прозвучало её имя, в голосе прозвучали низкие ноты гнева. — Что, Зуко? – Она сделала еще шаг, теперь они были почти у одного края костра, разделенные лишь трещащими поленьями. Её сердце колотилось, кровь пела в ушах. — Не нравится, когда говорят, что ты — выродок в семье тиранов? Что твоя честь… — Хватит! Он вскочил с такой скоростью, что она едва успела моргнуть. Совершенно не думая и повинуясь и исключительно своему инстинкту, Катара рванула руку вверх, вызывая воду из фляги у пояса. Но он оказался быстрее. Его рука, сильная и невероятно горячая, сомкнулась на её запястье, как капкан. Он держал её так, что движение воды прервалось, влага беспомощно плеснулась на землю. — Хватит! — повторил он сквозь зубы. Его лицо было в сантиметрах от её. Глаза горели настоящим неконтролируемым пламенем, а дыхание обжигало её губы. — Ты играешь с огнем, Катара!  Она задыхалась. Не от страха, а от невероятного, опьяняющего напряжения. Он был так близко. Его гнев, его сила и жар обрушились на неё снежной лавиной. Она видела каждую ресницу, влагу на его нижней губе. Её тело вспыхнуло изнутри, как сухой хворост. Разум кричал: Опасность! Но неожиданно для самой себя её свободная рука сама рванулась вверх, но не для того, чтобы ударить. Она вцепилась пальцами в ворот его рубашки, рванула на себя и притянула его губы к своим.  Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение. Грубое, яростное, полное накопившейся ненависти, невысказанного притяжения и всепоглощающей страсти. Губы Катары впились в его, она чувствовала его оцепенение. Но спустя долю секунды он ответил на поцелуй. Его рука, всё ещё  сжимавшая тонкое запястье, прижала девчачую руку к его груди. Другая впилась в её распущенные волосы у затылка, притягивая ещё ближе. Его губы двигались с таким же голодом. Поцелуй был битвой и капитуляцией одновременно, обжигающим пламенем, опаляющим все мысли и сомнения.  Зуко отстранился первым, как будто его ударило током. Он дышал тяжело, глаза были полны непонимания. Катара отпрянула, её рука сама собой полетела к губам. Они горели и пахли им. Ужас накрыл её с головой. — Я… я не… — выдохнула она, голос сорванный, чуждый. Она видела в его глазах свои отражение. Что я наделала?! Она не помнила, как побежала, как споткнулась о корень, упала, а затем вскочила и снова побежала в темноту леса. Прочь от костра, прочь от него.  Она пришла в лагерь, когда уже вернулись все. Сидела у потухающего костра, нарочито спокойная, потирая запястье а том месте, где остались следы его пальцев. Она чувствовала на себе взгляд Тоф, которая сидела напротив. Босые ноги утопали в земле, маленькая ухмылка тронула её губы. — Внутри тебя шумно, прямо как после удара молнии, — тихо сказала Тоф, так, чтобы слышала только Катара. Она наклонила голову и кивнула в сторону Зуко. — И у него тоже, хотя и сидит тише воды.  Катара сглотнула комок в горле. Тоф знает. Она не нашла слов, чтобы ответить, только лишь сильнее сжала руки в коленях. Аанг подсел к ней, его лицо светилось, означая то, что разведка прошла удачно. Но, взглянув на неё, его улыбка померкла. — Катара, ты в порядке? Ты выглядишь… бледной. — Я очень устала. Она насильно выдавила улыбку и потянулась к его руке — теплой и безопасной. — Расскажи лучше, что ты видел? Она прижалась к его плечу, ища защиты в его близости, пытаясь заглушить адский пожар, разгоревшийся в её душе. Она ловила каждое его слово, стараясь не видеть золотых глаз, пристально смотрящих на неё из темноты с другого конца костра.  —————————————————— Дни после случая у костра стали адом. Каждый взгляд Аанга — солнечный и доверчивый — прожигал Катару стыдом. Каждый мимолетный взгляд на Зуко — каменная маска, лишь глаза иногда вспыхивали огнем, заставляя кровь приливать к щекам, а губы — помнить вкус. Она металась между попытками утонуть в заботе Аанга и ледяным ужасом перед тем, что она натворила. Зуко стоял у края лагеря, наблюдая, как заходящее солнце окрашивает горы в багрянец. Его профиль был резким на фоне пламенеющего неба. Катара почувствовала знакомое сжатие внизу живота. Нет. Она не могла позволить этому чувству расти. Она должна была доказать, что ее мир с Аангом — единственно верный. Аанг шел к ней, улыбаясь, протягивая красивый горный цветок. — Он такой же сильный и красивый, как ты. Его глаза светились чистым обожанием. Сердце Катары сжалось от нежности и чувства  вины. Она приняла цветок, шагнула к Аангу вплотную и поцеловала его нарочито нежно и глубоко на глазах у всех. На глазах у Зуко. Она чувствовала, как Аанг вздрогнул от неожиданности, а потом ответил мягко, с любовью. Его руки обняли её талию. Она впилась в поцелуй, стараясь заглушить стыд и украдкой скользнула взглядом туда, где стоял Зуко. Он смотрел на них, его лицо в этот момент было абсолютно неподвижным.  Затем он резко развернулся и исчез за скалой. Катара почувствовала странную пустоту внутри. И снова стыд. Она использовала Аанга. —————————————————— Пещера с озером манила как спасение. Прохлада, темнота, уединение. Она должна была смыть тот день и тот злосчастный поцелуй. Сбросив одежду на покрытый мхом берег, она нырнула в черную воду. Успокаивающий холод затянул её в крепкие объятия. Она плыла, стараясь выбросить из головы все мысли. Тени у входа колыхнулись. Сердце Катары остановилось, но потом снова забилось с бешеной силой. Он стоял там. Зуко. Взгляд его был прикован к ней. Глубокий, тяжелый, полный того самого немого вопроса, который висел теперь между ними.  — Уходи, — прошептала она, но голос предательски дрогнул. Она отплыла глубже, к гладкой стене пещеры. Бежать было некуда. Он молча, не сводя с неё глаз, сбросил свой верхний доспех. В свете, пробивавшемся из тоннеля, обнажился его торс — рельефный, с проступающими мышцами живота, с тем самым шрамом на предплечье и бледной полосой на смуглой коже. Капли воды уже стекали по его груди, когда он вошел в воду. Он двигался к ней неспешно, как хищник, знающий, что добыча не уйдет. Катара прижалась спиной к холодному камню, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Он остановился в сантиметре. Их тела почти касались друг друга. Капли падали с её ресниц, с его волос. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её губы. — Нам надо поговорить, — начал он хрипло, но в миг все слова потеряли смысл. Его рука скользнула по её мокрой щеке, грубая подушечка большого пальца провела по нижней губе. Электрический разряд прошел по всему телу и Катара всхлипнула. Он наклонился, и его губы накрыли её. На этот раз поцелуй был глубокий, исследующий, полный немой тоски и невыносимого желания. Катара ответила с той же силой, её руки впились в его мокрые волосы, притягивая его ближе. Вода внутри неё вскипела. Он оторвался, его глаза пылали в полумраке, а руки скользнули вниз по ровной худой спине, обжигая кожу даже сквозь прохладу озера. Одна ладонь легла на её поясницу, прижимая её к своему телу ещё сильнее. Она почувствовала его возбуждение упирающееся в низ живота. Волна жара накрыла её с головой, заставив слабо стонать в его рот. Его пальцы опустились ниже, сжали её ягодицу, помогая обвить его талию ногами. Их тела слились воедино.  Губы огненного Принца сползли к её шее, оставляя влажные, горячие поцелуи, кусая нежную кожу у ключицы. Его ладонь накрыла её грудь, большой палец прошелся по напрягшемуся соску. Она вскрикнула, выгибаясь навстречу прикосновению, чувствуя, как волна удовольствия бьет прямо в низ живота. Его палец снова и снова игрался с её грудью, заставляя её стонать, терять связь с реальностью. Он опустил голову ниже, его горячий рот захватил ее сосок, язык играл с чувствительной кожей. Катара издала ещё один стон, пальцы впились в его плечи. Его свободная рука скользнула вниз по ее животу, ниже, к тому месту, где пульсировало жаркое ядро желания. Пальцы коснулись нежных складок между ног Катары. Она вздрогнула всем телом, издав прерывистый стон. Он находил скрытые бутоны, ласкал, тер, заставляя ее содрогаться в его объятиях, вода плескалась вокруг них волнами. Волны накатывали одна за другой, смывая стыд и страх, оставляя только жгучее желание продолжать.  — Зуко… —  простонала она, не узнавая свой голос. Он поднял голову, глаза его потемнели. Почувствовав её готовность, он медленно вошел в нее, давая время привыкнуть, но его сдерживание было мукой. Она чувствовала — горячий, твердый, наполняющий. Легкая боль сменилась волной таких незабываемых ощущений, что она закричала, вцепившись в него. Он замер на мгновение, его лоб прижался к её, дыхание было тяжелым и горячим. — Ты в порядке? — прошептал он, и в его голосе была слышна забота. Она кивнула, не в силах говорить. Этого было достаточно. Он начал двигаться сменив темп на глубокие, размеренные толчки, заставляющие её стонать от каждого движения внутри. Потом быстрее. Сильнее. Его руки держали её бедра, помогая ей двигаться навстречу. Он погружался в нее, как пламя, пожирающее сухую траву. Катара потеряла счет времени, в этот момент существовали только его тело внутри нее. Вода и Огонь слились в одно целое. Они двигались в унисон, ритм нарастал, тогда Катара почувствовала, как внутри нее все сжимается, а тело натягивается как тетива. Он почувствовал это, его движения стали резче.  И вновь волна накрыла её с такой силой, что мир вокруг померк. Она закричала, вцепившись в него, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него в пульсирующих спазмах. Он издал низкий стон, почти рычание, и вонзился в нее в последний раз, глубоко, заполняя жаром изнутри. Они замерли, дрожа и дыша в унисон, пока последние волны удовольствия не отступили, оставив только тяжесть в конечностях и гулкую пустоту в голове. Он осторожно опустил её. Они стояли по грудь в воде, прислонившись к камню, не глядя друг на друга. Дыхание постепенно выравнивалось. Осознание вернулось, тяжелое и ледяное. Мы зашли слишком далеко. Гораздо дальше, чем у костра. И вновь он отошел первым. Они молча одевались. Каждое прикосновение ткани к коже казалось кощунством после такой близости. Вернувшись в лагерь, они попали в хаос. Аанг метался, лицо его было бледным от беспокойства. Сокка и Тоф только что вернулись с поисков. — Где вы были?! — почти закричаларичпо Аанг, бросаясь к Катаре. Он схватил её за руки, его глаза лихорадочно блуждали по её лицу. Она была бледна, губы слегка опухшие, волосы мокрые у шеи. — Мы обыскали все окрестности!  — Я просто пошла к озеру, — голос Катары звучал чужим, плоским. Она не смотрела на Зуко, стоявшего чуть поодаль, застегивающего последние пряжки доспеха. — Потренироваться. Зуко отдыхал неподалёку. Простите, что задержались. Ложь обжигала губы хуже его поцелуя. Аанг выдохнул с облегчением и прижал девушку к себе. — Главное, что ты цела. Его объятия были удушающими. Она заметила, как Зуко отвернулся, его челюсть напряглась. Позже, когда лагерь успокоился, Тоф подошла к Катаре, которая сидела, притворяясь, что чинит одежду. Девушка присела рядом, её голос был тихим, как шелест змеи. — Вы даже пахнете друг другом, — прошептала она. Катара замерла, кровь отхлынула от лица. Тоф положила свою маленькую, но сильную руку ей на колено. — Не бойся, я ничего не скажу, я ведь не твоя совесть. И не его. Но если ты продолжишь врать ему… — она кивнула в сторону Аанга. Тоф встала и ушла, оставив Катару с ледяным комом стыда в груди. Ночью Катара не спала. Тело помнило. Закрыв глаза, она чувствовала грубоватые ладони на своей коже и пальцы, ласкающие её грудь, заставляя соски вновь напрягаться в темноте. Она представляла его между её бёдер, где до сих пор пульсировало сладкое эхо боли и наслаждения. Всю ночь Катара ворочалась, пытаясь заглушить свои воспоминания теплом Аанга, спящего рядом. Но его невинное дыхание лишь подчеркивало греховность её мыслей. Я люблю его. Признание прозвучало в ее сознании с пугающей ясностью. Не Аанга. Его. Неистового, опасного, израненного принца Огня. Она любила его так, как никогда не любила и, возможно, не полюбит больше никого. Страстью, которая сжигала дотла все её принципы, весь её прежний мир. Это была любовь, обреченная с самого начала. Но это была правда, которая эта правда была страшнее любой лжи. Она лежала, глядя в темноту, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. —————————————————— Предстоящая битва с Лордом Огня висела над лагерем черной тучей, но для Катары личный ад был страшнее любой войны. Каждое утро начиналось с ледяного укола вины при виде безмятежно спящего доверчивого Аанга. Зуко не приближался, даже не разговаривал с ней, только смотрел. Из тени деревьев, через костер, в короткие моменты затишья. Он не давил, но само его присутствие было невыносимым. Катара ловила себя на том, что ищет эти взгляды, а потом ненавидит себя за это желание. Аанг чувствовал бурю в ней. Его солнечность потускнела, уступив место тревожной задумчивости. Однажды вечером, когда лагерь готовился ко сну, он подошел к ней у ручья. Его лицо было серьезным, взрослым — таким, каким она когда-то хотела его видеть. — Катара, нам нужно поговорить, — словно раскат грома среди ясного неба. — О тебе и Зуко.  Сердце Катары упало в бездну, ледяной пот мгновенно выступил у нее на лбу. Мир сузился до стука собственной крови в висках. Он знает. О боги, он знает всё.  Её дыхание перехватило, она не могла пошевелиться, застыв как статуя, ожидая смертного приговора. Аанг мягко взял ее дрожащие руки.  — Я вижу, как тебе тяжело. Вижу твою боль, твою злость. Он вздохнул, его глаза были полны сострадания. — Ты помнишь всё, что люди Огня сделали с твоей мамой. Этот страх, эта боль... И теперь Зуко здесь… Катара едва не задохнулась. Облегчение было таким острым, почти болезненным.  — Дай ему шанс, Катара, — продолжал Аанг, сжимая её холодные пальцы. — Он хороший. И он не должен вечно нести вину за ошибки своего отца. Голос Аанга дрогнул. — Мне ведь тоже нелегко дается эта мысль, что скоро я должен буду сразиться с его отцом, убить его. Но Зуко другой, теперь он на нашей стороне. Твоя неприязнь ранит его, а он… он этого не заслуживает. Его слова, такие искренние, так больно обжигали Катару намного сильнее огня. Он защищал Зуко. Зная лишь малую часть правды, страдал за обоих. А она нагло лгала ему прямо в лицо, предавала его доверие самым гнусным образом. Аанг обнял её, притянул к себе. Его объятия были такими нежными и теплыми, а тело мягким, без углов и жгучей силы Зуко. Он заботливо поцеловал её в лоб. И в этот момент, в объятиях того, кто был её светом и опорой, Катара отстранилась. Её тело среагировало само, будто его прикосновение стали приносить ей дискомфорт. — Мне нужно обо всём подумать, Аанг, — выдохнула она. — Пожалуйста, просто дай мне время. Она не смотрела на его растерянное, немного обиженное лицо. Она снова бежала куда-то далеко, в самую глубь леса, куда. Душевные терзания рвали её на части. Аангу и так тяжел, ведь он стоит перед битвой не на жизнь, а на смерть. Как я могу сказать ему правду сейчас? Это убьет его.  Она нашла маленькую поляну и упала на колени, рыдая громко, не боясь, что её услышат. Она хотела поговорить, но с кем? К кому теперь ей следует идти искать утешения? Ответ не заставил себя долго ждать.  Он нашел её первым. Как будто чувствовал её смятение сквозь стволы деревьев. Он стоял в нескольких шагах, не приближаясь. Его лицо в сумерках было строгим, но в глазах не было осуждения. Только понимание и усталость. — Катара, — его голос был тихим, но четким, как удар колокола в тишине. Он сделал паузу, словно выбирая слова. — Я хочу быть с тобой. И я знаю, что ты тоже этого хочешь. Его слова были прямыми и честными. Они был как лекарство и как кинжал одновременно. Он видел её желание и её страхи.  — Нет! — вырвалось у неё, прежде чем она осознала. Слезы хлынули с новой силой. — Ты не понимаешь! Я сделала слишком много глупостей! Она вскочила, отчаяние придавало ей сил. — Оставь меня! Пожалуйста! Она не дождалась его ответа, убежав прочь, в сторону лагеря, к ложному утешению в объятиях Аанга, оставив Зуко одного в сгущающихся сумерках. Она была разбита. Разорвана между двумя полюсами любви и долга, страсти и стабильности, правды и лжи. Она зашла слишком далеко в своей игре с огнем, и теперь пламя грозило спалить дотла не только её счастье, но и двух других людей, которых она искренне любила. Каждого по-своему.  —————————————————— Два дня. Всего два дня оставалось до решающего штурма Дворца Лорда Огня. Напряжение в лагере было осязаемым, но для Катары настоящий хаос творился внутри неё самой. Вина перед Аангом душила изо дня в день.  Аанг, видя ее мучения. Неверно истолковав причину их непримиримой вражды с Зуко, он решил действовать. Вечером, у карты натянутой на камень, он объявил: — Завтра — последняя разведка перед штурмом. Ключевой момент — подземные ходы под Восточным крылом. Нужны двое… — он колебался. — Катара, Зуко. Это вы. Катара почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет. Только не это. Она обратила внимание, как Зуко резко поднял голову,а затем молча кивнул. — Аанг, я не думаю… — начала было Катара, но он перебил, солнечно улыбаясь. — Я верю в вас! Это шанс доказать друг другу, что вы — команда. Нам это понадобится завтра. Его взгляд был таким искренним, таким полным надежды на их «примирение», что возражать было невозможно.  —————————————————— Путь к Восточному крылу пролегал через густой, молчаливый лес. Они шли молча: Зуко — впереди. Он не оглядывался и начинал разговор только по делу: «Тропа здесь», «Осторожно, пригнись». Голос ровный, без намёка на эмоции. Его молчание и холодная сдержанность сводили Катару с ума. Он вел себя так, будто их двоих никогда не было в той пещере. Их тел, их стонов — ничего. Напряжение копилось. Когда они достигли замаскированного входа в туннель и Зуко, осмотрев механизм, сказал: «Помоги отодвинуть». Тогда Катара взорвалась. — Ты не сказал мне ни слова о том вечере! — ее голос звенел, сорвавшись на крик в гулкой тишине леса. — Ни слова! Как ты можешь быть таким безразличным? Зуко обернулся медленно. Его лицо было непроницаемым, но в глазах бушевал ураган. — Я жду, — сказал он тихо, но каждое слово било как молот. — Жду, что ты сама примешь решение. Ты уже взрослая девочка. Для себя… — он сделал шаг к ней, — я уже все решил. Его близость, его спокойная уверенность обожгли ее. Гнев смешался с обидой и тем самым запретным влечением. — Да? — выдохнула она с вызовом, поднимая подбородок. — И что же ты решил, о великий и мудрый Зуко? В два шага он оказался перед ней. Его рука молниеносно схватила ее запястье — не грубо, но неотвратимо. Его пальцы обожгли кожу даже сквозь ткань одежды. Он притянул ее так близко, что она чувствовала жар, исходящий от его тела, слышала его учащенное дыхание. Его глаза пылали, в них не было ни капли безразличия.  — Я решил, — прошептал он, его губы почти касались её, — что хочу тебя прямо сейчас. «Мы не можем! Нас могут увидеть!» — застряло у неё в горле. Его слова окончательно растопили её волю, как солнце весенний лёд. Страх быть обнаруженными лишь подлил масла в огонь, добавив запретного адреналина. Она не сказала «нет». Она отчаянно впилась в его губы.  Их поцелуй был самой настоящей битвой. Одежда стала ненужной помехой. Рубашки, пояса, штаны — всё летело на влажную землю под сенью древних деревьев, в двух шагах от опасной тропы. Холодный воздух обжег обнаженную кожу, но его прикосновения были в тысячу раз горячее. Его руки с тонкими шрамами скользили по её телу. Одна ладонь сжала её грудь, заставляя её выгибаться и стонать ему в рот. Другая рука скользнула вниз по её животу, пальцы без промедления нашли влажный, пульсирующий узел. Его прикосновения там были уверенными и настойчивыми. Она впилась ногтями ему в спину, чувствуя под пальцами рельеф мышц.  Он опустился вниз и она почувствовала горячие, влажные поцелуи на её шее, ключицах. Потом ниже. Поцелуи на животе, на внутренней стороне бедер. Он вдыхал её запах, который смешался с ароматом леса и их собственного возбуждения. Когда его язык коснулся самого чувствительного места, она вновь издала громкий стон, вцепившись руками в его волосы. Каждый шорох в лесу, каждый крик птицы заставлял её сжиматься внутри от страха быть услышанными. Риск быть застигнутыми превращал каждое прикосновение в электрический разряд.  Он поднялся, его глаза горели в полумраке леса. Его возбуждение было явным, твердым и настойчивым. Он не спрашивал, её тело говорило за неё. Он поднял её бедра и вошел одним мощным толчком, вырвав у нее стон. Он заполнил её целиком, растягивая и сжигая изнутри. Сначала он двигался медленно, заставляя её чувствовать каждый толчок. Потом быстрее. Жестче. Его руки держали её за бедра, направляя и принимая встречные движения. Земля была холодной, а его тело — пылающим. Они двигались в диком, отчаянном ритме. Оргазм накрыл её сокрушительной волной, заставив тело выгнуться дугой, сжаться вокруг него в пульсирующих спазмах немого крика. Его ответный стон был низким, хриплым, он вошёл в неё последний раз, глубоко, до упора, и излился в неё горячими потоками. Они замерли, дыша в унисон, пока мир не вернулся: шелест листьев, пение птиц и жуткое осознание что они только что сделали. Настроение было уже не страстным, а тяжелым, почти похоронным. Разведка прошла механически: они нашли туннель, отметили ловушки. Обратный путь — в гнетущем молчании, отягощенном новой тайной и новым слоем стыда. Вернувшись в лагерь, Катара замерла. Лагерь был полон. Аанг привел подкрепление: Суюки и других Воинов Киоши. Шум, смех, запах еды. Аанг сиял, представляя их план. Катара попыталась слиться с толпой, но почувствовала, как Тоф сидя на бревне «смотрит» прямо на Катару. Она медленно качала головой с осуждением. Я чувствую. Я знаю, что это неправильно. Катара отвела взгляд, чувствуя, как горит лицо. Но Тоф отвлеклась. Сокка подсел к ней, накинул на её плечи теплый плед. Он что-то тихо шепнул ей на ухо, и его губы на мгновение коснулись её макушки в нежном, совершенно естественном жесте, скрытом от других складками пледа. Тоф слегка наклонила голову к нему, и тень улыбки тронула её губы. Катара отвернулась, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она стояла среди шумного лагеря, только что пережив запретную страсть в лесу, смотрела на счастливое, простое начало рядом и чувствовала себя бесконечно потерянной и обреченной. Два дня до битвы. Два дня до конца света. И её собственный мир уже рушился под тяжестью лжи и невозможного выбора. —————————————————— День битвы настал. Поднимавшееся ввысь солнце, казалось, было выковано в кузнице Лорда Огня — кроваво-красным и беспощадным. Но для Катары настоящей битвой была война внутри. Ядовитые корни, опутали её разум, делая движения вялыми, а реакции — запоздалыми. В первый раз они прорывались через внутренний двор дворца, когда группа королевской армии застигла их врасплох. Катара замешкалась, её мысли были далеко — в лесу, в пещере, в мучительном выборе. Огненный шар, летевший прямо в неё, она увидела слишком поздно. Но намень под её ногами вовремя вздыбился, сбив удар с курса. Тоф, стоявшая рядом, опустила руку, её лицо было сосредоточенным. — Соберись, Катара! — крикнула она сквозь грохот битвы. Во второй раз это едва не стоило ей жизни. Они с Аангом пробились к тронному залу, когда Азула, словно демон в синем пламени, отрезала им путь. Её молнии были быстрыми, смертоносными. Аанг отбивался, но одна прорвала его защиту, метнувшись к Катаре. Она замерла, сильная рука грубо оттолкнула её в сторону. Зуко принял удар на свой клинок, отбив молнию с искрами и грохотом. Он не смотрел на неё, его лицо было искажено яростью к сестре. — Не мешай! — рявкнул он, бросаясь на Азулу. Но в его голосе слышалась злоба за её возможную нелепую гибель из-за собственной рассеянности. Перед самыми дверями тронного зала Аанг остановился. Он был покрыт копотью и пылью, но глаза горели решимостью. Он схватил Катару за руки, его пальцы сжимали её с силой. — Катара… мне страшно, – его голос дрожал. – Но я сделаю это. Для тебя. Для мира. Для нас. Он притянул её к себе и страстно поцеловал. Не нежно, как он делал это раньше, а с отчаянной силой человека, идущего на смерть. — Мы будем вместе, — прошептал он, прижимая лоб к её. – Будь осторожна. Он отпустил её и шагнул в зев огромных дверей, за которыми ждал Озай. Битва с Лордом Огня была воистину апокалиптической. Пламя пожирало зал, каменные колонны плавились, словно были сделаны из воска. Аанг двигался с грацией и силой истинного Аватара. Он уворачивался, блокировал и атаковал, используя все четыре стихии. Катара, затаив дыхание, наблюдала, её сердце разрывалось между страхом за Аанга и осознанием, что победа над Озаем закроет последнюю дверь к её собственному счастью. Она корила себя за эти мысли, ещё больше принимая тот факт, что она не достойна ни его самого, его любви. Искренней и чистой.  Аанг победил. Не убив, а лишив дара огня. Озай, жалкий и сломленный, рухнул на колени. Азула, побежденная и связанная Зуко в соседнем зале, выла от бессильной ярости. Победа. Мир. Они стояли среди руин тронного зала — израненные, но живые. Аанг обнял Катару, Сокку, Тоф, потом подошел к Зуко. Они обменялись взглядом, полным уважения и понимания всего пройденного пути. Зуко кивнул, — Спасибо тебе, Аватар. За всё. Аанг обнял его, как близкого друга и наставника, ведь несмотря на то, что с ним они были не так близки, их отношения были намного крепче.  Вечером на развалинах дворца устроили импровизированный пир. Аанг встал, его голос, усиленный магией воздуха, разнесся над толпой. — Мы сделали это! — начал он. — Благодаря каждому из вас! Сокка спасибо за твой ум и отвагу! Тоф — за твою силу и упорство! Спасибо всем за вашу верность и мужество! Он повернулся к Зуко. — Зуко, ты проявил себя как истинный герой. Ты нашел свой путь, сражался за правду и победил тьму внутри себя. Ты знаешь эти земли, свой народ лучше любого из нас. Поэтому… — Аанг сделал паузу. — Я назначаю тебя новым Лордом Огня! Толпа взорвалась аплодисментами и криками: «Да здравствует Лорд Зуко!» Зуко стоял с прямой спиной, его лицо было непроницаемой маской достоинства. Он кивнул Аангу, приняв назначение как высшую честь. — Я буду править мудро и исправлю ошибки прошлого, — сказал он твердо. Между ним и Аангом пробежала искра настоящей дружбы, скрепленной огнем битвы и взаимным уважением. Аанг был бесконечно благодарен ему за весь путь, что они прошли вместе.  Затем Аанг повернулся к Катаре. Шум стих. Все глаза устремились на них. — И последнее… — голос Аанга дрогнул от волнения. — Я не хотел делать это при всех, но чувства переполняют меня. Он опустился на одно колено перед окаменевшей Катарой. В его руке был простой, но красивый браслет из полированного черного камня с вкраплениями синего — цвета Племени Воды. — Катара. Ты была со мной с самого начала, ты верила в меня, когда я сам в себя не верил. Ты защищала меня, исцеляла, благодаря тебе я нашел силы победить в этой войне. Без тебя я бы ни за что не справился. — Ты будешь моим светом сегодня и всю жизнь? Тишина повисла густая, как смола.  Катара чувствовала, как тысяча глаз впивается в неё, ожидая ответа. Она искала взгляд Зуко. Он стоял чуть поодаль, его лицо было каменным, но в уголке губ играла едва заметная, горькая ухмылка. Он всё понял. Сердце Катары разрывалось. Сказать «нет» сейчас, при всех, после таких слов? Унизить Аанга, Аватара, героя, на глазах у всего нового мира? Она посмотрела на Сокку, во взгляде которого читались надежда и одобрение. — Да… — прошептала она, и голос сорвался. Аплодисменты, крики радости, смех обрушились на них. Аанг вскочил, сияя как тысяча солнц, и надел браслет ей на запястье. Он поцеловал её нежно, думая, что слёзы на её щеках от счастья и волнения. Но это были слёзы боли и безысходности. Ночь была кошмаром. Она лежала рядом с Аангом в его временных покоях, слушая ровное дыхание. Его рука лежала на её талии легко, почти невесомо. А она вновь вспоминала грубоватые и сильные руки на своей коже. Жгучие поцелуи на шее, груди, между бёдер. Каждое прикосновение Аанга казалось чужим и детским по сравнению с ними. Она любила Аанга, как часть своей души. Но Зуко был огнём в её крови, безумием в её разуме, мужчиной, которого она желала всем своим существом. Согласившись стать спутницей Аанга, она предала не только его доверие, но и саму себя. Утром решение созрело. Она поняла, что не сможет жить в этой лжи, она должна была быть честной с Аангом. Я скажу ему, что не готова, что мне нужно время. Это разобьёт его сердце, но не так жестоко, как брак по принуждению. Она встала на рассвете, пока Аанг крепко спал, обессиленный прошедшими событиями. Сердце колотилось, но было и облегчение от принятого решения. Она накинула плащ и вышла, направляясь в сторону крыла, где остановился Зуко. Ей нужно было увидеть его, чтобы понять, есть ли у них хоть призрачный шанс в будущем.  Его палатка была пуста. Одежда, доспехи — всё убрано. Только терпкий запах дыма и пряностей напоминал о нём. Паника сжала горло. В попытках найти его она на кинулась на Сокку, проверяющего снаряжение Аппы. — Сокка! Где Зуко?  Брат обернулся, его лицо стало серьезным. Он огляделся и тихо, чтобы никто не слышал, прошептал:  — Он уехал. На рассвете. Пришло срочное сообщение от Дяди Айро. Он отправился в Ба Синг Се. Сокка положил руку ей на плечо, его взгляд был полон жалости и понимания. — Тоф сказала мне, — голос его стал ещё тише. — Не мучай себя. Ты всё сделала правильно. Аанг любит тебя. Его слова были последним гвоздем в крышку её гроба. Зуко уехал, не попрощавшись. Он принял её выбор  и ушел исполнять свой собственный долг. Теперь он Лорд Огня. Катара кинулась в объятия брата, заглушая рыданья в его груди. Сокка крепко обнял её в ответ, утешая. «Всё будет хорошо, сестрёнка. Всё будет хорошо».  Она оторвалась и, вытерев слёзы, заставила себя улыбнуться:  — Ты прав, Сокка. Спасибо.  Катара вышла к причалу, где их корабль ждал возвращения домой. Холодный утренний ветер с моря колыхал её волосы, смешиваясь со слезами, снова катившимися по её щекам. Она смотрела на горизонт, думая лишь о том, что совершила самую большую и непоправимую ошибку в своей жизни. Не тогда, когда отдалась огню. А тогда, когда поверила, что сможет жить без его пламени. Теперь ей предстояло вечность гаснуть в холодном, но правильном и безопасном свете.