Ставки на спорт

На скамье запасных. — ТРИЖДЫ он свалил меня с ног, а тренер — хоть бы что! — "Столкновения не было", "не дотронулся"... ТАК НЕЧЕСТНО!! — вскипел Рома, кидая перчатки на пол. — Я задолбался уже! Хитрюг рядом хлопнул его по плечу: — Да-да, я сам видел! Глаз да глаз за этим, мля... — он фыркнул. — А знаешь, что ещё? Рома вскинул бровь. Сердце всё ещё билось быстро. — До меня дошли слухи, — Петя понизил голос, заговорщически склонился, — что Ванька-то насмехается над тобой. Рома резко напрягся. — Что? — Ага. То "танком туполобым" тебя назовёт, то ещё ченить, — ехидно ухмыльнулся Хитрюг. — А ещё всей команде говорил, мол, "Метеоры — одни понты да драки, играть-то толком не умеют", — тут Петька и сам недовольно скривился. — И синие его вокруг хохочут, — добавил, щурясь. — Им вообще нас за равных не считай — "красные клоуны на коньках", слышал такое?! Их любимое выражение. Петя пнул лежание рядом коньки. — ЧЕГО?! ДА Я В РОТ ЕГО...! Этого Барашкина.. — вырвалось у Сиякина. — Ха-а.. , — растянулся в улыбке Петя, подставив локоть на колено. — Спорим на пятихатку, что не сможешь? —Чё? — Глаза Ромы округлились. Он же пошутил! Сам не понял зачем — азарт, наверное, сыграл, но... поднял ставку. Губы дрогнули. — Мало. Хитрюг, сидевший сбоку, тоже не ожидал, но вдруг втянулся в игру. — Косарь! Ромка подавился воздухом, кашлянул. — А... идёт! — не растерялся. Голос сорвался, но улыбку удержал. Сумма была и вправду большая.. Роману такие деньги только на день рождения дарили.. — Подойдёшь в конце дня к раздевалке, встань у двери. Хитрюг прищурился, — Хараш, посмотрим. Рома ухмыльнулся в ответ. После тренировки раздевалка гудела. Парни перекидывались шутками, кто-то уже одевался на выход, кто-то лязгал замками. Рома сидел в углу, молча шнуровал кроссовки. Внутри всё ещё кипело — из-за него. Из-за Барашкина. Не только потому, что зол был на его выходки, но и из-за того, что он собирался с ним сделать. "Думаешь, ты самый лучший? Я опущу тебя с небес на землю." Он встал. Глянул через плечо. Ваня уже почти собрал сумку. — Эй, Барашкин, — Рома бросил негромко, но жёстко. — Задержись. На пару слов. Остальные парни обернулись и, задержав на них взгляд на секунду, продолжили заниматься своими делами. Ваня мельком глянул на него. Глаза прищурены. — А ты что, интервью брать собрался? — Улыбнулся Барашкин и окинул взглядом напарников. Они засмеялись. — Не шути. Я серьёзно. После всех. Здесь. Ваня пожал плечами. — Как хочешь. Парни по одному расходились. Лёва с Хитрюгом, похлопав Рому по плечу, ушли последними. Или не ушли?

[— Глебов! Постой.. Тут такое шоу щас будет.. — можно было услышать из-за двери, но никто не заметил.]

Осталась пустая раздевалка. Эхо шагов в коридоре постепенно сошло на нет. Ваня застёгивал молнию сумки, когда резкий рывок за воротник пригвоздил его обратно к шкафчикам. — Ты что... — не успел договорить. Рома держал его за шкирку, прижав к металлу. Ноги у жертвы почти отрывались от пола. — Ты думаешь, я не вижу, что ты творишь? — шипел он сквозь зубы. — Думаешь, я дурак совсем?! Что ты про меня там треплешь за спиной? А сегодня как играл? Что это за крысьи приёмы были?! — Самым крутым себя возомнил, да? Звезда спортклуба?! — голос уже срывался на хриплый, почти звериный. Ваня резко дёрнулся, плечи напряглись, но Рома держал крепко, не отпуская. — Чт... что ты несёшь вообще?! — голос Вани дрожал, — Отпусти...! — Как скажешь, — хищно улыбнулся Рома, резко отпустил ворот и в ту же секунду навис сверху, с силой надавил ладонями на плечи. Ваня не удержался, ноги поехали и вот он уже оказался на коленях. Роман надменно ухмыльнулся, смотря на него сверху вниз и процедил, — извиняйся. Ваня резко вскинул голову. В глазах — ярость, унижение, но во главе все равно недоумение. Щёки горели. — Что? Я не.. — хрипло начал парень. — Ты меня слышал, Барашкин, — Рома двинулся ближе, — я уже перечислял, за что тебе следует просить прощения. — Пошёл ты… — Ваня стиснул зубы. — Думаю, ты этого хочешь, — бросил Рома, склонившись ближе, почти шепча в ухо. — Иначе давно бы дал в морду. А ты стоишь тут.. мм, вернее, ползаешь. Сиякин схватил того за подбородок, одаривая его оценивающим взглядом, а затем, войдя в раж, замахнулся, чтобы дать пощечину. Но вдруг замер, когда увидел, как сжался Ваня. Это было очень жалко. Глаза зажмурены, плечи вздрогнули, подбородок чуть дёрнулся и губы скривились. В этом движении не было гордости. Была уязвимость. Настоящая. Живая. И... до странного умилительная? Рома замер, рука повисла в воздухе. Грудь тяжело вздымалась. Он рыкнул и схватился за ремень, одним движением выдергивая его из шлевок с хлёстким звуком. Барашкин ахнул, вздрогнув всем телом. Пальцы судорожно вцепились в пол. В следующий миг, Рома, одним движением потянул его к себе, толкнул, развернув спиной, и навалился сверху, удерживая. — Не дёргайся... — голос с хрипотцой, сбивчивый. Ремень обвился вокруг тёплых запястий, немного больно. Становилось все страшнее. У Метеоровца стало тесно в штанах и он вообще позабыл о возможных зрителях сего процесса. Он, словно хищник, играющий с добычей, склонился со стороны спины и, почти с заботой, прошипел на ухо: — все будет хорошо, Ванюш.. Светловолосый не мог выдавить из себя ни слова, по спине пробежали мурашки от горячего дыхания рядом с ухом. Через мгновение Рома уже оказался перед его лицом. Он нежно провел рукой по щеке, задержался на подбородке, оттягивая вниз челюсть. Тут красный поменялся в лице и произнес строго: — А теперь... только попробуй сомкнуть свою пасть. Звякнула молния. От этого звука по спине пробежал холодок. Рома, в предвкушении, разгорячённо сглотнул. Он уложил руку на светлые волосы и ухватился за них покрепче, чтоб не увернулся.. Ваня сжался, зажмурился, но... послушно приоткрыл рот, чуть шире, чем требовалось. Дыхание срывалось — то ли от страха, то ли от... чего-то иного. Рома дрогнул. Через мгновение, с протяжным выдохом, он толкнулся внутрь, за волосы подтягивая Ванину голову навстречу. Грудь вздымалась. Виски и щёки горели. Барашкин вытянулся в струну, плечи дрожали. Всё тело застыло. Роман чуть согнулся, зажмурившись, когда ощутил тёплое и влажное там... Гул в ушах стал почти нестерпимым.

***

Тем временем за приоткрытой дверью раздевалки, в тени коридора, затаились двое. — Тсс... подожди... — Хитрюг придержал Лёву за рукав, — осторожно, не спались. Сейчас оба стояли, не дыша, и в щель между дверью и косяком наблюдали то, что происходило внутри. — Чёрт... он его сейчас... — прошептал Петя, глаза округлились. На их глазах Рома толкнул Ваню на колени, навис сверху. Звякнула молния. Рука вцепилась в волосы Вани, тянула голову навстречу. Хитрюг воскликнул шёпотом: — Он чё... это серьёзно?!... — Петя хотел отшатнуться, но Лёва вцепился ему в плечо. Лицо Лёвы было необычно серьёзным. В глазах не было шока — была мрачная сосредоточенность. Он задохнулся. — Петь, он его же... это уже... Петя скривился, не отрывая взгляда. — Тише ты. Лёва закусил губу, сжал кулаки, но смотрел. Смотрел как Сиякин размашисто входил в Барашкина, от чего у того текли слюни и слёзы. Мокрые звуки и сдавленные стоны наполнили раздевалку. Вдруг Глебов рвано вздохнул и оттащил Петю за собой в коридор. — Всё. Я не могу больше. Пойдем.. Хитрюг ошарашенно посмотрел на него и коротко кивнул. Они спустились к выходу из спорткомплекса, молча. И по заснеженной улице к остановке они шли, не нарушая тишины. Вдруг Петька издал нервный смешок. — Х-ха.. Я теперь Ромычу тыщу должен. Вратарь медленно повернулся на него, в недоумении. — Чё?